Читаем Совсем не так, как летом онлайн бесплатно
Север Гай Михайлович
Совсем не так, как летом
Рассказ: Детская, Фэнтези, Сказки
В Долине теперь было совсем не так, как летом. Бина выскочила из машины и даже подпрыгнула от воодушевления, и прижала кулачки к груди, и замерла, боясь даже чуть-чуть шевельнуться. Пока папа с мамой вытаскивали из багажника лыжи и рюкзаки, Бина стояла на обочине, под которой простирался пологий склон и, завороженная, разглядывала сверкающую снежную необыкновенность.
— Ой мамочка! — зашептала Бина. — Ой папочка! Как красиво! Как здорово!
Был полдень. Долина убегала на юг между зубастыми горными кряжами. Снег по склонам гор разбрасывал веселые искры. Небо было синее и глубокое, но не какое-то там холодное и неприветливое, а прохладное и шершаво-матовое, сочное, необыкновенное. Солнце разливалось сияющим морем по снежным склонам зубастых гор. Горы стояли, спокойные и приветливые, и ослепляли светом тихого зимнего солнца. Воздух был хлестко-холодный, дышалось им так чисто и радостно, так глубоко и спокойно, что хотелось визжать и прыгать от счастья. Бина стояла, прижав кулачки к груди, и даже зажмурилась.
— Видишь, какую погоду нам приберег Дед Мороз, — сказал папа, присаживаясь рядом на корточки и укладывая на снег маленькие бинины лыжи. — Зимой здесь обычно хмуро и пасмурно, и ветер, а эта неделя видишь какая выдалась ясная и спокойная!
— И холоднючая! — воскликнула Бина и еще раз радостно прыгнула. — Ух ты, как у меня нос уже щиплется!
— Еще как холоднючая. — Мама присела с другой стороны. — Поэтому не забывай, что сейчас зима, и что вести себя нужно совсем по-другому, по-зимнему.
— Зима это зима, — улыбнулся папа, помогая Бине надевать лыжи.
— Конечно, конечно! — Бина засияла глазами еще ярче и радостней, чем снежные горы и солнце. — Я ведь еще как понимаю! Зимой без шубки на улице можно замерзнуть насмерть! И умереть! Особенно здесь, в горах! Здесь все такое прозрачное и поднебесное! Ночью тут, наверно, вообще ужас как холодно! Тут, наверно, все замерзает до самых звезд! Интересно, а как же звери тут ночью живут? Наверно, у них все-таки тепло ночью в норках!
— Конечно тепло. — Папа поднялся и стал закрывать машину. — Они ведь здесь живут, и живут очень давно. Они знают, как и что нужно правильно делать, и как себя нужно вести, чтобы не мешать горам правильно проводить зиму.
— Они ведь никогда не делают ничего глупого и неправильного. — Мама проверила, хорошо ли сидит бинина шапочка. — И с ними никогда плохого ничего не случается.
— Есть одна очень важная вещь. — Папа стал надевать свои лыжи. — А в горах это особенно важно, и очень особенно — в зимних. Нужно любить каждый камешек, каждую горку, каждую гору, каждую речку, ручеек, озеро, дерево, впадину и ущелье. Нужно с ними дружить, и вместе с ними радоваться, как все вокруг здорово и красиво.
— Как все вокруг замечательно! — И Бина снова подпрыгнула от радостного восторга, и еще раз глубоко вдохнула волшебного воздуха. — Ну да, ну да, я ведь все это ужас как хорошо понимаю! Деду Морозу ведь не понравится, если мы вдруг придем и станем толкаться тут где попало! Будем тут кричать и беситься без дела. Он тут старается, старается, все устраивает так здорово, чтобы мы приходили в гости и радовались! А мы вдруг приходим и начинаем тут кувыркаться! А у него ведь все тут по правилам!
— Еще как все по правилам. — Мама надела лыжи, и они стояли все вместе над склоном, готовые к осторожному спуску. — Мы сейчас очень аккуратно спустимся, и потом спокойненько доберемся во-он до тех склонов. — Мама протянула лыжную палку.
— Ой мамочка! — Бина зажмурилась. — Это ведь ужас как далеко просто! Мы ведь летом туда целых полдня шли! А сейчас ведь зима!
— А сейчас будет даже быстрее, — сказал папа. — Сейчас речки замерзли, и мы перейдем через них прямо по льду. Так что добираться нам будет быстрее.
— Ух ты, как здорово, папочка! А вдруг лед треснет, и мы провалимся в воду! Она ведь сейчас ужас какая холодная!
— Не бойся, мы не провалимся! — Папа улыбнулся, присел, прижал Бину к себе. — Мы ведь с горами дружим. Мы пойдем аккуратно, и вместе с ними будем смотреть и радоваться, как тут все здорово и красиво.
— Да! Тут все так просто ужас как замечательно!
— Конечно! Горы — они старше нас, сильней и мудрей. И они очень добрые, как вся наша планета, и им только радостно оттого, что нам тут так здорово нравится. Они ведь тут для этого и устроены, чтобы нам нравиться. И они с нами дружат, тоже. Поэтому если вдруг возникнет какая-нибудь опасность, они обязательно нам подскажут и, может быть, даже не пустят туда где опасно.
— Да, папочка!
— Нужно только видеть и слышать, что они говорят. — Мама тоже присела рядом, и тоже прижалась к Бине. — Они ведь всегда хотят показать нам столько красивого и интересного!
— Конечно, конечно, я знаю! — воскликнула Бина, выдохнув мягкий клубок, который неспешно растаял в сверкающем морозном воздухе. — Летом тут было тоже так здорово, что просто ужас как здорово!
— А сейчас!
— Ух ты, как тут сейчас! — И Бина подпрыгнула еще раз, и хлопнула несколько раз ладошками в рукавичках. — Как тут тоже сейчас интересно! И весной, наверно, тут тоже так здорово! А осенью тут здорово, наверно, вообще! Как все здорово и замечательно!
— Нам пора! — Папа улыбнулся и взялся за палки. — Сейчас мы спустимся, спокойно и осторожно, вот по краю этих камней. Потом пойдем той ложбинкой, вон до тех зарослей. Смотри, какие они сейчас белые и пушистые! Там должна быть речка, которая сейчас вся замерзла, и мы ее перейдем. А на том берегу будет видно, что и как дальше.
Папа с мамой надели свои рюкзаки и приготовились к спуску. Бина, наконец, оторвалась от блистающей бело-синей картины и взялась за свои палочки. Папа пошел впереди. Бина, в восторге и с замирающим сердцем, двинулась вслед — за ней мама.
Вокруг было просто невероятно. Миллионы искристых зайчиков прыгали по сугробам. Звонкий хрустальный воздух сиял солнечным золотом. Солнце плыло в шелковой дымке над блестящими пиками. Лыжи неслышно скользили по снегу, который стелился ласково и спокойно. Близился полдень, и все погрузилось в какой-то солнечный сон — небо, синющее, мягко-матовое, горы в пушистом сверкающем одеяле, рощицы вдоль реки — она дремала теперь где-то под снегом. Волшебная солнечная тишина расстелилась до самого горизонта, устроилась аккуратно в Долине между заснеженными горами, и только чуть слышно шептались сугробы, и еще иногда шуршал ветер, сообщая какие-то интересные новости из-за гор.
Они спустились в Долину и бежали теперь понизу, рассекая слепящее море солнца. По сторонам потихоньку карабкались пологие склоны — чуть дальше они прыгали вверх, в самое небо, там превращались в ледяные скалы и разбрасывали сверху на мир уютные зайчики. Зайчики катились по снегу, подскакивали на сонных камнях, ссыпались с уступов, спрыгивали с гор в Долину и бегали по деревьям, по заснеженным пушистым веткам. Иногда сразу несколько зайчиков встречались на какой-нибудь одной ветке, и тогда ветка вздрагивала и роняла пушистый клубок — он падал мягко и медленно в синем сияющем воздухе и тихонько сверкал снежинками.
Небо отражалось мягкой голубоватой прохладой на бледно-золотой сонности Гор и Долины. Бина заглядывалась по сторонам и иногда даже сбивалась с лыжни (тогда мама мягко подталкивала ее в нужную сторону). Наконец они спустились в то место, где летом им пришлось поворачивать и искать как переправиться через глубокую прозрачную реку. Тогда они долго шли вдоль потока, пока не нашли все-таки перекат, где вода, весело булькая, разбегалась между камнями, и там они переправились. (Вымокли, правда, в брызгах насквозь, а папа вообще поскользнулся и угодил в воду по пояс, но это было просто ужас как здорово и интересно.)
А сейчас — сейчас Бина даже слова сначала не могла вымолвить! Речки, быстрой, холодной, глубокой, прозрачной (нет, все-таки чуть-чуть мутноватой, как и должна быть вода, только что стаявшая с ледников) — речки не было! Теперь здесь было ровное пушистое место: снег, золотисто-голубые искорки, тонкие пальчики кустиков из-под пухлого одеяла, ловкие птичьи лапки-следы на тонкой корочке наста. И свежий, почти какой-то хрустящий холодный карамельный запах — дышать и не надышаться.
— Ой мамочка! Ой папочка! — Бина прижала к груди кулачки с лыжными палками (подпрыгнуть не получилось, потому что с лыжами неудобно). — А где речка?! Куда дели речку ведь? Она ведь куда-то делась ведь! Здесь же летом речка была!
— Никуда, никуда, — заулыбался папа. — Речка замерзла. То есть, она не замерзла сама, а просто покрылась льдом. На лед, смотри, выпало сколько снега, и там внизу речка течет себе, как текла, и там ей тепло и уютно.
— Видишь как здорово все устроено! — Мама присела рядом. — Холодный снег укрыл речку, чтобы зимой она не замерзла, когда воздух такой ледяной, что даже горы дремлют почти целый день.
— Да, мамочка! — Бина тоже присела на корточки и потрогала ласковый снег. — И речка теперь тоже немножко спит! Как здорово.
И они перешли через речку, и побежали дальше, и вот наступил полдень, и они очутились наконец у пригорка, куда и хотели попасть. Они сняли лыжи, устроились у большущего камня, который с одной стороны весь скрылся под снегом, а с другой стороны, с солнечной, оброс зеленовато-оранжевым мхом. Бина сняла рукавички и потрогала теплый шершавый бок камня.
— Мамочка! Папочка! Это же наш самый камень! Какой он тут мягонький! Летом он был совсем не такой мягонький. А давайте тут будем обедать! Отсюда все так здорово видно!
Они уселись, прислонившись спиной к уютному камню, и принялись за обед. Бина совсем не проголодалась, и решила только немножко перекусить. И она сидела у камня, и отхлебывала из кружечки ароматный чай с травами, и жевала не торопясь бутерброд с сыром, вкусный здесь просто ужасно, когда вокруг все так снежно и холодно, и разглядывала блистающий зимний мир, и все было так красиво, так здорово, так замечательно, что просто ужас какой-то.
Солнце уже направилось вниз, к закату. Ветер совсем перестал. Горы тихонько и сонно покачивались в высоте, и в Долину сыпался сверху мягкий хрустальный шелест. Впереди, далеко-далеко, у Гор распластались слоистые дымки: лучи невысокого Солнца отражались там и рассеивались вокруг задумчивых горных пиков. И было по-прежнему тихо, и даже птицы перестали покрикивать в звонком морозном воздухе, и даже зайчики затаились на кончиках веток, и больше не рассыпа́ли своих невидимых льдинок-звуков.
Когда они пообедали, папа собрался наверх, на вершину пригорка, чтобы сделать оттуда замечательную фотографию зимней Долины (эту фотографию он задумал давно, еще летом, она ему нужна для работы). Папа с мамой оставили лыжи и рюкзаки у камня, а сами собрались наверх.
— Биночка! — Мама присела на корточки, поцеловать Бину в щеку (и проверить, хорошо ли сидит бинина шапочка). — Мы с папой сейчас поднимемся вон на ту гору, а ты пока погуляй здесь! Я пойду с папой, потому что сейчас зима, и там может быть трудно пробраться без помощи, а у папы руки ведь заняты. А ты погуляй здесь, но только не уходи далеко, и не заходи никуда, а так чтобы мы сверху тебя всегда видели!
— Мамочка! А я тоже хочу с вами наверх! Ведь оттуда все так наверно здорово видно, и долина будет наверно уже другая! Папочка, и я тоже хочу наверх! А можно я с вами пойду?
— Наверно, пока не надо. — Папа тоже присел. — Если бы мы пошли наверх просто так, тогда можно, а сейчас правда, руки у нас будут заняты. А сама ты пока еще не очень хорошо лазишь по зимним склонам. Поэтому погуляй пока здесь, только не уходи далеко, а мы сейчас сходим наверх, потом спустимся, и все потихоньку пойдем обратно.
— Ладно, папочка! Ладно, мамочка! Ладно, я тут подожду, погуляю, но вы только там поскорей, ладно? Я, конечно, уже большая девочка, и мне тоже будет интересно одной погулять, но вы там все равно поскорей, ладно? А то вдруг я тут что-нибудь увижу такое просто ужас как интересное, мне ведь захочется посмотреть! Или еще что-нибудь.
— Конечно, конечно! — Мама поцеловала Бину в другую щеку и поднялась. — Только не уходи далеко, чтобы мы тебя видели. Это все-таки горы, все-таки сейчас зима. Будь умницей!
— Я обязательно буду умницей! Просто ужас какой умницей, мамочка! Ну а если я вдруг куда-нибудь заблужусь, то ведь сейчас зима, и вы пойдете за мной по следам, и я там найдусь!
— Конечно, конечно! Но все равно, все равно! Ладно, Биночка, мы пошли!
И тогда мама с папой стали осторожно подниматься по снежному склону под самое синее небо. И они останавливались, и махали Бине руками, и Бина радостно прыгала и махала в ответ. Наконец они стали совсем маленькими, и их даже стало трудно найти на ослепительной белизне, но вот они добрались до вершины пригорка, и папа начал делать нужную фотографию.
— Ладно, — сказал Бина и отвернулась пока от пригорка. — Пусть они там пока делают фотографию. Я им там пока не буду мешать. Я пока погуляю! Совсем немножко, просто ужас как интересно, ведь тут сейчас все совсем-совсем по-другому, совсем не так, как летом!
И она немножко отбежала от камня, стараясь ступать как можно более аккуратно (если она вдруг заблудится, или вдруг потеряется, то по этим следам ее запросто можно будет найти). Она чуть-чуть погуляла на север, потом чуть-чуть погуляла на юг (больше гулять было некуда, потому что с одной стороны была речка под снегом, а с другой начинались горы, и там особенно не разгуляешься, особенно когда папа сказал, что ей по зимним горам лазать одной пока еще рано).
Папа с мамой пока еще не спускались, и Бина снова чуть-чуть погуляла на север, потом снова побежала гулять на юг. (Сколько времени-то уже прошло! Час наверно, а может быть два, а может быть три, или даже четыре! Какую там уже фотографию можно сделать огромную.) Она шла вдоль укутанной снегом речки и с радостным восторгом узнавала вокруг деревья, камни и склоны, которые видела летом.
— Ух ты, как здорово! Вот интересно! Какой камень вдруг стал пушистый! А деревце какое вдруг стало уютное! А ручеек... Где-то тут ручеек должен быть! Ага, вот он! Вот он, миленький! Какой стал совсем непонятный! И даже куда-то вдруг делся! — Она присела на корточки, поворошила снег в том месте, где должен был быть ручеек (летом, во всяком случае, был обязательно), поднялась, в который раз огляделась. — Ух ты! Какая тут хорошенькая ложбинка! Какая она уютная! Надо в нее сходить.
Тут Бина остановилась и подумала, что в ложбинку ходить, может быть, и не стоит. Наверно она и так уже далековато зашла. Она оглянулась и оглядела аккуратную цепочку следов. Потом посмотрела на небо: ни облачка, глубокая синева, пронзительная и спокойная, какая всегда бывает, когда очень холодно. Потом снова посмотрела на цепочку следов.
