Читаем Соседнее окно онлайн бесплатно

1

Осеннее утро было ожидаемо холодным. В воздухе пахло сыростью. Пар от дыхания прохожих напоминал пороховой дымок от оружейных выстрелов. Марта шла на работу привычной дорогой. На темных джинсах прятались следы грязи.

Ее коричневые волосы выбились из-под одежды и вымокли под дождем, покрывшись водяным бисером. Скрывая лицо за капюшоном, она двигалась быстро и часто дышала. Силуэты прохожих растворялись в тумане. Машины, проезжая по лужам, брызгали дождевой водой по обочинам.

Здание, в котором работала Марта, напоминало муравейник. Оно содержало в себе множество офисов и организаций. Люди перемещались здесь в спешке, листая на ходу свои отчеты и здоровались с людьми, имен которых не помнили.

Первые этажи здания были отведены под заведение с чарующим названием «Мажестик». В первой его части работал ресторан, где офисные работники пропадали в обеденное время. В соседней зоне находилась знаменитая на весь город кофейня.

С самого утра по улице неслись миндальные запахи. Изделия из шоколада продавались в гофрированной бумаге, пирожные заворачивали в серебряную фольгу и перевязывали атласными лентами.

Яркие витрины заведения приглашали посетителей на утренний кофе с шоколадным пирогом. Люди засиживались в «Мажестике», читая журналы и болтая с коллегами на пустые темы.

Марта работала в еженедельной газете «Вечерний город». Офис редакции располагался на четвертом этаже здания. На этаже по соседству находились компании, которые занимались продажей лотов на аукционах, производством косметики и организацией праздничных мероприятий. В первых кабинетах четвертого этажа трудился офис местного радио, по волнам которого вещали джаз.

На работу она всегда выходила заранее и часто проводила свой завтрак в кофейне. Ей нравилось следить за тем, как в городе зреет рассвет и вглядываться в дождливое небо через большие окна заведения.

Минуя дорогу к входу в офисы, она остановилась у дверей «Мажестика». Витрины околдовывали посетителей фиолетово-сиреневыми украшениями, которые состояли из громоздких ветвей лаванды. Пышные тыквы лежали у дверей.

Еще на входе в заведение Марта почувствовала во рту вкус горького шоколада. Запахи корицы и апельсина оседали на пальто. Ее заказ состоял из крепкого чая и популярных среди местной публики шоколадных фигурок с золоченной окантовкой. Она то разглядывала посетителей, то смотрела в окно. Бесшумно проезжавшие, словно скользившие, автомобили сливались с величественным спокойствием города. В витринах заведения поблескивали атласные ленты и гладкий картон коробок с имбирным печеньем.

За большими арочными окнами кипела жизнь: фары такси слепили, отражаясь в темных стеклах, плащи офисных работников проносились между лучами прожекторов. Очки, сумки, пальто – кажется, все сгрудилось у входа в здание.

Женщины бежали к своим офисам, держа в руках журналы бульварного свойства, мужчины судорожно искали места для парковки автомобилей и нервно закуривали.

Утро начиналось в спешке и это было вполне привычно для здешних мест. Резкий ветер злобно расправлялся с подолами юбок и гнал мятые обрывки газет по проспектам. Отовсюду светились рекламные щиты с изображением роскошных платьев, дорогих машин и красивой жизни.

В заведении господствовал культ изящества: безупречные официанты носили в руках до блеска начищенные подносы, в витринах лежали французские десерты невиданных оттенков и украшений. Мягкий свет делал лица посетителей особенно красивыми.

Рассвет за окном зрел с каждой минутой. Марта рассматривала гремящую улицу и зевала.

К ее столу подошел высокий молодой человек с русыми волосами, спадающими на глаза. Он зачесал волосы рукой и оглядел заведение по сторонам.

– Ты что одна? – спросил он и присел за столик, не дожидаясь приглашения.

– А, Игорь, привет. – Она приветливо улыбнулась. Молодой человек раскинулся поудобней напротив.

Игорь работал ведущим на радиостанции на одном этаже с газетой «Вечерний город». Кажется, его знали все в здании. В женском коллективе Марты он был известен каждой и чувствовал себя вполне прекрасно, нередко находясь в обществе женщин.

Едва уловимая надменность действовала ему только на благо – дистанция, которую он поддерживал в общении с людьми влияла на окружающих магнетическим образом.

Перевоплощения Игоря и свойство умеючи манипулировать собеседником выглядели для Марты весьма подозрительно. Она была знакома с ним всего несколько месяцев, но в последнее время их встречи становились все чаще. Марта не понимала, почему постоянно попадала в общество этого парня и стала отмечать этот факт с явным беспокойством.

Пока Игорь усаживался в кресло, она изучающе глядела на него: белый воротник рубашки торчал из-под темного пуловера, на запястье терлись друг об друга плетеные браслеты, тонкие губы и прямой нос наделяли его лицо холодной красотой. Привычка хитро прищуриваться нередко смущала собеседников – казалось, в сознании Игоря скрывалось множество скрытых мыслей.

– Ты выглядишь как-то сонно, – заметила Марта. – Вчерашний вечер удался?

– Честно говоря, не особенно, – ответил он и потер глаза. – Я совсем не люблю корпоративные вечеринки, на которые практически никогда не являюсь.

– Отчего же?

– Все с самого начала пошло не так. Темы для разговоров, которые наводили скуку и… – Он сделал акцент на словах. – На столе были пластмассовые стаканчики под шампанское.

Марта улыбнулась. Этот возмущенный тон был так в его стиле.

– Чем они тебе не понравились? – полюбопытствовала она.

– Как чем? Как можно подавать шампанское в пластике? Миллион пузырьков, которые должны выпрыгивать из высокого бокала на тонкой ножке, в этом случае выглядели как шипучка из газировки «Лимон».

Марта засмеялась.

– Ты слишком безжалостен к корпоративным обрядам, – заметила она.

Игорь ничего не ответил. Вместо этого он с изысканным жеманством поправил рукава своей рубашки, а затем неожиданно присвистнул официанту, словно находился в трактире. Эти столь противоречивые манеры вызывали улыбку. Марта колюче поглядывала на него, изо всех сил стараясь выглядеть бесстрастно.

Официант кивнул ему с виноватой улыбкой. Переполненный подносами в руках, молодой человек напоминал жонглера, который старался удержать внимание на всех объектах одновременно и при этом еще улыбаться.

– Теперь вместо виниловой пластинки удобнее поставить музыку одним кликом в соц.сети, – продолжил Игорь, – вместо красивой сервировки на столе использовать одноразовую посуду, вместо камина – пыльный обогреватель. Шампанское теперь остывает не в ведре со льдом, а просто в холодильнике! Человечество все упрощает: нам хочется сделать все как можно быстрее, обойтись без лишней эстетики. Мы гонимся за результатом и в этой гонке не замечаем, как значительна наша обыденность и… как прекрасно шампанское остывает в ведре со льдом.

Марта улыбнулась:

– И что ты сделал потом? Просто ушел?

– Да, я недолго там пробыл. И гораздо приятнее провел время в «Восемь с половиной».

– Это магазин, – сразу уточнил он, заметив, как Марта таращится на него пустым взглядом.

– Магазин? – удивилась она. – Я думала, что ты после вечеринки такой…

– Сонный? Нет. Я смотрел всю ночь кино, которое там и купил. Это очаровательная лавка, совсем маленький закуток на первом этаже двухэтажного дома. Специализируется магазин на продаже дисков со старыми фильмами. Ну знаешь, все эти киноленты режиссеров-интеллектуалов? Годар, Феллини, Бергман…

– Я знаю их все киноленты, – саркастически вставила Марта и отпила из чашки.

– Это похвально, – закивал Игорь, не принимая во внимание сарказм. – Приятная атмосфера и правильная музыка. Там можно торчать часами. А эти восхитительные фильмы! В общем, я не мог удержаться от покупки и пополнил свою коллекцию.

– Не знала, что ты коллекционируешь фильмы. Да еще и на дисках…

– Скорее все дело в моей сердобольности. Я делаю это исключительно ради парня за прилавком. Его магазин давно в упадке. Кто теперь смотрит все эти диски? Но мне будет грустно, когда он закроется, все-таки это место не лишено атмосферности. К тому же я страстно увлечен кинематографом. В моей домашней коллекции есть, кажется, все: спагетти-вестерны, кино режиссеров новой волны, голливудская классика…

Ну, конечно же, классика. Несовместимые с интеллектуальными притязаниями глупые комедии едва ли нашли бы место в коллекции Игоря.

Марта ехидно ухмыльнулась. Морщинка обозначилась возле уголка ее рта.

– … помещение разделено ровно на восемь частей перегородками, – распылялся Игорь. – В каждой части находятся фильмы, которые разбиты по жанрам. А еще половина одной части помещения предназначается под стойку для продавца. Итого получается – восемь с половиной зон. И к тому же. – Он сделал паузу. – Магазин назван в честь известного фильма.

Марта задумалась. Понятия, которые казались Игорю очевидными, не были столь же очевидными для нее.

– Есть такой фильм Феллини, – отозвался он. Снисходительная улыбка застыла на его лице.

Несколько секунд тишины.

Дутый интеллектуал, подумала она и, опустив глаза, неопределенно улыбнулась.

– Представь: ты заворачиваешь с шумной улицы в маленький закоулок, где находится этот магазин, – добавил он. – С витрин на тебя глазеют старые рисованные афиши мирового кино… И ты знаешь, как мало людей интересуется этим таинственным миром старого кинематографа, поэтому не удивлен, что в магазине нет никого. Оборачиваешься в окно и видишь на противоположной стороне дороги толпу возле кафе с фастфудом. Соседняя улица буквально кишит людьми. И полная тишина здесь.

Игорь сделал глоток из принесенной ему чашки кофе и сказал:

– Продавец с сонным лицом листает страницы журнала. Зеваки, которые случайно забрели в магазин поглазеть на диски, или подростки, что зашли погреться – это единственные его сегодняшние посетители. Редко заметишь в этих краях утонченную парочку, которая торопится выбрать «кино под вино». В итоге они выбирают что-нибудь вроде «Амели» и спешат как можно быстрее уединиться в своем уютном гнезде. Ты любезно пропускаешь их вперед к кассе – делаешь вид, что еще не определился с кинолентой. На самом деле любуешься этой нежной парой. И вот ты покупаешь диски. Наверняка составляешь основную дневную долю продаж для парня за прилавком. Он оказывается точно таким же ценителем кино – иначе его бизнес все же приносил бы ему доход. Вечером встречаешься с друзьями или подругой и показываешь им эти фильмы. Твои близкие люди давно привыкли к твоему вкусу. Теперь им уже нравятся Типпи Хедрен или Энтони Перкинс. И ты замечаешь, что в их спорах стали чаще звучать знакомые тебе фамилии Антониони или Трюффо.

– Значит, ты еще и диктатор, – заметила Марта.

Игорь усмехнулся.

– И твоим близким приходится держаться на волне твоих интересов, – добавила она.

– Вовсе нет. Скорее они проникаются этими вещами всегда, когда я о них рассказываю. Правильная подача – это навык, который отличает истинного лидера.

На этих словах она засмеялась:

– То, что тебя отличает от большинства других людей – это самозавбенная любовь к себе.

Игорь игриво покрутил пальцем в воздухе.

– Не так ты все понимаешь, – ответил он. – В самолюбовании я не грешен.

В кофейне бродили посетители. Свет сменял утреннюю темноту. В окнах осветилась улица, и погасли фонари. Игорь продолжил рассказывать о кино, но внезапно умолк, прерывая свои рассказы. Марта еще несколько секунд смотрела на него в упор, предполагая продолжение истории. Заметив, как его взгляд устремился в окно, а тема разговора безвременно выдохлась, она посмотрела по направлению его зрачков в надежде выяснить причину такого ступора.

– Этот парень уставился куда-то вверх и стоит так уже несколько минут, – наконец, сказал Игорь и указал в окно.

Марта приблизилась к оконной раме и стала вглядываться в уличное движение.

– Кто? Где?

– Вот же, в пальто. Я его видел еще с улицы, когда шел сюда. Он подсматривает в окна!

Молодой человек в черном пальто и джинсах стоял в нескольких метрах от витрины «Мажестика». Он задрал голову и направил взгляд на верхние этажи. Высматривая людей сверху, незнакомец проявлял незаурядное самообладание: злой ветер лез за воротник, холодный дождь крупными каплями скатывался по пальто. Его темные волосы раздувались на ветру, голова была запрокинута назад. Он похаживал по сторонам или останавливался на месте на какое-то время.

– Он весь промок, – продолжал Игорь. – Кто здесь достоин такого внимания?

– Может, он кого-то ждет.

– Нет, он высматривает кого-то!

В глазах Марты Игорь выглядел как параноик. Она откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.

– Но в окнах ничего не происходит грандиозного, – возразила она, – просто офисная жизнь. И, скорей всего, людей в них не видно. Все заняты работой.

– Не видно? Ну да! Это то еще шоу. Я люблю иногда посмотреть в окна напротив.

Выразительная пауза.

– Ты подсматриваешь в окна? – выпалила Марта, подаваясь всем телом вперед. Какой-то тайный блеск вдруг появился в ее глазах.

– И что же ты там видишь? – спросила она.

– Людей. Ситуации. Саму жизнь. Окна – словно банки с рыбами. У меня даже есть бинокль.

Марта метнула осуждающий взгляд на Игоря.

– На случай особенных ситуаций, – оправдался он.

– А такие бывают?

– Повсеместно. Однажды у себя дома я увидел, как в окне играют дети. Они открывали створки окон и уже были готовы выпасть вниз. Это могло бы произойти очень скоро, если бы я не позвонил их родителям. Я знал этих людей лично и смог предупредить их от беды.

– Но, в целом, это же плохо. Подсматривать.

– Это меня забавляет.

– Значит, ты большой любитель маленьких драм, – насмешливо подытожила она.

– Мне нравится жизнь в любом ее проявлении. Так как весь я пронизан искусством, то вижу его во всем. – Тон Игоря все больше делался театральным. – Когда я замечаю на фоне освещенного окна силуэты людей, то как будто выхватываю их из пошлых будней и даю возможность ожить передо мною, словно актерам театра. Тем самым пассивно участвую в перипетиях их жизней, так сказать, в раскрытии психологических коллизий…

Несколько секунд гробового молчания. Марта, недоумевая, смотрела на Игоря. Вдруг он расхохотался и закрыл ладонью лицо.

– Ну и вздор, – вскрикнула она и тоже засмеялась. – Значит, такое ты этому безобразию даешь объяснение?

– Это правда, Марта, – сказал он с улыбкой. – Я на самом деле увлечен «раскрытием психологических коллизий» и иногда люблю подглядывать за людьми.

Он опустил голову. Волосы скатились на глаза.

Эта манера скрываться за волосами выглядела подозрительно. Хитрый взгляд, за которым все равно невозможно было что-либо прочесть, можно было вовсе не прятать.

Кажется, на его лице едва проявился румянец. Значит, ему все же стыдно за эти свои забавы?