Читаем СССР онлайн бесплатно
— Иосиф, заговор — дело троцкистов и иностранцев. Мы должны создать показательные процессы над врагами народа, чтобы другим было неповадно. Я считаю, что мы и так сильно затянули с решительными действиями против врагов. Они почувствовали свою безнаказанность и неуязвимость, да к тому же спелись с западными разведками. Нам нужна чистка сверх донизу и не просто исключение из партии, нужны серьезные меры, аресты, конфискации, расстрелы.
Сергей прервал его: — Лазарь! Меры мы примем. Никто не уйдет от ответственности, особенно, если найдутся их связи с иностранными разведками. Но подожди с жесткими мерами. Мы будем все делать законно, со следствием и уликами, чтобы невиновные не попали под нашу метлу.
Следующим заговорил Жданов:
— Иосиф, чистка нужна, но нам надо не допустить паники. После слухов о покушении на Кирова обстановка в партии и так нервозная. Но я хочу сказать еще вот что: Сергей Миронович не дорабатывает. Ленинград превратился в город оппозиции и заговорщиков. Я считаю, что надо лучше контролировать вверенный тебе участок работы. Делать это совместно с ОГПУ. Думаю, что мы должны послать из Москвы комиссию, чтобы посмотреть на месте как все обстоит и принять меры. Действовать совместно с ОГПУ. Если позволишь, я готов выехать лично и возглавить комиссию.
Сергей кивнул: — Езжай. Я скажу Ежову чтобы выделил людей. Пусть поедут, проверят работу Кирова и ленинградских чекистов, почему так все запустили. Комиссию в Ленинград ставлю под твой контроль. Доложи мне потом сразу же.
Шверник выступил последним.
— Иосиф, на некоторых заводах скоро возобновятся забастовки, как было раньше. Рабочие требуют хлеба и улучшенных условий труда и отдыха. Я считаю, надо не только требовать, но и давать людям пряник. Нужно найти средства и поднять зарплаты на 10 %, пусть люди увидят, что их слышат. Нужны так же агитаторы на заводы, которые смогут рассказать людям о ситуации в стране так, чтобы люди их слушали, а не помидорами закидали.
Сергей согласился: — Забастовки гаси обещаниями улучшения условий. Зарплату мы повысим. Агитаторов собери самых лучших. Рабочие должны знать, что они основа нашей страны. Но не позволяй всяким смутьянам манипулировать нами. Вместе с ОГПУ проверяй активистов, нет ли среди них лояльно настроенных к оппозиции. Доложи, как справишься. Но не затягивай!
Заседание окончилось. Соратники вышли. Сергей смотрел на карту Европы, понимая, что время уходит.
Москва, март 1935 года
Сергей стоял у окна своего кремлёвского кабинета, глядя на Красную площадь, покрытую тонким слоем мартовского снега. Холодный ветер гнал снежинки по брусчатке, где редкие прохожие, кутаясь в пальто, спешили по своим делам. Фонари отбрасывали тусклые пятна света, и Москва казалась замершей, словно предчувствуя бурю. На столе перед Сергеем громоздились документы: шифровки ОГПУ, телеграммы от Литвинова из Женевы, отчёты Молотова о переговорах с японцами и американцами, доклады Тухачевского о реформах армии. Огромная карта Азии занимала половину стола, её края загнулись от частого использования. Красная линия, обозначающая Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), тянулась через Маньчжурию, напоминая о новой угрозе с востока.
Япония, захватившая Маньчжурию в 1931 году, и создавшая марионеточное государство Маньчжоу-го, теперь требовала передачи КВЖД. Это был не просто экономический вопрос — контроль над дорогой означал стратегическое господство в регионе, возможность перерезать связь между Сибирью и Владивостоком. На западе нацистская Германия наращивала военную мощь, а внутри страны зрели заговоры, подпитываемые троцкистами и, возможно, иностранными агентами. Сергей знал из своего прошлого, что 1935 год был переломным: репрессии набирали силу, дипломатические альянсы трещали по швам и были ненадежными, а мир, на всех парах, катился к войне. Но он был полон решимости изменить ход истории.
Он вызвал Вячеслава Молотова, Николая Ежова и Михаила Тухачевского, чтобы обсудить внешние и внутренние угрозы. Каждый шаг должен быть точным, как ход в шахматной партии, где ставкой была судьба страны и миллионов людей.
Вячеслав Молотов вошёл в кабинет, его чёрное пальто было припорошено снегом. В руках он держал потрёпанный кожаный портфель, набитый телеграммами и отчётами. Его лицо, обрамлённое тонкими очками, выражало усталость, но голос оставался твёрдым. Он положил портфель на стол, щёлкнул замками и начал доклад.
