Читаем Спойлер онлайн бесплатно
В ответ получаю лишь молчание. Помогаю Дэвиду лечь на кушетку и начинаю разминать его ноги. Он все еще не чувствует их после операции по установке конструкции, удерживающей позвонки. Из-за отека спинного мозга в нижнюю часть тела не идет сигнал, хоть и прошло уже три недели. Но я связываю это с тем, что Дэвид просто не хочет их чувствовать из-за психологической травмы. Как это ни странно, его физическое состояние напрямую зависит от эмоционального.
— Мне и самому не нравится тусоваться здесь с тобой. Поверь, Дэвид, я был бы куда радостнее, если бы мне нужно было помочь с реабилитацией какой-нибудь сексуальной теннисистке или гимнастке, а не тебе.
Я двигаю ноги, сгибаю и разгибаю, делаю отведение — приведение и кручу в достаточно адекватной по своим ощущениям амплитуде, чтобы не было контрактуры суставов из-за длительной неподвижности Дэвида. Все это время он молчит, и я нарушаю тишину первым:
— Ты не против, если я включу какой-нибудь фильм? Что скажешь насчет «Поймай меня, если сможешь»?
Взгляд Дэвида вызывает у меня смешок.
— Обычно я смотрю какие-нибудь романтические комедии, чтобы разобраться в женской психологии, но думаю, ты бы сейчас очень хотел посмотреть, как кто-то бегает, пока ты лежишь. Правда?
— Ублюдок, — выдыхает Дэвид, и я начинаю хохотать.
— Ты мне тоже очень нравишься, — издеваюсь я над Дэвидом.
Наверное, вы думаете, что я придурок, раз насмехаюсь над парнем в инвалидной коляске. На самом деле я делаю это для того, чтобы морально его поддержать. Да, понимаю, звучит странно, но сейчас я расскажу вам его историю, и вы все поймете.
Дэвид Роулс был звездой регби, пока на глазах у всего мира не упал во время игры так, что не смог встать, ведь он больше не чувствовал ног.
Каждый спортсмен считает себя неуязвимым, и это нормально. Каждый получает травмы, и это тоже нормально. Но вот пренебрегать собственным здоровьем ради того, чтобы вернуться в спорт, когда тебе говорят этого не делать… вот это уже ненормально.
Честно, не знаю, под чем был врач, который позволил ему вернуться в регби после первого падения, но я обязательно узнаю и предложу Дэвиду сделать его куклу вуду. Все равно ему нечем заняться, а руки у него работают. Так что… пусть сделает хоть что-то полезное.
После перелома в первый раз Дэвид проиграл целых полгода, пока во время игры на него не упал здоровяк и не сломал его снова. Не будь у него подобной травмы прежде, он мог бы спокойно встать. Но для него повторный перелом стал сокрушительным.
Просто представьте, каково это: в один миг лишиться всего? Потерять то единственное дело, которым горишь много лет? Стать инвалидом и осознавать, что больше никогда не сможешь выйти на поле?
Помимо физической травмы Дэвид получил и психологическую, ведь его карьера была завершена. С конструкцией, которая теперь удерживает его позвонки, игра в таком контактном виде спорта, как регби, — это риск остаться в инвалидном кресле навсегда.
Именно поэтому он теперь ненавидит весь мир: из-за тех, кто жалеет его. А я не жалею. Я бросаю ему вызов. Чтобы снова захотел встать. Чтобы знал: даже несмотря на то, что он никогда не сможет вернуться в регби, у него есть шанс хотя бы просто жить. Полноценной жизнью.
Но его травма вовсе не означает, что нижняя часть тела останется неподвижной до конца его дней. Нет, он будет ходить. И знает это.
Просто Дэвид не хочет ходить, он хочет играть в регби. Но никогда не вернется на поле. И это для него настоящая трагедия. Вот почему он посылает всех своих реабилитологов, которые лишь напоминают ему о том, что бегать он не сможет.
Возвращаюсь к тому, на чем остановился, и разрабатываю мышцы, задавая чуть бо́льшую амплитуду.
— Смотри на ноги и представляй, как двигаешь ими, — прошу я.
— Я не могу двигать ими, придурок.
— Тебе память, как ходить, тоже отшибло во время матча?
— Пошел к черту.
— Не сегодня, Дэвид. У нас с тобой еще много работы. Хотя я планирую закончить поскорее, чтобы побегать. Это все из-за фильма. Очень вдохновляет смотреть, как за кем-то бегают. И бег нереально вдохновляет, правда? А ты как считаешь?
— Клянусь, когда я снова смогу ходить, я тебя убью.
Ухмыляюсь, ведь это именно то, что я хотел от него услышать. Если он будет выполнять все то, что я заставляю его делать, уже через пару недель он встанет на ноги. Сначала, конечно, с брусьями — из-за нарушения координации и потери мышечной массы, а затем его ходьба будет самой обыкновенной. Но ни о каком беге и речи быть не может.
— Что ты там смеешься, подонок? — бубнит Дэвид.
— Слушай, а ты веришь в переселение душ? Я почти уверен, что в теле тридцатитрехлетнего мужчины передо мной находится какой-то старый ушлепок. Как иначе объяснить то, что ты вечно всем недоволен?
— Я в инвалидном кресле, идиот! Чему мне радоваться? Тому, что меня лапает какой-то уродливый мужик?! Если ты хочешь, чтобы я был доволен, то приведи мне какого-нибудь сексуального реабилитолога с сиськами!
