Читаем СССР онлайн бесплатно
Сергей провёл пальцем по линии от Берлина до Москвы.
— То есть часы тикают.
Молотов закрыл папку.
— Тикают. И громко.
Сергей вернулся к столу, сел, взял чистый лист и начал писать, не глядя на собеседников:
Индия — поддувать огонь медленно и точно. Не дать событиям выйти из-под контроля раньше времени. Британия — помогать слабеть, но не дать рухнуть. Пока она стоит — Геринг дважды подумает. Америка — тормозить всеми силами. Забастовки, Мексика, всё, что можно. Долорес — в Москву сразу, как встанет на ноги.
Поставил точку. Сложил лист пополам, потом ещё раз, убрал в верхний ящик стола и закрыл на ключ.
— На этом всё, товарищи. Работайте.
Молотов и Судоплатов встали. Вышли. Дверь закрылась.
Сергей остался один.
Он подошёл к окну. За стеклом виднелся тёмный кремлёвский двор, часовые у Спасской башни, редкие огни над Москвой-рекой.
Он стоял долго и думал, что во всех этих действиях — в США, Германии, Британии — есть нечто, чего не было в реальной истории. Он должен был понять, почему там так сильно поменялась политика в отличие от реальных событий. Это была главная загадка, которую он обязан был разгадать.
Муссолини вошёл ровно в 15:30 через боковую дверь, без всякого объявления. На нём был чёрный мундир, белоснежная рубашка, чёрный галстук-бабочка. Фуражку он оставил адъютанту. Он прошёл по центральному проходу, здороваясь за руку с теми, кто сидел по краям. Называл по именам людей, которых не видел лет пятнадцать-двадцать. «Капитан Таддеи, 87-й пехотный, Подгоро, верно?» — «Так точно, Дуче!» — «Полковник Руджери, вы ещё в Фиуме были со мной на балконе палаццо дель Говерно?» — «Так точно, Дуче, и до сих пор помню и горжусь!»
Когда кто-то попытался крикнуть «Дуче! Дуче!», он поднял ладонь — и зал мгновенно замолчал, будто выключили звук.
За президиумом сели высшие офицеры и участники прошлых войн. Как только все расселись, оркестр Королевских карабинеров заиграл «Giovinezza». Все встали. Пели громко, но не слишком стройно — годы брали своё.
После гимна начался банкет.
Первым подали антипасто на огромных серебряных подносах: ломтики прошутто ди Парма, такие тонкие, что просвечивали, рядом — дыня канталупа, нарезанная кубиками; артишоки по-римски, маринованные в оливковом масле с мятой и чесноком; оливки из Чериньолы, чёрные и зелёные; каперсы с острова Пантеллерия; маленькие шарики моцареллы ди буфала в масле с базиликом. Вино — фраскати супериоре, холодное, почти ледяное, чтобы было очень хорошо в такую жару.
Затем вынесли ризотто алла миланезе с шафраном из Абруццо и белыми грибами из Альто-Адидже — такое ярко-жёлтое, что казалось золотым. Официанты в белых перчатках накладывали порции прямо из огромных медных кастрюль. Запах стоял умопомрачительный.
Основное блюдо — сольтимбокка алла романа: тончайшие телячьи отбивные, завёрнутые с ломтиком прошутто и листом шалфея, обжаренные на сливочном масле и политые марсалой. К ним — картофель, жаренный с розмарином, и молодая спаржа на пару. Вино сменили на красное — бароло 1929 года, специально привезённое из Пьемонта.
На десерт подали тирамису в высоких хрустальных вазах, потом мороженое из сицилийских фисташек и миндаля, политое горячим шоколадом. К кофе подали самбуку, граппу, амаретто, лимончелло в запотевших графинах.
Муссолини ел мало. Он брал вилкой кусочек, жевал медленно, больше говорил. Рассказывал, как в октябре 22-го спал в машине по дороге из Милана в Неаполь, как в Перудже красные пытались его зарезать, как в Риме 30 октября его несли на руках от пьяцца дель Пополо до Квиринала. Показывал шрам на шее: «Вот здесь, на Карсо, в семнадцатом году. Пуля прошла в двух миллиметрах от артерии». Смеялся, хлопал по плечу старого подполковника, который вспоминал, как они вместе лежали в окопе под дождём в 1916-м.
После кофе он встал говорить.
Говорил без бумаги, минут двадцать пять. О том, что Италия снова великая держава. Что империя — это не только земли за морем, но и воля народа. Что ветераны — это те, кто дал ему право называться Дуче. Что скоро придёт новая война, большая, и они, старики с седыми усами, снова покажут молодёжи, как сражаются за Италию. Закончил он коротко и ёмко:
— Мы победили тогда — победим и теперь. За Короля-Императора! За Италию!
Все встали, подняли бокалы с астей спуманте. Выпили стоя. Оркестр заиграл «Марш триумфа» из «Аиды». Многие запели снова.
Банкет закончился в 18:55. Люди расходились медленно. Обнимались, фотографировались группами у президиума, обещали писать друг другу. Муссолини ещё почти час стоял у главного выхода, жал руки, подписывал фотографии, принимал подарки: старую винтовку «каркано» 91-го года с вырезанной на прикладе датой «24.5.1915», альбом с фотографиями похода на Фиуме, бутылку граппы 1918 года, которую ветеран хранил все эти годы «для особого случая».
В 19:47 кортеж выехал из внутреннего двора Палаццо Венеция.
