Читаем Сосед-подонок (СИ) онлайн бесплатно

Еще месяц назад Катя и подумать не могла, что скоро ей захочется бросить все и уехать как можно дальше от этого города и людей, которые всегда отравляли ей жизнь.

Она родилась в поселке городского типа с живописным названием «Черный Курган», где почти все население трудилось на спичечном заводе, а в свободное время планомерно спивалось. Семья Кати не была исключением: ее родители пили, сколько она себя помнила. Когда ей было шесть, ее отец напился и уснул в сугробе прямо у калитки их дома. Она была первой, кто его обнаружил. Образ окоченевшего на морозе отца навсегда врезался ей в память.

Катина мать хоть и пила регулярно, но более-менее знала меру и потому до сих пор была жива. Меры она не знала, лишь когда дело касалось мужчин. Через пару недель после смерти мужа она начала пачками приводить домой мужиков, многие из которых не гнушались периодически заглядывать в Катину комнату. И далеко не всегда их намерения были светлыми. На жалобы дочери мать просто махала рукой, мол, хорош сочинять, а не то выпорю. Так продолжалось несколько лет, а потом из тюрьмы вышел дядя Лева, первая любовь матери, и они стали жить все вместе. Вскоре мать и дядя Лева поженились, чему Катя была несказанно рада, ведь он хоть и был крайне неуравновешенным типом, но маленькими девочками никогда не интересовался.

Катя мечтала поскорее вырасти, чтобы получить достойную профессию, заработать денег и вывезти свою мать из этого болота в светлое будущее. Но по мере взросления девочка начинала понемногу проникаться суровыми реалиями: чтобы поступить на бюджет в ближайший ВУЗ, находившийся в другом городе, ей необходимо было посещать подготовительные курсы для абитуриентов. Но денег у ее семьи не было даже на дорогу туда, не то что на курсы. Катя не сдавалась и решила попробовать подготовиться к экзаменам самостоятельно. В итоге, просидев все лето в библиотеке, она так и не набрала проходной балл, потому что одно из вступительных заданий нужно было выполнить на компьютере. Девушка увидела настоящий компьютер впервые за свои семнадцать лет. О том, чтобы сесть за него и взяться за построение диаграммы, и речи не было.

Пришлось устроиться на родной спичечный завод и копить деньги на бухгалтерские курсы. Катя с детства любила цифры и умела с ними работать. Ей всегда казалось, что нет ничего более прекрасного мира чисел. Только там царила столь необходимая ей стабильность, только там все подчинялось правилам, только там не было места хаосу. Так, к своим двадцати годам, все на том же заводе девушка стала помощником главного бухгалтера.

Одновременно с повышением на службе в ее жизнь пришла первая любовь. Валера работал мастером по ремонту конвейеров, мало пил и вообще казался Кате весьма толковым и перспективным парнем. Кроме того, он очень красиво за ней ухаживал и не позволял себе пошлостей, как все остальные ее поклонники. Они начали жить вместе в доме Валериной бабушки, которая недавно скончалась. Поначалу все было нормально — не хуже, чем у всех. Катя даже не заметила, как постепенно ее жизнь начала превращаться в сплошной кошмар. А самое страшное — что долгое время девушка даже не осознавала весь ужас происходящего. Ей казалось, она справится, разберется, сможет вернуть былую идиллию, и этот самообман все глубже погружал ее в зыбучие пески, из которых не было выхода.

Катя шла на работу, по дороге встречая понимающие взгляды мимо проходящих женщин. На улице шел дождь, а ней были солнцезащитные очки. Вчера вечером Валера снова избил ее и, взяв из ее кошелька все деньги, ушел пить с друзьями. С завода его уже давно уволили, и семью содержала одна Катя. Несмотря на алкоголизм и отсутствие средств, Валера продолжал пользоваться бешеным спросом у местных девушек, которых он не гнушался приводить в их с Катей дом. Пару раз она заставала его в постели с очередной любовницей, после чего он избивал ее за то, что она «обломала кайф».

— Опять твой исполняет? — уперев руки в боки, поинтересовалась Людмила Поликарповна, главбух и по совместительству Катина начальница. — Ох, Катька, уезжать тебе надо. Здесь тебе жизни не будет. Может, конечно, схоронишь Валерку, как я Витьку в свое время, и заживешь одна припеваючи. А если нет? Погубит он тебя. — Женщина покачала головой. — Мозги-то у тебя светлые. Могла бы в столицу поехать, с руками бы оторвали в любую бухгалтерию.

— А я уже коплю, — улыбнулась девушка. — Вы только не говорите никому. Правда, на столицу не хватит, но за двести километров вполне смогу уехать. Сниму комнатку, устроюсь на работу и заживу.

— Вот, — одобрительно кивнула Людмила Поликарповна, — это дело. Мне тебя, конечно, не хватать будет — уж больно ты девка толковая — но я желаю тебе добра, так что поезжай. Поезжай, девочка.

Катя шла домой и улыбалась, несмотря на заплывший левый глаз. Ее грела мысль о резной шкатулке, которую она хранила в погребе, и втайне от Валеры откладывала туда деньги. Еще месяц — и она уедет. Уедет, и все у нее будет хорошо. Но дома девушку ждал сюрприз…

Спустившись в погреб, она обнаружила свою шкатулку на полу и без крышки, среди раздавленных соленых помидоров, разбитых банок и сломанных полок. Шкатулка была пустой. Слезы подступили к горлу — Кате захотелось закричать и сломать оставшиеся в погребе полки. Наверху хлопнула дверь. По нестабильным шагам было слышно, что Валера вусмерть пьян.

— Катька! — заорал он сверху. — Я тебя за волоса сейчас, Катька! Деньги от меня вздумала прятать?? От меня, от мужика в собственном доме!

Поднимаясь из погреба, Катя выла и кричала, но не могла вымолвить ни слова. На последней ступени она глянула вверх, и только искры полетели у нее из глаз. Лицо пронзила боль, она не удержалась на лестнице и рухнула вниз, на твердый бетонный пол. На нее полетели деревянные полки вместе с тяжеленными трехлитровыми банками. Валера спускался в погреб — слышались его глухие, неровные шаги по скрипучей лестнице.

Спустившись, он сгреб кричащую Катю за шиворот, ударил по лицу и швырнул обратно на пол. Затем сел рядом, собрал с пола раздавленные помидоры и, размазывая их по Катиному лицу, проговорил:

— Кричать будешь — я тебе, сука, зубы выбью. Завали свою варежку, жри томат!

Напоследок залепив Кате пощечину, Валера полез обратно в дом. Рыдая и корчась от боли, девушка так и осталась лежать на холодном полу. Через некоторое время в доме стало тихо, и она медленно поднялась из погреба. Открыв дверцу в полу, осмотрела комнату: опрокинутый стул, пара пустых бутылок, футболка Валеры и его ботинки валялись по разным углам. Тихонько, на цыпочках, Катя пошла в ванную. Увидев себя в зеркале, она зарыдала. Ее слезы смешались с кровью, отчего вкус во рту стал омерзительным, животным — то был вкус страха и боли. Зрение затуманилось от слез, и девушка решила умыться. Холодная вода из-под крана жгла ее окровавленные скулы. Снова взглянув в зеркало, позади себя она увидела Валеру и оцепенела.

— Подвинься, корова, — оттолкнув Катю, он принялся испражняться в ванную. Девушка попятилась к выходу. — Ка-тю-ша, ты это куда, а? Мы еще не закончили разговор.

Забыв застегнуть ширинку, Валера двинулся в ее сторону. Катя побежала в гостиную и едва не рухнула на пол, споткнувшись об опрокинутый стул. Валера захохотал, достал из кармана скомканные деньги и начал трясти их в кулаке.

— Гляди, Катенька, мои деньги! Мой дом — мои деньги. Таков закон. Понятно тебе, тупорылой?

Катя закивала головой, но, видимо, такой ответ не понравился Валере — он отвесил ей пощечину сначала по левой, а затем и по правой щеке. Скомканные в его кулаке деньги рассыпались по полу. Пошатываясь, Валера начал собирать купюры и пихать их в карманы. Пока он был занят, Катя, собрав последние силы, выбежала из дома. Она направлялась к матери — единственному человеку, который должен был понять, приютить и утешить.

Оказавшись в доме своего детства, девушке не стало легче, на ее плечи обрушился груз прошлого. Ноги ее подкосились и она, рыдая, прислонилась к стене. В коридоре возникла мать. Она была пьяна. Уперев руки в боки, женщина поинтересовалась, с чего это вдруг ее дочь врывается в дом в разгар вечера пятницы. Катя рассказала, что случилось, и попросила позволить ей остаться. Мать позвала кого-то с кухни. Две красные рожи показались из-за угла. То были ее новые «друзья», которые снимали у нее бывшую Катину комнату. Пару лет назад дядя Лева опять сел за убийство, и матери нужно было на что-то жить и с кем-то спать. А тут сразу два ухажера.

— Катька моя опять битая, — заплетающимся языком поведала им мать. — Она с вами поспит, не против?

Красные рожи расплылись в хищной улыбке и согласно закивали.

— Ну вот и порешали. — Повернувшись к дочери, женщина представила той своих постояльцев: — Знакомься — Анатолий, Геннадий.

— Мама! — взмолилась Катя. — Пожалуйста, можно я буду спать одна? Это же моя комната!

— А платить чем будешь? За бесплатно я тебе комнату освобождать не стану.

— Я смогу заплатить только в следующем месяце. Сейчас у меня нет денег, он все забрал!

— На нет и суда нет. Иди обратно к своему суженому. Поди не погонит.

— Не пойду, он же меня убьет!

— Толик с Генкой мне уже за два месяца заплатили. А тебе нужно быть мудрой. Я вот всю жизнь живу, и ничего — до сих пор никто не убил.

— Мама!

— Я уже двадцать пять лет мама, — рявкнула женщина. — Тебе уже пора своей головой думать, а не держаться за мамину юбку.

Мать и ее постояльцы удалились на кухню. Тут же зазвенели стаканы, и раздалось громкое чавканье.

— Мама, мамочка! — Катя съехала спиной по стене, обхватив колени руками. — Мама, за что ты со мной так…

Так она просидела минут пятнадцать, пока Анатолий не вышел в туалет и начал зазывать ее в комнату. Катя молча поднялась на ноги и вышла вон. На улице было холодно, морозный осенний ветер продувал насквозь. Девушка брела по пустынным улицам: куда и зачем — она не знала. Ноги сами привели ее обратно к дому Валеры, где тот обнаружился спящим на диване со спущенными штанами, из карманов которых торчали смятые купюры. Катя ушла в ванную комнату и долго смотрела на себя в зеркало. Запекшаяся кровь, разодранные скулы, синяк под глазом, порезанные осколками губы. Ее локти были ободраны, тут и там на руках и ногах виднелись порезы от стекла, волосы слиплись от баночного уксуса и крови.

Она залезла в душ и долго скребла себя мочалкой, желая смыть не только кровь, но и всю свою боль. Вымыться от этого поганого, вонючего, пропахшего водкой и спичечной серой места. Покинув ванную, она тихонько уселась в спальне и заглянула в свой телефон. На экране сияло сообщение: «Привет, Катюшкин! Как ты там?». Это была Лариса, Катина подруга детства, единственный родной для нее человек. Они ходили вместе в сад, а потом и в школу, всюду были вместе. Родители Ларисы пили похлеще Катиных, поэтому Катя часто приводила ее к себе ночевать, отдавала свои вещи, делилась игрушками и едой. Боевая Лариса, в свою очередь, всегда защищала подругу от нападок в школе. Они были одни друг у друга и стояли друг за друга горой. А потом Лариса собрала сумки и уехала покорять Екатеринбург. Она звала с собой Катю, но та не нашла в себе сил оставить мать.

Все это время подруги не теряли связи и продолжали дружить. Даже несмотря на то, что Лариса стала настоящей бизнес-леди и ее круг общения состоял исключительно из обеспеченных людей.

Глядя в экран телефона, Катя попыталась улыбнуться, но ее губы пронзила боль. Она не хотела в очередной раз жаловаться и ответила кратко: «Все в порядке, дорогая. Все по-старому. Расскажи лучше, что там у тебя? Жду-не дождусь продолжения истории с тем австралийцем!». После этого Катины глаза сомкнулись от усталости и стресса.

Ее разбудил шум. Это был Валера, тщетно пытающийся найти выключатель в туалете. Когда его терпение лопнуло, он чертыхнулся и начал испражняться прямо там, где стоял. Катя знала, что через пару минут весь дом пропахнет алкогольной мочой, и ей придется мыть мол. Она затаилась в ожидании, когда Валера ляжет обратно на диван, но тот упал рядом в ней на кровать, навалившись на нее всем телом.

— Зинка… Ублажишь? А Катька-то, кстати, дочь твоя непутевая, пыталась украсть мои деньги в моем же доме. В моем доме, Зин. Найди на нее управу, иначе я за себя не в ответе.

Валера стиснул девушку и начал елозить по кровати, но, не получив ответа, забылся сном. Катя бессильно ревела, пытаясь выбраться из-под вонючего тела. Ее сердце сжималось от боли и лжи, в носу стоял запах спичечной серы с примесью алкоголя и лука.

Наконец, выбравшись из-под тяжелой туши, девушка в ярости начала собирать сумку. На часах было два часа ночи. Она понятия не имела, куда пойдет, но была твердо уверена: уже утром ноги ее не будет в этом прогнившем городе. Покидав в сумку кое-какие вещи и документы, Катя взяла телефон и увидела новое сообщение от Ларисы: «Позвони мне, котик, завтра же! У меня отличная новость!». И Катя позвонила.

— Привет, ты чего это?

Сонный голос Ларисы был таким теплым, таким родным, что Катя тут же разрыдалась в трубку. Подруга моментально проснулась и начала расспрашивать о случившимся.

— Котик, я за тобой приеду, — выслушав несвязную Катину речь, заявила Лариса. — Сейчас же в машину сяду и приеду! Слышишь? Ты только дождись меня.

— Нет-нет, не надо! Куда ты поедешь ночью? Я сама, так будет быстрее. Сейчас соберусь, добегу до станции, а оттуда к тебе. Первый автобус, кажется, в шесть утра уходит, я как раз успею.

Еле уговорив Ларису оставаться дома, Катя сорвалась с места. Мигом собрала все оставшиеся деньги, что валялись на полу, скомкала их в карманы халата, накинула пальто и сунула босые ноги в старенькие угги. Валера начал что-то мычать себе под нос. Испугавшись, что он проснется, девушка схватила дамскую сумку с документами и выбежала во двор. Она напрочь забыла о дорожной сумке с вещами, которую собрала в гостиной.

Катя что есть мочи бежала через спящий в алкогольном кумаре город. Мимо проносились покосившиеся заборы, пустыри, заброшенная стройка, родные школа и детский сад, продуктовый магазин… Выбитые стекла и сорванные с петель двери брошенных домов, казалось, провожали девушку своим скрипом и свистом. Ее бросало то в жар, то в озноб. Будущее одновременно пугало и манило. Казалось, что выхода нет, но в тот же момент она знала, что бежит к свободе.

Оказавшись на автобусной станции, Катя просунула деньги в окошко и уверенно произнесла:

— Один взрослый билет до Екатеринбурга, пожалуйста.