Читаем Перекрестки миров. Том 2 онлайн бесплатно

Мазок по горлу. Ещё один. Сука, да он там золото ищет, не иначе. Хмырь в громоздком, шуршащем костюме высшей биологической защиты ковырялся длинной ватной палочкой в моей глотке так, словно пытался достать до самого желудка. И всё это он проделывал молча, слышалось только его сиплое ритмичное дыхание через фильтры респиратора. Запотевшее стекло его шлема скрывало глаза находящегося в защитном костюме, но мне и не надо было видеть их, потому что я итак знал, что сейчас в них стоит панический, почти животный страх перед неведомой инопланетной хренью.

Больничная палата, в которую меня засунули сразу после того, как парни протащили меня через Врата, своим видом напоминала герметичный бокс в какой-нибудь секретной лаборатории доктора Зло. В ней не было ни окон, ни нормальной вентиляции, лишь системы очистки воздуха издавали глухой гул и стерильный белый свет ламп бил прямо в глаза. Контузия всё ещё напоминала о себе мерзкой болью в затылке, она пульсировала в такт сердцу. Хотелось просто лежать в темноте и тишине, но хрена с два. Местные параноики в скафандрах устраивали свои консилиумы по три раза на дню. Они искали вирусы, бактерии, споры чужих грибов, всё, что угодно. Брали кровь литрами, делали многочисленные соскобы и заставляли дышать в какие-то мудрёные трубки. Хорошо хоть до анальных зондов дело не дошло, и на том спасибо. Хотя… один из врачей всё же посматривал на меня как-то чрезмерно проникновенно на меня посматривал один из врачей, нежно поглаживая ооочень странный прибор…

Задолбали в край! Однако помимо этой рутинной паранойи эпидемиологов, я нутром чуял, что дело не только в карантине. Я замечал, как все пялились на мониторы аппаратуры, в то время пока я просто спал, также отметил и то, какие специфические вопросы задавали «психиатры» в штатском, которые заходили ко мне в палату под видом обычных врачей…Всё это наводило на мысли о том, что меня не просто лечили, а втихаря препарировали — изучали как грёбаную живую отмычку к Вратам.

— Рот шире, больной, — глухо пробубнил «космонавт», пытаясь засунуть мне в глотку очередную порцию стерильного пластика.

Желание вцепиться обеими руками в ребристый гофрированный шланг дыхательной системы медработника и слегка пережать ему подачу кислорода достигло критической отметки. Я уже напряг мышцы, прикидывая, как бы половчее перекинуть его через больничную койку, чтобы не сорвать капельницу, как тяжёлая герметичная дверь бокса с шипением уехала в стену.

На пороге материализовался человек. Он был без скафандра, без маски и даже без бахил. Обыкновенный мужик лет сорока пяти в неприметном сером костюме, который сидел на нём так, словно его обладатель в нём родился. Лицо абсолютно неприметное, запомнить такого в толпе нереально. Зато глаза были цепкие, как у закалённого опытом матёрого волчары. Он вошёл в палату, принося с собой запах дорогого парфюма и той специфической въедливой усталости, которая бывает только у людей, которые по двадцать пять часов в сутки решают проблемы государственного масштаба.

— Свободен, эскулап, — негромко, но так, что не подчиниться было невозможно, бросил он лаборанту, или кто там копошился около меня в этот раз.

«Космонавт» даже не заикнулся про нарушение карантина, а моментально испарился, выскользнув за дверь со скоростью напуганного таракана. Створка с шипением закрылась, отрезая меня и незнакомца от остального мира. Гость по-хозяйски придвинул к моей койке металлический стул, брезгливо смахнул с него какую-то медицинскую брошюру и сел. Никаких тебе: «Здравствуйте, как ваше самочувствие?». Странный посетитель без лишних слов сунул руку во внутренний карман пиджака и буднично, без лишних реверансов раскрыл передо мной красную корочку. Федеральная служба безопасности. Звание и страшно длинная по названию должность.

— Майор Третьяков, — представился он, убирая документ обратно в карман. — Ну что, старший лейтенант Корнев, будем беседовать.

Я натянул на лицо маску образцового служаки и поудобнее устроился на подушках, решив сыграть в любимую армейскую игру: «Я не я, и лошадь не моя». Ага, как же, майор…

— Здравия желаю, товарищ майор, всегда готов содействовать. Могу подробно изложить хронологию огневых контактов в секторе…

Разговор с майором мгновенно забуксовал в непролазной колее казённого официоза. Я намеренно ссылался на приказы командира бригады, сыпал терминами и номерами квадратов старательно уводя тему от того, что произошло прямо у самой арки. Третьяков же, не перебивая, слушал эту тягомотину минуты три. Он смотрел на меня с таким вселенским унынием, что мне даже стало его немного жаль. Чекист тяжело и как-то совсем по-человечески вздохнул, и потёр переносицу.

— Алексей, давай все эти подробности оставим для протоколов? — морщась, произнёс особист. — У меня от этой бюрократической тягомотины уже изжога. Ты умный мужик, я тоже не дурак, и мы оба знаем, зачем я здесь. Сбавь градус, не в прокуратуре сидим.

Я лишь криво усмехнулся и поправил сползшее больничное одеяло.

— А где мы сидим, товарищ майор? В карантинном боксе, где у меня литрами берут кровь для всевозможных анализов и наблюдают, не вырастут ли у меня эльфийские уши? Вы уж извините, но после полученной контузии у меня иногда бывают слуховые галлюцинации. Мне тут намедни показалось, что я какую-то хреновину космическую активировал. Так что вы вопросы задавайте поконкретнее, а то я опять углублюсь в устав.

Третьяков в ответ криво улыбнулся, его улыбка была больше похожа на оскал. Он откинулся на спинку неудобного стула и закинул ногу на ногу.

— Армейская машина, Лёша, умеет удивлять. Правда удивлять она может как приятно, так и не очень. Иногда она может тебя перемолоть в труху, а может и поднять наверх. Ты вот думаешь, что тебя здесь заперли как подопытную свинку. А на деле мы тебя попросту прячем от ненужных глаз, пока бумаги оформляются.

Майор выдержал долгую паузу, явно наслаждаясь моментом.

— И чтобы ты не чувствовал себя лабораторной мышью в клетке, я начну с приятного. Поздравляю с присвоением очередного воинского звания, капитан Корнев. Приказ уже подписан командующим. Только новые погоны с блестящими звёздочками прикрутишь позже. Сейчас не до парадов, так что этот ритуал придётся отложить.

Я замолчал, осмысливая информацию. Капитан… Вот так просто, сидя в трусах на больничной койке, я получил звание капитана? Я, конечно, ждал этого, но… Капитана просто так ведь не дадут, это и ежу понятно. Нужно либо грудью на дот лечь, либо генеральскую дочку из пожара вытащить. А тут, значит, я им нужен позарез. И нужно, чтобы я был живой, лояльный и мотивированный. Повышение — сладкая пилюля перед тем, как засунуть горькую клизму в одно место. И хорошо ещё, что не кочергу.

— Служу России, — спокойным голосом ответил я. — А теперь перейдём к сути, товарищ майор. Интересно, какую цену мне придётся заплатить за эти звёздочки?

Расслабленность особиста мгновенно улетучилась. Он прищурился, и его превратились в два куска серого льда. Вся напускная доброжелательность осыпалась с майора, как старая штукатурка, и мы, наконец, перешли к делу.

— Цена, капитан, простая. Работа, — Третьяков наклонился ко мне и понизил голос. — Нам необходимо знать о механике активации пространственного перехода. Интересует тот самый момент, когда ты, весь измазанный в собственной крови, прикоснулся к древнему сооружению.

Я тут же включил дурака:

— Да это всего лишь случайность, товарищ майор. Я же головой ударился так, что у меня искры из глаз сыпались. Опёрся на камень, чтобы не упасть, а эта хреновина взяла и включилась. Так что это всего лишь удачное стечение обстоятельств. Повезло ещё, что не сдох около этой арки.

Третьяков даже не моргнул, он взмахом руки прекратил мои жалкие попытки съехать с темы.

— Брось, Корнев. Давай прекращай этот детский сад! Все расчёты наших учёных чётко указывают на твою уникальность. Мы прогнали все видео с двух рабочих беспилотников через все возможные фильтры. Опросили всех и каждого. По всему получается, что никакой это не сбой системы и не глюк. Врата отреагировали именно на тебя. Ты — ключ.

— И что теперь? — ядовито уточнил я у него. Внутри меня закипала бессильная злоба на систему, которая уже всё за меня решила. — Выделите мне уютный, глубоко закопанный бункер где-нибудь в Ямантау, где я буду сидеть на цепи и по мере необходимости кровь свою предоставлять, чтобы наши генералы могли туда-сюда кататься? Перспектива — закачаешься, только шторы надо подобрать, а то бетонные стены как-то угнетают.

Чекист, вместо того чтобы взбеситься в ответ на мою дерзость, щёлкнул замками своего невзрачного кейса, словно заправский фокусник на дешёвом утреннике, и из нутра портфеля на свет божий явилась пухлая папка. Майор бросил её мне на кровать, папка упала рядом с моими ногами.

— Вместо казематов, Лёша, у нас для тебя есть кое-что поинтереснее. Новый контракт с Вооружёнными Силами. Расширенный. Я бы сказал, что он эксклюзивный.

Я посмотрел на папку, на которой стоял гриф «Совершенно секретно». Вот это поворот… А чего сразу не «особой важности»? Открыл документ, а там куча нулей в графе оклада многочисленные страховки, которые покрыли бы бюджет небольшой африканской страны. И ни одного слова о дате окончания контракта. Я получаю билет в один конец без права сойти на ближайшей станции.

Третьяков заговорщицким тоном продолжал увещевать меня и расписывать радужные перспективы:

— Пойми ты, Корнев. Ведь ты находка, ты для нас просто подарок небес. Идеальное комбо, прямо как в старом Макдаке! Боевой офицер разведки, который уже побывал на той стороне и точно не обоссытся при виде местной фауны, к тому же имеющий диплом историка в кармане. И, что самое главное, ты знаешь латынь. У тебя, оказывается, вполне сносный разговорный уровень латыни, который ты продемонстрировал на той стороне в общении с местными легионерами. Получается, что ты единственный и оттого бесценный кадр, который может закрепиться по ту сторону арки.

— А военные медики? — я всё ещё пытался сопротивляться очевидному, поэтому старался зацепиться хоть за что-то, и здравый смысл мне услужливо напомнил о медиках. — У нас в бригаде целый взвод эскулапов, которые на этой латыни рецепты пишут и матом ругаются. Почему их не отправить в качестве дипломатов?

Безопасник, с лёгким пренебрежением в голосе, вполне резонно парировал:

— Клистирные войска и государственная тайна — вещи несовместные, капитан. Медики болтают, медики рефлексируют — это, наверное, у них клятва Гиппократа чешется в самых неожиданных местах. А ты разведчик, значит, чётко выполняешь приказ. Ты принимаешь грамотные решения и убиваешь, когда надо. И ещё в тебе есть отличная черта — ты умеешь держать рот на замке. Молчишь, когда спрашивают, а главное, когда не спрашивают.

Крыть его аргументы было попросту нечем. В конце концов, выбор стоял между подписанием этой бумажки и реальной перспективой исчезнуть в недрах Лубянки как «засекреченный объект номер ноль чего-то там», Осознав всю безнадёжность сопротивления, я выдохнул, взял протянутую Третьяковым ручку и размашисто расписался в документе.

Как только подпись была мною поставлена Третьяков удовлетворённо кивнул и нажал какую-то кнопку на своём коммуникаторе. Буквально через мгновение дверь разъехалась, и внутрь ввалилась целая делегация высоколобых деятелей. Мою палату наводнили светила науки, кто в халатах, кто в мятых костюмах. Возглавлял эту процессию высокий, совершенно седой, но крепкий мужик в до неприличия дорогом костюме от Brioni. Он встал в углу у двери, скрестил руки на груди, и начал сверлить меня взглядом, не произнося ни слова.

И начался ад. Академики, перебивая друг друга и тряся перед моим носом какими-то графиками на планшетах, пережёвывали одну-единственную мысль в течение трёх часов. Они спорили о наноструктурах, о гемоглобине, о квантовом резонансе и генетических маркерах, но вся суть этого псевдонаучного бреда сводилась к банальной фэнтезийной классике — Врата реагируют на мою кровь. Причём не просто на наличие эритроцитов, а на какой-то специфический коктейль ДНК, который совпал с настройками древних сканеров Врат. Вот так, и точка…

Сидя на кровати в больничной пижаме, я слушал все эти научные словеса про «резонансные частоты биологического субстрата» и чувствовал, что начинаю закипать от злости. Контузия опять начала стучать молоточком по вискам. Эти светила науки говорили обо мне в третьем лице, стоя прямо передо мной, словно я был не живым действующим офицером, а куском руды с доселе невиданным металлом.

Наконец, моё терпение лопнуло. Я уже было приготовился послать матом весь этот учёный совет куда подальше и уже набрал воздуха, чтобы сказать об этом вслух и указать направление, как молчаливый мужик в костюме от Brioni вдруг отстранился от стены и сделал шаг вперёд.

— Хватит, — резко произнёс он. Всего одно слово, сказанное негромко, но веско, заставило академиков мгновенно захлопнуть рты, словно им всем разом кто-то перерезал голосовые связки.

Мужик повернулся к майору. Посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось полное презрение к суете, и бросил ёмкое:

— Хреново.

После чего развернулся и вышел из бокса, за ним гуськом поплелась его притихшая свита.

Как только за последним из учёных закрылась дверь, я облокотился на стену и в упор уставился на особиста.

— Это что сейчас было, товарищ майор? Что значит, «хреново»? В моей крови не нашли золотого запаса партии?

Третьяков поморщился, достал из кармана мятую пачку сигарет, покрутил её в руках, но закуривать в стерильном боксе не стал и засунул обратно.

— Отвечу на твой вопрос, капитан, — нехотя произнёс майор и опустил взгляд в пол. — Это история одного фееричного провала, рождённого первозданной человеческой глупостью и помноженного на современные информационные технологии.

Третьяков подошёл к раковине в углу палаты, открыл кран с холодной водой и умыл лицо. Вид у майора был такой, будто он целую неделю провёл без сна.

— Понимаешь, Алексей, мы в конторе, привыкли контролировать информационные потоки. Привыкли закрывать каналы, глушить эфир. Но мы не учли одного —человеческий фактор на низовом уровне. Оказалось, что спасённые вами девицы-пленницы, которых вы смогли вытащить из иного мира, уже успели во всех красках и подробностях расписать гражданским врачам в сортировочном пункте, как именно всё произошло. Как залитый кровью героический разведчик приложился рукой к древней арке, и та вдруг ожила, загоревшись спасительным светом.

Я тихо выругался. В моей голове сразу возник практически идеальный рецепт того, как получить информационную катастрофу.