Читаем Эффект наблюдателя онлайн бесплатно

От автора

С глубоким уважением и признательностью посвящается безвременно ушедшим: проф. д. ф.-м. н. С. Сипарову, осн. РОИПА В.Воронину, рук. гр. «Космопоиск» В. Черноброву, рук. ЛАИ А. Склярову и дважды Герою Советского Союза лётчику-космонавту СССР Г. Гречко. Светлая память.

Основой для фантастического сюжета художественного произведения послужили реальные события.

… если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Вильгельм Ницше

Глава 1

Могучие нервы силовых кабелей бесконечной полосой тянулись по стенам тёмного тоннеля, перемежаясь вспышками тусклых фонарей, подслеповатыми глазами внимательно наблюдающих за проносящимися мимо поездами.

В отличие от большинства москвичей, вечно жалующихся на тесноту и нехватку солнечного света, Роман любил метро. Этот невиданный монстр, раскинувший свои щупальца по всему городу, всегда его завораживал и внушал благоговейный трепет. Ему казалось, будто он, уносимый кровотоком, путешествует по венам этого гигантского чудовища, наблюдая за его жизнью, а оно, в ответ, внимательно следит за ним тысячами тысяч своих всевидящих глаз. Обычно он стоял у дверей и, глядя в окошко, изучал внутренности этого колоссального спрута, всем своим существом ощущая дрожь его исполинского тела, заставляющую стучать колёса вагона.

Нет, Роман не чувствовал ни страха, ни, тем более превосходства над ним. Напротив, каждый раз вглядываясь в его бесчисленные глаза-фонари, он мысленно пытался сблизиться с монстром, понять его, и даже подружиться с ним, ища во взгляде подсказу о том, насколько успешной окажется его поездка, и всегда получал правильный ответ. Но не в этот раз. Сегодня никаких подсказок не было. Монстр напряжённо наблюдал, как будто сам ожидал от Романа ответа на какой-то свой вопрос. Внезапно поезд вынырнул из тоннеля, и рыжий свет заходящего осеннего солнца вернул Романа в реальный мир.

Он ехал на встречу с однокашником Жекой, который теперь имел большой оптовый склад стройматериалов, чтобы, по просьбе профессора Дмитриева взять образцы стеклоткани и силиконовых трубок, необходимых тому для проведения какого-то важного научного эксперимента.

Что это за эксперимент Роман понятия не имел, да, собственного говоря, и не сильно интересовался. Важно было другое: доктор физико-математических наук Пал Палыч Дмитриев, так же как и Роман, был увлечен загадками древнейших мегалитов и историями о существовавшей тысячелетия назад высокоразвитой цивилизации, погибшей в результате какого-то глобального катаклизма.

Пал Палыч не раз организовывал экспедиции к пирамидам, где вместе с группой учёных энтузиастов-единомышленников проводил физико-химические исследования и эксперименты, отчеты о которых публиковал на своём сайте и активно участвовал в их обсуждении со всеми интересующимися. Именно там Роман с ним и познакомился.

Когда в лихие 90-е даже профессорам не всегда во время платили, Пал Палыч, будучи не только кабинетным учёным, но и талантливым изобретателем, наладил производство миниэлектростанций, которое разрослось в настоящий завод и теперь приносило ему солидный доход, позволяющий Дмитриеву финансировать свои научные работы и экспедиции. В целом, жизнь у профессора сложилась неплохо.

Что же до Романа Тимошина, то к нему судьба была не столь благосклонна: родных своих он не помнил и в свои пятьдесят, с лишим, лет собственной семьи тоже не имел. Будучи от природы застенчивым и обладая невзрачной внешностью, успехом у женщин он, мягко говоря, особым не пользовался. Сначала отношения не складывались, а потом он и сам уже не хотел ничего менять.

Карьера тоже не сложилась: по окончании МАИ он, по распределению, некоторое время поработал в «Сухом», после чего его, как «ещё не особо ценного сотрудника» сократили, и он подался в частники-электрики, да ещё компьютеры вечерами починял. Тем и жил в захламлённой квартире приятеля, доставшейся тому после смерти его бабушки. Приятель жил в Америке, но квартиру держал «на всякий случай» и до тех пор, пока этот самый случай не наступил, Роман там «присматривал за хозяйством».

Одним словом, жизнь у Романа была серая и крайне унылая и никакой перспективы на её изменение не предвиделось. Размышлять об этом не было ни малейшего желания и он, как мог, старался отвлекать себя от этих мыслей. По выходным он садился на электричку и уезжал как можно дальше от Москвы, куда-нибудь в лес, нередко с ночёвкой в видавшей виды палатке. Целыми днями он с наслаждением блуждал по чащам, стараясь заходить в самую глубь леса, где нет ни тропинок, ни нормального прохода через буреломы, ориентируясь только по GPS-новигатору, а в будние дни, когда не было работы, включал компьютер и отправлялся в виртуальное путешествие к древним руинам в бесконечно далеких странах, тем более что на реальное путешествие дальше подмосковной чащи у него денег никогда не было.

И вот однажды, во время такого виртуального путешествия он наткнулся на сайт профессора Дмитриева, где тот охотно обсуждал со всеми интересующимися свои исследования пирамид, научные работы и эксперименты. Роман был в восторге! Идея настолько захватила его, что ему, во что бы то ни стало захотелось тоже принять в этом участие, но ни денег, ни необходимых научных знаний для этого у него не было. И что с этим делать он не знал. Долгие месяцы он жадно читал все статьи профессора, смотрел снятые им фильмы, изучал результаты исследований и экспериментов и участвовал в обсуждениях, предлагая идеи, основываясь на своих знаниях и опыте в авиастроении, чем, в конце концов, обратил на себя внимание профессора. Однажды Дмитриев сам написал Роману, похвалил за интересные идеи и пригласил на семинар, который организовывал на территории бывшего подмосковного пионерлагеря, где базировалась его исследовательская группа.

Сказать, что Роман был счастлив – ничего не сказать! Это был его шанс, и он хотел максимально этим шансом воспользоваться, поэтому, когда Дмитриев посетовал, что для задуманного им эксперимента нужна стеклоткань с особыми свойствами, он вызвался предоставить набор образцов, из которых профессор может выбрать нужный вариант. Он надеялся, что, если окажется полезен Пал Палычу, то тот позволит ему, если не принимать участие в его работе, то, хотя бы быть рядом и наблюдать вблизи. Вот именно за этими образцами стеклоткани он сейчас и направлялся на встречу с однокашником.

Жека жил на юго-западе и не хотел после работы уезжать далеко от дома. Договорились встретиться на перроне станции Воробьёвы горы. Роман сам выбрал это место, чтобы иметь возможность полюбоваться прекрасным видом, открывающимся сквозь прозрачный купол моста, в ожидании вечно опаздывающего приятеля.

Неспеша прохаживаясь по перрону, он взирал на то, как последние ещё тёплые лучи ласково золотят пёстрые кроны деревьев, нарядившихся к прощальному балу осени, а по сверкающей серебром речной глади деловито снуют белые лодочки, оставляя за собой пенный след, и думал о том, как непростительно кратко это прекрасное время жёлто-багряного великолепия и как очень скоро промозглые ветра унесут прочь эту позолоченную мишуру увядающих листьев, серые унылые дожди смоют последние радостные краски, и долгая зимняя ночь укроет всё вокруг снежным одеялом.

Погружённый в эти философские мысли, он краем глаза уловил что-то, отмеченное его подсознанием, как важное. Скорее инстинктивно, чем осознанно он повернулся, чтобы рассмотреть то, что привлекло его внимание, и остолбенел от неожиданности. В противоположном конце перрона он увидел себя! Не человека, очень на него похожего и не отражение, а именно себя! Там стоял он: его лицо, его одежда, потёртый рюкзак за спиной, и даже предательски развязавшийся шнурок на правом ботинке точно так же волочился следом.

Этот двойник стоял на другом конце перрона и точно так же любовался видом, только в другую сторону. По пути от центра на юго-запад подъехал и остановился поезд, из которого вышел Жека и быстрым шагом направился к двойнику. Подойдя к нему сзади, Жека хлопнул того по спине, что-то быстро сказал, передал черно-оранжевый пакет, и быстро запрыгнув в новый состав, уехал по направлению к центру города. Двойник мельком заглянул в пакет, засунул его в рюкзак, надел на плечи лямки и, запрыгнув в вагон, уехал в сторону юго-запада.

Роман стоял, как вкопанный и наблюдал эту сцену немигающими выпученными глазами, лишь жадно глотая воздух раскрытым от удивления ртом. Ему казалось, что он спит или сошел с ума, хотелось что-то сделать, крикнуть, но он не мог даже пошевелиться. Все его тело одеревенело, и звуки застыли в горле. Из оцепенения его вывел хлопок по спине. Скованность мгновенно улетучилась, он вздрогнул, оглянулся и увидел улыбающееся лицо Жеки.

– Привет! – торопливо проговорил тот. – Ты чё глаза вылупил? Приведение увидел, что ли?

– Да я… – сбивчиво промямлил Роман. – А как ты так быстро добрался? И почему приехал из центра? Ты же говорил, что из дома будешь ехать.

– Я и приехал из дома, – с лёгким раздражением ответил Жека. – Это у тебя, похоже, сегодня «не все дома». Как скоро? Какой центр? Что ты несешь? Ты что, не видишь, что я опоздал? Я только с работы, усталый и злой, как собака. Мои придурки-грузчики накладные перепутали, и целая фура товара не в ту сторону ушла. Чуть не убил их, гадов. Ладно. Бери свои образцы и скажи своему профессору, чтобы он точно рассчитал, чего именно и сколько ему нужно, чтобы я лично отложил, а то эти идиоты опять напутают. Всё! Бывай!

С этими словами Жека быстро сунул Роману чёрно-оранжевый пакет, одним махом запрыгнул в поезд и умчался в сторону юго-запада, а рассеянный Роман мельком заглянул в пакет, засунул его в рюкзак, надел на плечи лямки и, двинувшись в противоположную сторону, шагнул в вагон. Поезд помчал его обратно, в сторону центра.

Словно во сне он наблюдал мелькание фонарей в тоннелях, входящих и выходящих людей на сменяющих друг друга станциях и всё пытался переварить увиденное на перроне. Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как проскочил кольцевую линию, и лишь какой-то внутренний толчок заставил его услышать: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Лубянка».

«Вот чёрт! – подумал он. – Придётся ехать по забитой фиолетовой ветке. Ну, ничего. Зато от выхода с Полежаевской до дома ближе». И он направился к выходу для пересадки на другую линию.

Доехав до Полежаевской, Роман вышел из вагона и только тут заметил, что развязавшийся шнурок на правом ботинке всё ещё волочится следом. Ошарашенный происшествием на Воробьёвых горах, он совсем забыл об этом. Роман отошёл в сторону, дождался, когда с перрона немного схлынет толпа и, присев на корточки принялся завязывать узел. Когда он снова поднялся, на перроне оставалось не более десяти человек, торопливо шагающих к выходу, вслед за основной массой пассажиров. Роман, было, тоже устремился следом, как вдруг странный звук привлёк его внимание.

Это был звук прибывшего поезда, но ни на первом, ни на втором пути составов не было. Поезд прибыл на третий, законсервированный путь, который всегда пустует. Он возник, как бы ниоткуда и, как только поезд прибыл, мгновенно на закрытой для входа платформе перед ним появилась небольшая группа людей, среди которых он снова увидел самого себя. Вместе с другими пассажирами этот новый двойник спокойно вошёл в вагон, устроился возле дверей, и поезд помчался вперёд, туда, где заканчиваются пути.

Совершенно сбитый с толку Роман стоял и ждал звук удара поезда о стену в тупике, но никакого звука не последовало. Он осмотрелся, чтобы оценить реакцию других людей на перроне на происходящее, но ни у кого никакой реакции не заметил. Все вокруг вели себя как обычно: кто-то спешил к выходу, кто-то остановился, болтая по телефону, кто-то на ходу застёгивал одежду, готовясь к выходу из тёплого зала на уличный холод. Никто ничего не заметил! И тут Роману стало совсем нехорошо…

Где-то глубоко в кармане настойчиво трезвонил телефон, но он не мог и не хотел сейчас отвечать. Едва перебирая ватными ногами, он медленно плёлся к лестнице выхода, сулящей спасение от этого морока, насланного на него коварным подземным монстром.

От метро до подъезда его дома было не больше сотни метров, по поводу чего он не раз шутил, говоря, что он живет не возле метро, а в самом метро, но сейчас эта близость, как никогда радовала его, потому что от увиденного сегодня, да ещё и дважды, ноги слегка подкашивались.

С трудом добравшись до квартиры, он на ходу сбросил с себя рюкзак, куртку и ботинки, ничуть не интересуясь, где что с него спадало и куда оно упало, умылся ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя, включил чайник и рухнул на старенький диван.

В голове всё перемешалось, мысли скакали в разные стороны и никак не желали выстроить упорядоченную и понятную картину происходящего, а сердце сжалось от страха и тоски. «Неужели я схожу с ума? – мысленно повторял он. – Может быть, безумие так и начинается? Что же со мной теперь будет? От меня же люди шарахаться начнут, стоит кому-нибудь рассказать! Нет! Ни в коем случае нельзя рассказывать! Но, если я никому не расскажу, возможно, всё усугубится? Вдруг это – лишь начальная стадия и всё ещё можно исправить, а, если я скрою, то болезнь будет прогрессировать, и я доведу себя до того, что мне уже никто не поможет? Нет. Так нельзя. Мне явно нужна помощь. Но какую я могу получить помощь и от кого? Запрут меня в психушку, накачают лекарствами и кончилась моя жизнь! Что же делать? Что делать?».