Читаем Спасибо деду за победу онлайн бесплатно

Бывает всё на свете хорошо,

В чём дело даже не поймёшь ...

В то солнечное, тёплое, радостное утро длинных майских праздников 2021 года Виктор Борисович напевал эту немудрёную песенку с самого раннего утра. Напевал пока хлебал на кухне свежезаваренный элитный кофей (не растворимый, конечно же! Молотый, исключительно молотый) Напевал пока бодрым косолапым шагом, щурясь на восстающее из-за московских небоскрёбов солнце, ковылял к ближайшей станции электрички. И даже в вагоне ощутимо пованивающей бомжами дальнобойной «скотовозки» хорошее настроение отнюдь не оставило Виктора Борисовича. Потому что наконец-то закончилась зима - бесконечная, мрачная, слякотная московская зима. Потому что впереди было целое лето на даче - лето свободы от обрыдлой семейственности, лето соловьиных ночей, лето посиделок с разливным пивком в поле под берёзкой и прочих коротких, и оттого столь ценных летних радостей.

Первая половина дня была заполнена трудами и заботами. Вытащить, развесить, просушить на ласковом майском солнышке матрасы и подушки. Подмести и пропылесосить первый этаж, и второй этаж, и пристройку, и ... в общем много чего. Застелить хрустящее, пахнущее «просто Тайдом» постельное бельё. В общем, только часам к пяти вечера Виктор Борисович смог наконец-то расслабиться, расплывшись по скамеечке и привалившись откормленной тушкой к пышущим теплом дощечкам старого покосившегося крыльца.

Солнышко грело сквозь густую листву вековой берёзы. На все голоса пели большие и малые птички, молодая трава была изумрудного цвета и восхитительного запаха, за домом старый рыжий котодруг Виктора Борисовича громко драл очередного залётного конкурента, по глупости не внявшего меткам хозяина территории… лепота!

Всё было как всегда в первый день дачного сезона, всё было хорошо, и Виктор Борисович потихоньку начал погружаться в сладкие весенние грёзы. Откуда-то с крыши крыльца вывалилась лестница из клубящихся облаков, и по этой лестнице неторопливо стала спускаться белая кошечка - с разноцветными глазами, с гладкой шёрсткой спереди и с безобразными грязными меховыми штанами не вылинявшей зимней шерсти на заднице. Дойдя по облачной лестнице до земли, кошечка крутанулась через спинку по траве и обернулась вдруг Маринуськой - симпампуськой. Маринуська прямо с земли сиганула на колени к Виктору Борисовичу, обхватила его шею горячими мягкими руками, жарко задышала в ухо. От этого дыхания у Виктора Борисовича мгновенно всё встопорщилось в нужном месте прямо как в годы юности. Бесстыжая же кошечка - Маринуська, поёрзав по коленкам Виктора Борисовича, рассмеялась и сказала: — «Ой-ой-ой, Витёк, мы восстали из мёртвых? А помнишь ли ты, Витёк, что я девочка не дешёвая?»

Виктор Борисович в ответ зачмокал языком, ища подходящий ответ ... и вдруг пробудился. Маринуська - симпампуська резко испарилась куда-то. А прямо перед Виктором Борисовичем - на расстоянии не более чем десятка метров - в воздухе крутилось нечто ... нечто круглое, синее, рассыпающее искры во все стороны и тихо гудящее, подобно высоковольтке ...

Виктор Борисович ошалело уставился на это нечто, пытаясь понять - наяву он это всё видит, или сон продолжается. Ни к какому мнению он так и не успел прийти. Потому что из глубин этого синего пятна вынырнуло что-то тёмное. Вынырнуло - и шлёпнулось на траву со смачным хряпом.

Пока Виктор Борисович пытался хоть как-то сфокусировать зрение на чём-то одном, тёмное кубарем прокатилось чуть ли не под самые ноги Виктора Борисовича. И вдруг резко выросло в высоту. И обернулось ... дикостью какой-то обернулось. В нескольких метрах от Виктора Борисовича - практически лицом к лицу с ним - стоял какой-то непонятно одетый мужичонка с дико выпученными глазами.

И что самое дикое - в руках (лапах?) этот мужичонка судорожно стискивал не что иное как винтовку Мосина. А ствол этой самой винтовки нацелился прямиком в живот Виктора Борисовича.

Виктор Борисович хоть и жил и выжил в бурные 90-е - но героем голливудских боевиков отнюдь не был. Это с одной стороны. А с другой стороны - в организме Виктора Борисовича плескалось уже три с половиной литра разливного: — «Чешского светлого»

Поэтому когда явно не адекватный мужичонка возопил диким голосом: — «Хенде хох!» - «Чешское светлое» внутри Виктора Борисовича не нашло ничего лучшего, как во всю мощь лёгких ответить маньяку «иди нах».

Мужичонка после такого крайне обидного для любого мужчины посылания не всадил пулю калибра 7.62 мм в брюшко Виктора Борисовича - а склонил набок свою облачённую в какую-то лохматую шапчонку голову и неуверенным голосом изрёк: — «Ты што, русский?»

«Уюсский!» - понесло Виктора Борисовича с пивных дрожжец - «Ты сам-то кто такой? Ты что на моём участке делаешь?»

В голове Виктора Борисовича почему-то зазвучала непонятно откуда взявшаяся мелодия с нелепыми словами: — «Когда кот пьян, а пьян всегда он — ничто кота не устрашит ...» Мужичонка же, продолжая сжимать в руках трёхлинейку, ошалело крутил головой во все стороны. Потом, видимо придя к какому-то решению, резким движением закинул винторез на плечо, посмотрел прямо в глаза Виктору Борисовичу и уже явно и чётко, окая, отрекомендовался: — «Красноармеец Горяев я»

«Надо же, однофамилец нашёлся» - пронеслось в голове Виктора Борисовича.

«Слышь, красноармеец» - продолжал наступление Виктор Борисович - «А ты вообще как здесь оказался?»

Красноармеец Горяев опять заозирался по сторонам. И по мере этого озирания в глазах его явно проявлялось всё больше и больше растерянности. Корявые грязные пальцы беспокойно заёрзали по ремню винтовки. Виктор Борисович неким пятым чувством ощутил, что диковинный однофамилец сейчас запросто свалится в истерику и начнёт чего доброго шмалять из своей берданки во все стороны.

- «Ладно, красноармеец, потом расскажешь» - попытался «съехать на базаре» Виктор Борисович. - «Тебя как звать-то?»

«Василий я» - взгляд опасного мужичонки опять сфокусировался и обрёл осмысленность. - «Василием звать, а по батюшке Александрович»

«Во, как деда моего звать» - подумал Виктор Борисович и вдруг - видимо нервы отпустили - ощутил исходящий от мужичка запах. Сложно пахло от него. Смешанно. Пахло гарью и дымом. Пахло диким мужичьим потником и давно немытым телом - как от бомжары со стажем. Пахло глиной, и травой, и кожаными ремнями, и ружейным маслом, и кирзой, и ещё чем-то горько-кислым, тревожным и опасным, что знакомо каждому служившему в армии - хоть и не воевавшему. Войной воняло от мужичонки - долгой, кровавой, тотальной войной, совсем не похожей на те высокотехнологичные войны, репортажи с которых Виктор Борисович привык видеть на экране широкоформатного телевизора, полёживая на мягком диване и попивая пивко с копчёной сёмгой.

«Говорила, говорила мне Маринуська - хватит бухать!» - черноморскими чайками проносились мысли в похмельной голове Виктора Борисовича - «На тебе - допился до белки! Это глюки алкогольные. Это глюки! Надо просто глаза закрыть и веки помассировать. И этот долбаный красноармеец исчезнет, а я спать пойду на свой любимый второй этаж».

Сказано - сделано. Виктор Борисович закрыл глаза и долго их тёр сквозь закрытые веки. И открыл. И вновь закрыл. И тёр. И открывал. И закрывал. Но увы - красноармеец Горяев упорно не желал никуда испаряться, а всё так же озирался по сторонам, пялясь выпученными зенками на сайдинг дома, и на забор из профнастила, и на соседскую спутниковую антенну, и ... в общем, создавалось полное ощущение, что абсолютно всё это неожиданно вывалившийся невесть откуда гражданин действительно видит первый раз в жизни.

У всего этого глазного протирания - продирания был только один результат: Виктор Борисович вдруг увидел, что того, странного, синего и крутящегося, из которого выпал незваный гость, нет и в помине. Незаметно и тихо испарилось. И за спиной впавшего в ментальный ступор красноармейца Горяева были теперь всё те же обычные кусты малины, а за ними - монументальный соседский забор. И Виктор Борисович, таким образом, оказался опять в привычной и родной для себя дачной обстановке - за исключением того, что прямо перед ним крутил башкой непонятный и явно не вполне адекватный гражданин, вооружённый - на минуточку - полноценной винтовкой Мосина.

В силу врождённой тактичности - а может быть, в силу банальной растерянности - Виктор Борисович молчал и не мешал гостю изучать окружающую действительность, изучая - за неимением пока других дел - внешность самого этого гостя.

Гость выглядел ... очень мягко говоря - странно он выглядел. Был он небольшого роста - явно как минимум на голову ниже отнюдь не баскетболиста Виктора Борисовича - худой, но жилистый и крепко скроенный. Чувствовалось, что человек этот равно способен и на длительную монотонную физическую работу, и на взрыв быстрых и точных движений. Осунувшееся усталое лицо с запавшими щеками, покрытое неопределённого какого-то блекло-тёмного цвета щетиной, с глубоко запавшими выцветшими серыми глазами, с тёмными подглазными кругами давно и прочно не высыпающегося человека, не давало никакого представления о возрасте и могло в равной степени принадлежать и тридцатилетнему, и пятидесятилетнему.

Одет был свалившийся непонятно откуда персонаж тоже очень и очень странно. Одет он был ... попадавшиеся доселе на глаза Виктору Борисовичу московские бомжи так не одеваются. На голове гостя красовалась напяленная чуть не до глаз шапка-ушанка с расстёгнутыми и болтающимися по сторонам ушами и с красующейся на лбу красной звездой из облупленной эмали. Нечто подобное два года носил Виктор Борисович на срочке в Советской Армии - только шапка гостя была невероятно замызганной и какой-то разлохмаченной. Тело визитёра облачено было в перепачканную землёй бурую телогрейку, переходящую в такие же грязные неопределённого цвета ватные штаны и какие-то булыжникоображные, тяжеловесные сапожищи, заляпанные грязью настолько, что сложно было определить их исходный цвет и материал. Тощий живот гражданина поверх телогрейки был туго перетянут непривычного вида ремнём - без пряжки, непонятно из чего сделанным. А на ремне этом болталось ... чего только там не болталось. Какие-то разноразмерные сумки и сумочки, дополненные висящим сбоку длинномерным предметом, коей Виктор Борисович опознал как МСЛ (малую сапёрную лопатку). Судя по лямкам на плечах, дополнял это изобилие болтающийся где-то на спине гостя армейский вещмешок, он же в просторечии «сидор».

Тем временем гость, видимо как-то справившись с шоком, опять сфокусировался и спросил у Виктора Борисовича - как-то так душевно, тихо и проникновенно, без всяких признаков ажиотажа и истерики, спросил: — «Браток, а где я?» В ответ на что Виктор Борисович не нашёл ничего лучшего, как точно и исчерпывающе проинформировать: — «На даче». «А ... немцы далеко?» - так же на пониженных тонах вопросил телогреечный гражданин. «Во дурдом!» - пронеслось в голове Виктора Борисовича. «Какие немцы, друг?» - на всякий случай решил уточнить Виктор Борисович. «Ну ... фрицы» - похоже гражданин сам не очень понимал, как правильно сформулировать свой вопрос.

«Нет тут никаких фрицев!» - заверил гостя Виктор Борисович. - «У нас в посёлке русские только. Татары с евреями ещё. Грузин есть. А фрицев нет!». «А где фрицы?» - не унимался гражданин. «Явно ненормальный» - пронеслось в голове Виктора Борисовича. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. И задал встречный вопрос: — «А ты сам-то где фрицев видел?»

«Дак раздолбали они нас» - оживившись заокал гражданин. - «Всю нашу дивизию раздолбенили. От нашей роты человек пятнадцать осталось, дак мы лесами выходили. Шоссейку стали переходить и тут нас фриц и накрыл. Рванули кто куды которые живы осталися. Сперва-то мы с Иваном вместе бежали, а потом подстрелили Ивана. Прям в затылок фриц жахнул, инда мозги-то у Ивана и вылетели. А я-то дальше побёг и в болоте схоронился. А ночью-то и потопал опять к шоссейке-то. Дай-ко думаю переползу в темноте-то шоссейку-то да дальше к нашим пойду ...»

«Однозначно кто-то из нас псих. А может оба» - как-то уже спокойно и отстранённо подумал Виктор Борисович. А ставший внезапно разговорчивым гость продолжал стрекотать своей окающей скороговоркой: — «Дык што, иду к шоссейке-то ивняком, крадуся. Темнеть уже стало. А впереди, глянько-ся, быдто светится што. Я и пополз на пузе-то, посмотреть што там такоича. А тамот хреновина кака-то! Быдто колесо какое в воздухе висит, и крутится, и шипит. Думаю - как окно всё равно какое. Встал я, подошёл поближе посмотреть - а меня быдто водой в окно это потянуло! Ну всё одно как водоворот на речке. И понять не успел ничего. Быдто полетел куда-то. А потом хрясь - и здеся оказался»

«Слайдерс ... что если бы вы обнаружили множество параллельных миров ... мы из будущего ...» - проносились в голове частично загипнотизированного гостевой стрекотнёй Виктора Борисовича какие-то несвязные словосочетания.

Усилием воли кое-как сконцентрировавшись, Виктор Борисович, подняв руку, остановил словесный поток дорвавшегося до живого человеческого общения гостя и вопросил: — «Друг, а ты где находишься, как ты думаешь?» Гость, ещё раз оглядевшись по сторонам, неуверенно произнёс: — «Дык эта ... на Западном фронте ... в окружение попали мы ... зимой ещё ... прорывалися ...» - «Ну а день какой сегодня, как ты думаешь?» - взял быка за рога Виктор Борисович. - «Вроде 18 апреля ...» - глядя на молодые листочки кустов и траву ещё более неуверенно произнёс гость. - «Год, год какой?» - «Дык эта ... што значит какой? Сорок второй год. 18 апреля сорок второго с утрева было»

«Ну а почему бы и нет?» - уже вполне спокойно и без особых эмоций подумалось Виктору Борисовичу. - «Сколько книжек на эту тему читал, сколько фильмов смотрел. Почему бы этого не может быть со мной?»

И сказал гостю: — «Нет, друг, не на Западном ты фронте. Вот там» - перст правой руки Виктора Борисовича ленинским жестом указал в сторону пошумливающей за лесополосой электрички - «там в 30 километрах Москва. И не 18 апреля сорок второго сегодня, а 10 мая две тысячи двадцать первого. В будущее ты попал, друг. Почти на 80 лет в будущее». И замолк в ожидании реакции гостя из прошлого.