Читаем Спасение Европы онлайн бесплатно

Николай МАКСИМОВ

Спасение Европы

Роман

Пролог

Во второе воскресенье сентября шестьсот шестьдесят пятого года кан Кубрат всю семью вывез на пикник. У болгар было принято после симесь уйхе, то есть месяца урожая, как они называли тогда август, устраивать праздник изобилия. По такому случаю к Кубрату приехали из вверенных им земель все пятеро сыновей. После гуляний всем родом кан решил продолжить праздник еще и отдельно, в кругу семьи, в знак благодарения Богу за дары. Хотя болгары тогда в большинстве были кочевниками, народ земледелие чтил. Оно и понятно: без горячих лепешек, доставленных только что из тандыра, и еда не еда. Да и хранятся они долго, почти как шыртан – запеченное в бараньем желудке в течение трех дней мясо, доведенное до полусухого состояния.

Из Банджы, или, как называли город другие народы, Фанагории, дорога пролегала по побережью Таманского залива в сторону Гермонассы. Мужчины ехали верхом, женщины – в устланных коврами и подушками удлиненных кибитках, которые легко тащили пары горных лошадей. За ними вереницей тянулись до полутора десятков повозок с различным снаряжением и с обслугой. Колонну сопровождали три сербю, то есть три сотни джандаров-телохранителей, разделенные на головную, боковые и замыкающую группы охранения.

Местом остановки выбрали холм в десяти зюхрымах* от столицы. Отсюда вглубь материка тянется густой вековой лес, от которого несет приятным неповторимым ароматом. Он смешивается со слабосоленым морским воздухом и придает ему такую неописуемую живительность, что вдыхающему его человеку чудится, будто он оказался в некоей сказочной среде. Ему легко и блаженно! Он способен сейчас совершить нечто такое, о чем в обычной жизни даже не смел мыслить. А что это – нечто такое? Кто ж его знает.

Пока слуги ставили шатры для кана и его сыновей, для женщин, для охраны, мужчины решили прогуляться по опушке леса. Гигантские буки, иные высотой до пятидесяти аршинов и стволом в два-три обхвата, своими густыми кронами почти не пропускают солнечного света, потому под ними растительность выглядит весьма скудно. Зато от самих деревьев-богатырей веет несказанной мощью! Кажется, что она передается человеку и не только вливает в него некую силу, но и приподнимает дух. Даже Кубрат, постаревший, оттого заметно сдавший в последние годы так, что и в седло садится не без труда, как-то выпрямился, начал ступать тверже, почти не шаркая ногами, держа голову так, что его густая седая борода как бы вытянулась вперед… Чуть в стороне, где бук сдает свои позиции, буйствуют самые разнообразные деревья. Выделяется высокий платан, уже сбросивший, как змея, старую «шкуру», отчего его ствол кажется теперь мраморным. Не менее красив граб со своими замысловато скрюченными сережками. А кустарники, эти обиженные природой низкорослые созданьица! Они так и норовят ухватиться за любое открытое место, жадно ловя каждый проникающий туда солнечный лучик. Им дополнительную красоту придает скумпия, листья которой уже успели покраснеть. А уж плющ-то, плющ! Тот совсем распоясался, обхватил стволы деревьев так, что многих не стало видно совсем. Впрочем, разве опишешь здешний лес! В нем столько растительности, что названия многих и не запомнить.

В какой-то момент Кубрата потянуло вглубь леса. Дойдя до небольшой поляны недалеко от опушки, он остановился. Сыновья Батбаян, Котраг, Аспарух, Кубер, Альцек выстроились перед ним в порядке старшинства, вытянулись. Все как один – лихие молодцы, на полголовы – голову выше родителя. Они каким-то внутренним чутьем поняли, что отец привел их сюда не просто так. Судя по всему, хочет сказать нечто важное. И точно, так оно и получилось.

– Сыны мои, видите, какое могучее дерево этот бук? И как много вокруг него всяких других деревьев, кустарников, трав, – как бы между прочим заговорил

Кубрат. Вдруг голос его затвердел, стал звучать жестче. – А отдели их друг от друга – не будет этого процветающего леса. Как бы ни был могуч бук, один он зачахнет. Деревья помельче и кустарники, в свою очередь, захиреют без поддержки бука. Так устроено в природе. Так устроено и промеж людей. Вместе мы, если и слабые по отдельности, – сила. А врозь, если и батыры, – слабы.

Котраг с Аспарухом переглянулись, опустили головы. Они-то понимали, к чему эти слова, чувствовали, в чей огород летят камешки. Сразу по приезде в родительское гнездо они имели с отцом разговор, от которого тот осерчал на них не на шутку. А просили сыновья самостоятельности. Они на выделенных отцом землях хотели быть не просто его отпрысками и местными предводителями, а настоящими канами своих орд. Ибо земли эти были столь обширны, что могли соперничать со многими государствами Кавказа.

– Дети мои, теперь пойдем к морю, – предложил тем временем Кубрат. – В лесу, конечно, хорошо, веет прохладой, дышится легко. Но слишком много мошкары…

Залив, на берегу которого они остановились, был небольшой и мелкий. Залив в заливе. Здесь большие корабли не ходили. Вот и сейчас на воде качались лишь две рыбацкие байды, на которых копошились несколько человек. Однако мысль кана простиралась далеко за пределы и этого небольшого, и всего Таманского залива.

– Дети мои, вы знаете, вот этот залив связан с севера – с Меотидой, или, по-нашему, Саксинским морем, с юга – с Понтом Эвксинским, опять же по-нашему Сакланским морем. Это не просто моря! Они делают нашу Болгарию великой. Через Понт Эвксинский мы связаны с Константинополем – столицей могучей Византийской империи. Почему она могучая? Потому что всегда объединяет территории, но никогда не отделяет, не дробит. По крайней мере, добровольно. И помните: только союз с ней дал нам возможность сбросить господство хазаров. Еще Константинополь дал мне образование и воспитание, достойное правителя великой страны. Не случись мне там набираться уму-разуму, кто знает, сумел бы я содержать нашу империю в таком состоянии или нет. Никогда не забывайте об этом.

Сыновья, опять расположившись рядом с отцом по возрастному ранжиру, внимали его, каждый в уме прикидывая что-то свое, и все одинаково несколько недоумевая. Что нашло на него сегодня? С чего он завел такие торжественные разговоры, хотя вывез-то их сюда на пикник? Кубрат словно услышал их мысли, повернулся к сыновьям лицом, внимательно, пронизывающе оглядел поочередно каждого поблекшим от старости, но все еще острым взглядом, затем грустно произнес:

– Сынки, а напоминаю я вам об этом потому, что чувствую приближение кончины…

– Отец, что ты такое говоришь?

– Живи еще сто лет, правь нами и народом!

– Ну что ты, отец, ты еще ого-го!.. – разом заговорили сыновья.

– Цыц! – перебил их Кубрат. – Не надо этих глупостей. Не люблю… Давайте-ка мы лучше вот что сделаем… – Тут кан обернулся к стоявшим невдалеке джандарам. – Ребята, принесите-ка сюда с крытого воза сверток. Серый. И пять дальнобойных луков, которые рядом лежат.

Когда телохранители выполнили приказ, Кубрат раздал сыновьям по луку и попросил разобрать стрелы, которые оказались в большом свертке.

– Ого! – воскликнул младший сын Альцек, – а стрелы-то тяжелые, с литыми наконечниками.

Тем временем Кубрат огляделся и заметил в шагах ста одинокую каменную глыбу почти в человеческий рост.

– Сынки, теперь встаньте в ряд и поочередно стреляйте во-он в тот камень, – велел он сыновьям. – Старайтесь попадать в одну точку, желательно в середку, чтобы раздробить его.

– Как? – недоуменно пожал плечами тот же Альцек. – Это же глупо! Что мы сможем сделать с такой глыбой? Даже с тяжелыми стрелами.

– Стрелять я сказал! – рассердился кан. – Не рассуждать надо, а выполнять то, что велит отец.

Делать нечего, сыновья подняли луки, натянули, прицелились… Сделав по пять выстрелов, они остановились и подошли к камню. Осмотрев его, Батбаян как старший доложил отцу:

– Камень цел. Видны лишь небольшие сколки. – Не скрывая сарказма, добавил: – От них ему ни жарко ни холодно.

– Соберите стрелы и продолжайте обстрел, – как ни в чем не бывало приказал Кубрат. – И сделайте не по пять, а по пятнадцать выстрелов.

После этих выстрелов он даже не стал слушать доклад сыновей, приказал собрать стрелы и повторить действие. И так – несколько раз. И вдруг! В какой-то момент верх камня медленно повело набок, он тихонько-тихонько сполз и глухо рухнул в высокую траву. Затем кусок помельче, еще другой… Могучий камень развалился! Сразу на несколько частей! Сыновья Кубрата не поверили своим глазам, подбежав, начали осматривать осколки, стараясь найти следы внутренних пустот. Оказалось, камень был цельным, никаких слабых мест в породе не замечалось.

– Вот это да-а!

– Стрелой – камень!

– Такую глыбу разрушили! – воскликнули сыновья.

– Ну как, поняли, в чем смысл моего приказа? – обратился к ним Кубрат.

– Да! – хором ответили сыновья.

– Теперь послушайте, – вдруг посерьезнев, приступил к главному Кубрат. – Скоро каном Болгарии вместо меня станет Батбаян. Вы, Котраг, Аспарух, Кубер, Альцек, помогите ему во всем. Если все станете действовать как один, подставляя плечо кану и друг другу, если продолжите крепить дружбу с Византией, не будет в мире равных Великой Болгарии стран. Если же кто-то из вас в силу себялюбия и надменности, – тут Кубрат многозначительно посмотрел на Котрага и Аспаруха, – пойдет на раскол, то погубит не только себя, а всю нашу страну… Теперь пошли трапезничать. Вижу, повара уже нажарили баранов на вертеле, расставили на столах всякие яства. Специально к этому дню я велел доставить из Константинополя лучшие греческие вина…

Кан не спеша начал подниматься на холм. Шедшие позади сыновья видели, как нелегко даются ему шаги. Да, погрузнел отец, что тут кажешь. А ведь могуч был старик, могу-уч! Где силой, где хитростью сумел освободиться от власти Хазарского каганата, объединив многочисленные родственные племена в один народ, создал Великую Болгарию. Настолько великую, что теперь она довлеет над всеми соседними странами.

На полпути к шатрам кан остановился – то ли передохнуть, то ли специально, чтобы сделать еще одно завещание.

– Еще вот что, дети мои, – сказал он, отдышавшись. – Похороните меня не близ столицы, а в степи, в самом центре, в самом сердце моей страны**. И по традициям

народной веры. Я уже приготовил себе нижнюю белую рубаху седре. Из одного куска хлопчатобумажной ткани с девятью швами и поясом, сплетенным из 72 нитей белой овечьей шерсти. В общем, все так, как велит Заратустра. Хотя сам я христианин, да и вы тоже. Мало того, все знают, что я не только принял христианство, а еще императором Византии Ираклием Первым удостоен титула патрикия. И все же похороните меня по нашим традициям, ибо народ наш великий все еще придерживается их. Да и не можно кочевников быстро окрестить. Для этого надобно везде понастроить храмы божии… Можем ли мы сейчас тратиться на это? Думаю, это сделаете позже вы, когда болгарские племена станут оседлыми, когда рубежи нашей империи станут отчетливыми и постоянными…

…За столом Кубрат вел себя так, словно он здесь не хозяин, а простой гость, нечаянно попавший на пир знати. Он почти ничего не говорил, кроме как слов типа «подай», «налей», которыми обращался к слугам. Пил и ел из простой краснолаковой посуды, пренебрегая серебряными мисками и золотыми кубками. Вскоре и вовсе ушел в свой белый шатер, пожелав оставшимся продолжить пиршество и попросив не обращать на него внимания.

…Через месяц Кубрат решил проехаться по стране, чтобы воочию увидеть и понять, какой она стала, как в ней живут разные племена. Из этой поездки он в Фанагорию уже не вернулся. Наверное, само провидение подсказало ему оказаться в день смерти в самом центре созданной им Великой Болгарии…

Как и завещал Кубрат, власть в Великой Болгарии перешла к Батбаяну. Однако править оставленной отцом страной ему пришлось недолго. Не прошло и двух лет, как братья стали проявлять недовольство его главенством. Нет, они не оспаривали завещание отца, не требовали от Батбаяна оставить канский престол. Каждый из них желал создать свою орду, считая, что их племена сильны настолько, что способны существовать как отдельные государства. Разладом между братьями не преминули воспользоваться хазары – извечные соперники и враги болгар. Их натиск усиливался с каждым годом. Уже через пару лет болгары с трудом удерживали воинственных соседей, все чаще уступая им в стычках пока местного масштаба. Через три года после кончины отца братья дрогнули. Первым увел свое племя подальше от горячих мест, на правый берег Дона, Котраг. Вслед за ним увел свою орду и Аспарух, аж на Дунай. Кубер и Альцек решили держаться вместе. Они ушли в Паннонию, к аварам. Только не все племена смогли отправиться в дальний путь. Ведь на новых местах болгар никто не ожидал с распростертыми объятиями. Там им еще предстояло завоевать свое место под солнцем. Не у всех племен хватало сил на это, потому многие остались на своих коренных землях, несмотря на все усиливающееся давление хазар. Батбаян, чувствуя свою ответственность, как кана, за весь народ, не решился бросить их. Только судьба оставшихся племен была предрешена – они стали вассалами Хазарского каганата.

Отход болгарских племен друг от друга на этом не закончился. Много ли, мало ли прошло времени, одна из орд, большей частью состоявшая из кутригурских кланов, совершила большой переход и осела в районе средней Волги и Камы.

Так не стало Великой Болгарии.

Но болгарский народ, разбросанный, разобщенный, был еще жив.

___

** Предполагаемая могила Кубрата находится близ дер. Перещепино Полтавской области Украины.

Глава первая

Баранья битва

1

Ранняя весна одна тысяча двести двадцать третьего года.