Читаем СОУН онлайн бесплатно

«Чжуан-цзы». Даосская притча

Однажды Чжуан Чжоу приснилось, что он – прекрасная бабочка, которая порхает на цветочном лугу. Проснулся Чжуан Чжоу и принялся долго размышлять над тем, кто же он на самом деле: Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он – бабочка, или бабочка, которой теперь снится, что она – Чжуан Чжоу. 

Глава 1

Он стоял у окна и смотрел на освещённый красно-оранжевыми лучами заходящего солнца огромный город, неторопливо зажигающий вечерние огни, словно красавица, прихорашиваясь к свиданию.

Он любил этот город. Любил его шум и грохот, и эти скребущие облака, высоченные здания, внутри которых, словно внутри гигантских муравейников кипела и суетилась деловая жизнь всего полушария. Любил его пропитанный гарью и копотью запах, и тучи прожорливых голубей, чаек и ворон, кружащих над рынками и свалками, мешая воздушному движению, и небольшой островок природы в самом сердце Солсити, называемый «Миллениум парк», который всегда был виден из окна его кабинета.

Он специально выбрал именно это здание, с шестидесятого этажа которого открывалась великолепная панорама города, залива и парка, созерцание которой не позволяло ему забыть о том, что на этой планете ещё существует растительность.

Стоял тихий сентябрьский вечер, наполненный золотым светом и немного грустными ароматами осени. Яркие уборы деревьев в Миллениум парке, слегка покачиваясь от вечного городского ветра, напоминали мягкий и пёстрый ковёр, словно бы зовущий пройтись по нему босиком. Он любовался столь милым его сердцу видом, вдыхая воздух полной грудью, как будто хотел навсегда запечатлеть в памяти своего сердца очарование этого вечера. Он знал, что сегодняшний вечер решит всё, и был готов к тому, что должно было произойти.

Пару часов назад он дал окончательные распоряжения своему личному адвокату, подготовил свою виртуальную секретаршу Гиту и выставил на стол своё самое главное сокровище. И теперь ему оставалось только ждать и наслаждаться закатом.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите! – спокойно проговорил он и оглянулся.

На пороге появился высокий худощавый человек в чёрном, смуглое лицо которого выражало холодное безразличие, а очерченные тоненькими усиками губы скривились в едва уловимой усмешке. Незнакомец сделал шаг вперёд.

– Меня зовут Анхель Мартинес, а вы, как я понимаю, и есть тот самый Брюс МакМастер, – холодно произнёс он и, достав из кармана длинную сигару, закурил.

– Вы совершенно правы. Я и есть «тот самый» Брюс МакМастер, и я ждал вас, но, прежде чем мы начнём, позвольте мне сделать ещё кое-какие приготовления. Я не заставлю вас долго ждать. Прошу вас, располагайтесь! Виски?

– Пожалуй! – ответил Мартинес и уютно расположился в мягком кресле напротив стола хозяина кабинета.

МакМастер подошёл к бару, налил в стакан виски, бросил в него несколько кубиков льда и протянул гостю.

– А Вы не составите мне компанию? – спросил тот, принимая стакан.

– Нет, – ответил Брюс. – Я хочу иметь ясную голову. Прошу меня извинить.

– Как вам будет угодно! – пожал плечами Мартинес и, пригубив виски, пустил колечко дыма.

МакМастер сел в кресло и поставил перед собой своё главное сокровище. Это был небольшой полупрозрачный шар, внутри которого пульсировали, перетекая друг в друга разноцветные языки холодного пламени. Он долго вглядывался внутрь шара, не в силах справиться с внезапно охватившим его восторгом, и совершенно не замечая слегка презрительного взгляда своего гостя, который с нескрываемым интересом наблюдал за ним, прихлёбывая виски и потягивая свою сигару.

В течение нескольких минут Брюс, как зачарованный смотрел в сверкающий шар, потом закрыл глаза, глубоко вздохнул и немного отодвинул его от себя. Затем он достал из ящика стола крупный энергокристалл и, зажав его между ладонями, сосредоточился. Повисла напряжённая пауза, но гость не спешил её прервать: он ждал, когда хозяин будет окончательно готов.

Когда чёрный Анхель допил свой виски и уже начал подумывать о том, что не мешало бы подлить себе ещё, МакМастер открыл глаза.

– Я готов, – спокойно произнёс он и, спрятав светящийся шар в сейф, снова сел в кресло, откинувшись на спинку, и закончил фразу, – приступайте!

Мартинес затушил сигару, неторопливо встал, вытащил из кармана старый револьвер и зарядил его единственной пулей.

– Для вас я специально приготовил серебряную пулю, – усмехнулся он.

– Спасибо за заботу, вы очень любезны, – печально улыбнулся Брюс, – только не стреляйте мне в голову.

– Как пожелаете, – ответил Анхель. – Я выстрелю вам в сердце. Прощайте МакМастер!

– До свиданья! – улыбнулся тот в ответ, но прозвучавший грохот выстрела заглушил его слова.

* * *

Скорость. Вот то единственное, что имеет значение. Только скорость определяет границы реальности, отделяет истинное от возможного и вечное от преходящего. Это где-то там, на поверхности мембраны, разделяющей великие войды Его бессмертного разума, Его мысль постепенно рассеивается, теряя первозданную остроту и мощь, и замедляет вибрацию, нисходя до свечения и даже до твёрдой материи. И, хотя свет сияющих звёзд знаменует угасание Его стремительных идей, Он создаёт структуру, каркас Его бестелесного всепоглощающего разума.

Здесь, в самом центре великого войда, скорость вибрации струн Его идей отклоняет свет и ничто замедленное не в силах приблизиться к ним и исказить их первозданную чистоту. Здесь скорость рождает подлинную свободу от материи, пространства, времени и вопросов. Здесь возможно всё и всё реально единовременно, потому что именно здесь Он – Изначальный Атман, проявлен в своём подлинном естестве – чистой энергией мысли о Творении и сам есть Творение.

Единственная цель Его внутреннего движения – осознание и познание самого себя, сути своих идей и радости от их скорости. Именно поэтому Он позволяет иным идеям замедляться и быть проявленными в материальном мире. Они – границы, которые Атман создаёт себе сам, чтобы познавать собственное существование и наслаждаться своими творениями. Они – структура, призванная создать тело бестелесному разуму. Они продолжают развитие Его мыслей в новом, пусть и невообразимо медленном для Него, но ином качестве, позволяя Ему, являющему собой всё, посмотреть на самого себя со стороны. И это увлекает Его, способствует рождению новых идей Творения.

Где-то там, на мембранах Его идей, рождаются, стареют и умирают галактики, сталкиваясь и пожирая друг друга, загораются, гаснут и феерично взрываются звёзды, рассеивая сияющую пыль, порождая и разрушая планеты, на которых, словно стремясь повторить бурлящее движение идей Его великих войдов движется материя, иногда даже рождая нечто, способное, подобно Ему, осознавать себя и тоже порождать идеи. Так он, Великий и Всеобъемлющий проявляет себя в медленном и ничтожно малом, во имя познания самого себя.

Ему, знающему и определяющему всё, неведомы гнев, страх, мечты, сомнения и разочарования. Он – суть Творения, в котором воплощено всё и ни в чём нет недостатка. Его чувство – вечный покой и созерцание себя во всём своём многообразии.

Натянутые струны Его идей вибрируют, проецируя идеи, но иногда, под воздействием вибрации других идей, одна из струн лопается и, сжимаясь, сворачивается в клубок, направляя силу своей вибрации вовнутрь самой себя. Эта идея больше не может порождать Творение, она обречена, без притока энергии извне, но она жива и, в какой-то степени, является Его уменьшенной копией, с которой Он связан неразрывно.

Тогда Он направляет её в свет. Каждый такой сгусток Его идеи Он направляет туда, где, силой Его мысли, развилась разумная жизнь. Отныне это не просто разорванная струна его мысли, это – Соун, глаза, уши и сердце Его разума, призванные рождать сомнения в Нем у разумных существ медленного материального мира, чтобы Он мог осознать, что есть сомнение, отчаяние, гнев, муки и страдания.

Вырвавшись из структуры войда, каждый Соун проваливается в звезду и, пройдя сквозь неё, занимает свое место рядом с разумной расой. Отныне они больше никогда не будут иметь свободной воли. Вся их жизнь, все устремления и идеи будет определять только Соун. Их жизни это – его игра. Их страхи, горести, мечты, страдания и неосуществлённые надежды – его пища. Он будет водить их по кругу познания, не давая возможности осознать бессмысленность такого пути, заставляя страдать, сомневаться, ошибаться и отчаиваться, питаясь энергией их мыслей и горестей, дабы сам первозданный Атман смог познать суть того, что есть Его Творение.

* * *

Едкий сизый туман плотной пеленой опустившийся над улицами, лип к стенам и окнам домов и тихонько сползал вниз тоненькими грязными каплями, оставляя после себя на стёклах мутные потёки.

Только что, проснувшись, она всё лежала и куталась в отсыревшее одеяло, тщетно пытаясь согреться. Но чем больше усилий она прилагала к тому, чтобы справиться с охватившей её дрожью, тем холоднее ей становилось. Как будто где-то внутри неё, быть может, в самом её сердце, находился острый ледяной осколок и он-то обдувал своим холодным дыханием изнутри всё её существо и пытался заморозить её, чтобы ни за что не дать ей согреться. После нескольких минут безуспешного кутания во влажное одеяло, она, нехотя, встала с постели, обречённо поплелась к умывальнику, мысленно проклиная этот холод, сырость и свою убогую жизнь. Прозвеневший звонок кофеварки возвестил о том, что её суррогатный утренний кофе уже готов и пора завтракать.

– Мира! Мира Лайт! – послышался из-за двери голос её соседки Вики – тучной негритянки, весьма успешно и выгодно практиковавшей колдовство вуду, частенько граничащее с откровенным шарлатанством.

– Сейчас открою! – крикнула она в ответ и направилась к входной двери.

– С днём рождения! – воскликнула Виктория и расплылась в широкой улыбке, сверкая белоснежным оскалом, особенно ярко выделяющимся на её шоколадном лице. – Сегодня мне очень хотелось поздравить тебя первой.

– Похоже, что ты будешь не только первой, но и единственной, – пробурчала в ответ Мира, приглашая подругу войти, – но всё равно, спасибо.

– Я принесла тебе подарки! – ещё сильнее просияла негритянка. – Вот, держи! Это тебе новый тёплый свитер, красный, как ты и хотела! Теперь, надеюсь, ты перестанешь мёрзнуть. Мне надоело смотреть на то, как ты вечно дрожишь и ёжишься. Между прочим, он из натуральной шерсти!

– Да, ну!

– Правда, правда! И ещё тебе цветочки. Невесть какие, но сама понимаешь, что удалось найти. А чем это у тебя тут так отвратительно воняет?

– Это – кофе, – вздохнула Мира и налила себе и подруге по чашке.

– Немедленно вылей эту гадость! – воскликнула Виктория. – Я принесла тебе целый пакет настоящего кофе! Вот его-то мы с тобой сейчас и будем пить!

– Настоящий кофе? – переспросила Мира и застыла от удивления. – А где ты его взяла? Послушай, я, конечно же, ценю твою дружбу и заботу обо мне, но это уже слишком: цветы, свитер из шерсти, кофе. Это же так дорого! К чему такие траты?!

– Когда тебе что-то дарят, нужно брать и не возмущаться, – отрезала Вики. – А за меня не переживай: я сегодня богата! Теперь у меня есть очень хорошо платящий клиент, так что сегодня мы с тобой гуляем! Кстати, вечером мы идём в «Синюю звезду» и будем веселиться по полной программе! Я за всё плачу! Как тебе моя идея?

– Идея блестящая, – согласилась Мира, – а кто ещё идёт?

– Никто. Только ты и я, а разве нам ещё кто-нибудь нужен?

Зазвонил телефон.

– Господи! Кто ещё там? – проворчала Мира.

– Может быть, кто-то ещё хочет тебя поздравить? – предположила негритянка.

– Ага, жди! Скорее всего, очередные неоплаченные счета!

– Ну, ладно, ты пока поболтай, а я сварю кофе. Где там твоя старая турка?

Вики принялась колдовать у плиты, а хозяйка накинула халат и ответила она на звонок.

На экране появилось лицо её бывшего мужа.

– Привет! – недовольным голосом начал он. – Ты опять ночуешь в своём офисе?

– Это теперь мой дом, – ответила она, – я тут уже год живу, если ты забыл.

– Что, бизнес процветает? – усмехнулся он.

– Не твоё дело! Чего тебе надо?

– Тут тебя кое-кто хочет видеть и, кстати, моей жене вовсе не нравится, что тебя разыскивают в нашем доме.

– В таком случае, пошли её ко всем чертям!

– В следующий раз я пошлю ко всем чертям тех, кто будет спрашивать о тебе.

– Можешь начинать прямо сейчас.

– Господа, господа! – вмешался в разговор маленький человечек в клетчатом жилете и старомодных очках на самом кончике длинного крючковатого носа. – Прошу Вас, не надо ссориться! Если бы я знал, что моё появление так осложнит ситуацию, то, поверьте, я бы сделал всё для того, чтобы не появляться, но, к сожалению, у меня не было иного выхода! Вы – Мира Памела Лайт, урождённая Росси? – обратился он к ней.

– Совершенно верно! – подтвердила она.

– Меня зовут Натан Гольд, – человек в старомодных очках слегка поклонился, – я являюсь душеприказчиком Брюса МакМастера. Вы были знакомы с ним?

– Первый раз слышу это имя, – ответила она. – А кто это?

– Ну что вы? – укоризненно улыбнулся господин Гольд. – О таких людях знают все! Брюс Алан МакМастер был хозяином и генеральным директором Социальной Организации Универсальных Новинок!

– В самом деле? – пожала плечами она в ответ. – А что это такое?

– Я думаю, что у нас с вами ещё будет время обсудить этот вопрос. Я, собственно, искал вас вот по какому делу. Перед своей трагической кончиной господин МакМастер уполномочил меня разыскать вас и передать некоторые свои бумаги и пожелания. Так что, я буду вам весьма признателен, если вы навестите меня в моём офисе завтра ровно в полдень по адресу, который я сейчас перешлю.

– А зачем? – недоумевала она.

– Сейчас я не могу ответить на этот вопрос, но уверяю: вам просто необходимо прибыть ко мне! Это очень и очень важно!

– Хорошо, я приду, – рассеяно произнесла она.

– В таком случае, не стану вас больше задерживать. Ещё раз прошу прощения за беспокойство. До свиданья!

– До свиданья, – ответила она и отключила связь.

– Какой ещё МакМастер? – пожимая плечами, пробормотала она и вопросительно посмотрела на Викторию, разливавшую по чашкам ароматный свежесваренный кофе.

– Я понятия не имею, кто такой этот МакМастер, но точно знаю одно: твой бывший – самый настоящий мерзавец! – прошипела в ответ негритянка, приглашая Миру к столу. – Мог бы хоть на словах тебя поздравить!

– Да о чём ты говоришь?! – махнула та в ответ рукой. – Он на это вообще не способен!

– Я говорю об элементарной вежливости!

– Какая вежливость? Ты что?

– Да то! Вы же, как-никак, прожили целых десять лет вместе!

– В том-то и дело, что «как-никак»! Ну, его! Я совершенно не хочу о нём говорить! – фыркнула Мира и, взяв чашку, с наслаждением вдохнула этот бодрящий и почти забытый аромат, напоминавший о тех далёких и счастливых временах, когда она ещё могла себе позволить настоящий кофе каждое утро.