Читаем Среди чудовищ онлайн бесплатно

— Вон она! Живей, живей!..

Хлещут по лицу и рукам еловые ветки, обдирают бока и бедра голые пики кустов. Быстрей, быстрей, еще быстрей — напролом сквозь заросли, не стараясь скрыться, они уже заметили, нет смысла прятаться, нет смысла...

— Справа заходи! Давай, живо!

Голоса за спиной все ближе, голоса все множатся, когда земля под ногами внезапно ухает вниз, и сразу круговорот, сразу очень больно, больно везде. Вскочить на ноги и снова — прыжками, вперед-вперед-вперед, в чащу, как можно быстрее, как можно дальше...

Ба-бах! — в спину вонзается жгучая боль, расплываясь сразу по всему телу. Перед глазами снова земля; она под пальцами, она во рту — много, много земли. Сквозь шум в ушах неизвестно как пробивается всплеск, и взгляд жадно ищет его источник.

Река.

Почти... еще немного... голоса над головой высоко, но все ближе... животом в воду, руками по мокрым камням… Пенясь, взрывается волна рядом с головой, обдавая ледяными брызгами.

— А ну стой, сука!

Плещет черная вода, все дальше и дальше в неё, ползком и падая — разбить лицо о выступающий камень. Глупая мысль — вид теперь не товарный — последней ясной вспышкой проносится в темнеющем сознании. Воды все больше, она поглощает локти, плечи, холодней и холодней становится, а потом внезапно — только тяжестью своей давит и тянет вниз. Тону… кажется, сейчас утону…

— Твою ж мать!..

Берег далеко, очень далеко и словно отдаляется... вода во рту, в носу, она жжется, не чувствую дна, не чувствую... не вижу... ничего...

...

Балдог сплевывает, матерится и сгоряча отвешивает оплеуху стоящему рядом служке. Служка едва дышит — его брали таскать ружья охотникам, а не гоняться по лесу за девицами — и от удара падает.

— Хозяйка шкуру с нас спустит! — обращается он к своим подельникам. — За неё деньги были уплачены! А вы, ссссобаки, упустили!..

Настоящих собак пустили по следу слишком поздно — чудо, что мимо вообще проходил отряд — да толку от них так далеко в лесу практически не было. Чертова самоубийца завела их прямо к реке — беззвучная черная вода словно поглощает весь тот немногий свет, что еще хранит зябкий осенний воздух, веет от неё туманом и сыростью. Передернувшись, Балдог разворачивается к отряду и кричит:

— Возвращаемся!

— А тело забрать… не надо? — неуверенно спрашивает один из охотников, с трудом удерживая свою скулящую псину. Псина рвется прочь, подальше отсюда.

— Где ты тут тело видишь, дурень? Унесло уж...

— Может, к берегу прибьет...

Балдог снова плюет в землю и проверяет на поясе нож.

— А если это будет уже оно? Хочешь чудовище в город привести? Упала в реку — все, покойница.

Страшно и внезапно сгущается сумрак, и дикий, нечеловеческий вопль пронзает воздух словно из ниоткуда. Собаки мгновенно поднимают вой, рвутся из рук и бросаются прочь, поднявшийся было служка снова падает в обморок. Балдог с ужасом и стыдом понимает, что ему нужно сменить подштанники. Судя по лицам стоящих рядом охотников, не только ему.

— Все назад! Живо, живо!.. Уходим!

//

Итак, мы начинаем:) надеюсь, мне удастся увлечь вас своей новой историей, я очень старалась, чтобы она получилась интересной. Также надеюсь на вашу поддержку, благодаря ей и только мне удается писать в это темное и холодное время.

— Пять тысяч за эту доходягу? Да ей красная цена двести! Госпожа Миррон должно быть шутит!

Окутанное сигарным дымом, рыхлое тело растекается по креслу и заходится лающим смехом. От каждого движения щеки его колышутся, словно уши охотничьего пса, а складки кожи над воротником набухают и багровеют. Рядом с таким как он даже стоящая слева Веслана выглядит доходягой — а ведь её специально откармливали засахаренными фруктами и медовыми булочками.

— Наша Лестея прекрасно танцует, а уж как она поет... - отвечает ему хозяйка. С идеально ровной спиной, тонкими, аристократическими даже чертами лица, она выглядит как почтенная мать семейства с хорошим годовым доходом. Так по виду и не скажешь, что перед тобой хозяйка борделя.

— Сосет она тоже прекрасно?

— Обижаете, господин Мукос. Все наши девочки проходят обучение по самому высокому классу, оставаясь при этом нетронутыми. Я дорожу своей репутацией, знаете ли.

Перед глазами — босые ступни, утопающие в красном ворсе. Мягкий, пышный, не то, что в общем зале — там он замыленный до того, что работающих в нем девушек легко узнать по ссадинам на коленях и локтях. Здесь все по-другому — в приемном покое хозяйка выставляет самое дорогое, что у нее есть — картины, вазы, шкатулки... и девственницы, только что закончившие обучение. В эти покои попадают только проверенные лица — проверенные в первую очередь на платежеспособность. Сегодня это господин Мукос, старший советник градоначальника, имеющий так называемую "клубную карту", которая открывает ему двери всех борделей и игорных домов города. Братья-близнецы Ракморон — неземной красоты мужчины, что они вообще здесь делают, если по слухам сами удовлетворяют друг друга перед зеркалом? Но явились же и теперь глаз не сводят с трясущейся Милки.

Третий мужчина выглядит незнакомым. Среднего роста, опрятно одетый, взгляд ясный — отказался от сигар и правильно сделал, в них что-то добавляют, что-то такое, отчего мужчины становятся развязным, жадными до удовольствий. Поймав мой взгляд, он улыбается, тепло и даже ободряюще, и сразу становится дурно — видела я, что делают с девушками такие добряки… Раз ты такой хороший — что забыл в публичном доме?

— Ну не знаю... - тянет советник, взгляд его без особого интереса прокатывается по мне сверху вниз, ни на чем не задерживаясь. Справедливости ради, задерживаться действительно не на чем. — Пусть сперва покажет свои таланты.

— Вы знаете правила, господин. Свои таланты девочки демонстрируют только после оплаты. Но спеть Лестея может и сейчас.

— Да на кой кх-кх хер мне ее песни?!

Чуть слышно всхлипывает Веслана — ох и достанется ей потом за этот всхлип... Хозяйка чуть поджимает нижнюю губу, и улыбка её становится похожей на лисий оскал. Сложенные лодочкой поверх атласного платья ладони поднимаются чуть выше — чтобы в случае чего мгновенно позвонить в колокольчик. Стоит ему зазвенеть, и в приемную ворвется Балдог, начальник ее охраны. Ему все равно, советник ты или сам градоначальник — хозяйка дала команду, и её верный пес смыкает челюсти.

— Старая карга... кх-кх... ладно! Давай ту, попышнее... не хочу биться о скалы...

Советник сделал выбор, и дальнейший исход торгов уже очевиден. Милку выбрали сразу — не представляю, что было бы, положи советник на нее глаз. Близнецы выглядят так, словно убили бы любого, и уже готовы сожрать её прямо при всех. Не успевает хозяйка проверить оплату, как всхлипывающую девушку зажимают с двух сторон, и жадные руки задирают подол длинного платья. Нас всех обрядили в такие, они покрывают тело — но не скрывают ничего. Если что хозяйка и умеет лучше, чем считать прибыль, так это выставлять свой товар в лучшем свете.

— Лестея, да?

Мягкий голос раздается над головой. В поле зрения — явно очень дорогие сапоги, штаны, куртка... Голову поднять не получается, только кивнуть.

— Этого хватит, госпожа?

Хозяйка издает странный звук — не то стон, не то всхлип — а советник плюется руганью сквозь кашель.

— Господин... что ж вы сразу не сказали... для особенных гостей у нас особенный товар...

Чего она так… о боги...

На ладони у хозяйки — рубин размером с ноготь большого пальца. На эти деньги можно не то что девственницу — целый бордель с элитными проститутками купить, а на сдачу построить имение. И их заплатили... за что? Что он захочет взамен?

— Точно не желаете?.. Только скажите, я сразу же...

— Меня все устраивает.

— Как угодно... чего копаешься! — тычок под ребра ощущается словно сквозь одеяло. — Проводи гостя!

— П... прошу вас...

Хозяйка увязывается следом, что-то щебечет, но ни слова в голове не оседает — перед глазами стоит рубин на ее ладони. Чего он захочет? Чего потребует за эти деньги? Мы идем по коридору — мимо дверей, из-за которых доносятся стоны и крики, голоса и смех, похожий на лай. Пахнет потом и акацией, запах этот не вывести, какие благовония не зажигай. Интересно, он тоже будет так пахнуть?..

— Прошу, располагайтесь... здесь фрукты и напитки, в ящиках найдете инвентарь, можете использовать любой по своему вкусу, девушка всему обучена и не разочарует вас, господин. Желаете ли утром завтрак в комнату?

— Нет, спасибо, ничего не нужно.

— Тогда приятного отдыха, — и как никогда низко поклонившись, хозяйка скрывается за дверью.

Мы остаёмся одни.

В тишине комнаты все наученное вылетает из головы и рассеивается в душном воздухе. Что мне делать, с чего начать: подать ему вина? предложить массаж? раздеться и стать на колени? что?..

— Ты здесь живешь? — бегло осмотревшись, оборачивается ко мне мужчина.

— А?.. — дура, дура, какая же дура, нас же учили не переспрашивать...

— Это твоя комната? — ни намека на раздражение не звучит в его голосе, и почему-то от этого только страшнее.

— Нет, господин. У меня нет своей комнаты.

Он слегка хмурится.

— Где же ты тогда спишь?

— Внизу, с другими девушками. У нас общая спальня.

— Понятно...

Он подходит к окну — холодным глазом луны смотрит в него весенняя ночь, и в смешанном свете мужское лицо выглядит нарисованным. Наконец-то мне удается разглядеть его как следует — чуть растрепанные русые кудри, круглое лицо со светлыми глазами. Про такие лица говорят — "располагает к себе". Его легко представить улыбающимся и практически невозможно — в гневе. Такие, как правило, очень страшны в своей ярости... и с него начнется моя работа?..

— Может, хочешь перекусить? Тут столько всего...

От паники собственное горло кажется уже деревянным. Чего он тянет? Чего ждет?

— Я не голодна, господин.

Мужчина скептически оглядывает меня с ног до головы, переводит взгляд на фрукты в вазе — сколько же они стоили хозяйке, ума не приложу — а затем начинает раздеваться. Скинув куртку и сапоги, он с едва слышным вздохом вытягивается на кровати, а у меня голову ведёт уже так, что кажется — сейчас упаду.

— Мне... мне приступать, господин?

Мужчина приоткрывает глаза и смотрит чуть насмешливо.

— А ты хочешь? Ответь, только честно.

Он что, издевается? Купил девственницу за баснословные деньги, а теперь требует от нее честного ответа?

— Это… это моя работа, господин. Вы за нее заплатили, — выдавливаю из себя чуть слышно. — Если не вы, то кто-то другой это сделает.

— То есть, если мы просто поспим вместе...

— То завтра меня снова выставят на торги. И ваш прекрасный рубин будет потрачен впустую.

А еще меня накажут — что не справилась с первым клиентом.

Он садится на постели, взгляд его неуловимо меняется, а черты лица становятся словно острее.

— Ну что ж... Тогда иди ко мне.

Вязнут ноги в полу, протянутая рука кажется звериной пастью. Когда наши пальцы соприкасаются, тело сотрясает крупной дрожью, сразу все полностью, с ног до головы. Он тянет меня к себе на колени, обхватывают тело со всех сторон теплые руки — и запах, свежий, словно утро после дождя, от него чудовищный узел в груди чуть ослабевает, замороженные внутренности начинают оттаивать... хорошо... как же хорошо от него пахнет... и кожа у него сухая, теплая...

— Будет неприятно.

— Знаю.

Он трётся носом о мои волосы и глубоко вдыхает, руки сжимая крепче.

— Меня зовут Аран.

— Очень приятно, господин Аран.

Он фыркает мне в макушку, ладони легко скользят по спине. Ткань хорошо пропускает тепло, тело поглощает его как сухая губка — воду.

— Ты вся словно камушек со дна озера...

— Прошу прощения.

— Не извиняйся. Я понимаю.

Он все гладит и гладит меня по спине, пока другая рука перебирает волосы, пропуская их между пальцев. Их не касались ножницы с того дня, как я очутилась здесь, но уже завтра утром меня постригут покороче. Когда мужчина едва ощутимо заправляет их за ухо, его теплая ладонь не опускается — она накрывает скулу, прижимается к ней, оглаживает кончиками пальцев. Скользящим и плавным, но неумолимым движением он опускается к шее и большим пальцем накрывает ямку под горлом.

— О чем думаешь? — тихий шепот, как шелест бумаги. Ему отчего-то невозможно солгать.

-...О смерти.

— О смерти? Тебе не кажется, что это несколько... не соответствует ситуации?

— Почему же, — в полумраке и тесноте объятий поднять на него глаза намного легче. — Вы купили мою жизнь, она ваша — вы можете оборвать ее в любую минуту.

— Ты ведь понимаешь, что я этого не сделаю?

— Я не знаю вас, господин Аран. Вы покупатель. Покупатель может сделать все, что угодно, если заплатил достаточно.

Что-то в нем меняется — стремительно, едва уловимо, но очень сильно меняется, потому что спустя мгновение под лопатками постель, а надо мной — гора, готовая раздавить в любую секунду.

— Что угодно?

— Да, господин, что угодно. Никто вам и слова не скажет.

— И ты в это веришь?

— Отчего же не верить?

— Если я начну делать что-то плохое...

— Я не буду сопротивляться.

Он молчит, его лицо теряет всякое выражение, становится словно безжизненным. Потом он садится на постели и жестко растирает ладонями лицо.

— Прости, я напугал тебя? — с вымученной улыбкой произносит он. — Я первый раз в таком месте... никак не привыкну...

Мне хочется спросить — что ты вообще здесь забыл? — но своя шкура дороже. Вместо этого лучше обнять его со спины, прижимаясь щекой к лопатке — простой и отточенный жест, сейчас он кажется мне естественным и почти искренним.

— Но вы уже здесь, со мной. Не сердитесь на меня и мои глупости. Прошу прощения, если огорчила вас чем-то.

Тяжело вздохнув, он накрывает мою руку ладонью, и я немного смелею.

— Чего вы хотите, господин? Вы ведь за чем-то пришли сюда?

Аран легонько поглаживает тыльную сторону ладони, и от нежности этого касания внутри меня словно теряется равновесие.

— Это сложно объяснить... но скажем так... мне очень хотелось человеческого тепла, а возлюбленной у меня нет. Меня бы устроило и просто поспать с тобой в обнимку, мне трудно... трудно делать это с девушкой против её желания... но если, как ты говоришь, это повлечет повторные торги...

Кажется… кажется, он не врет. И если это так, если это правда так, то он — мой счастливый билет. Возможно, единственный в жизни.

— Да.

— Прости, что ты?..