Читаем Я не сдамся! онлайн бесплатно

Однажды вечером Маша как обычно стояла у плиты. Так проходил почти каждый ее день, но девушка не жаловалась на судьбу — ей искренне нравилось заботиться о доме. Нравилось создавать уют и готовить еду для своего возлюбленного, ждать его по вечерам и встречать с радостным возгласом и счастливой улыбкой. Так и должно быть в отношениях, считала она.

Дима был для нее всем: светом, радостью, ее отрадой. Она любила в нем все, и даже его маленькие недостатки казались ей чем-то совершенным.

После окончания университета парень сразу же ударился в работу, чтобы Маше не пришлось думать о насущном и она могла концентрироваться на доме и быте. До знакомства с ним девушка имела две низкооплачиваемые работы, на которых работала по вечерам и ночам. А утром и в течение дня получала высшее образование на бюджетном отделении. Иногда на сон у нее оставалось всего пара часов. Такой график привел к эмоциональному выгоранию и серьезным проблемам со здоровьем — вот тогда и появился Дима.

Он был словно ангел, посланный с небес. В буквальном смысле спас ее, окружил вниманием и заботой, после чего отношения перешли на новый уровень. Дима почти сразу предложил девушке переехать к нему и так на этом настаивал, что она была не в силах отказать. Кроме того, на тот момент была уже по уши в него влюблена.

Почти год все шло идеально, и влюбленные много времени проводили вместе, но в последние месяцы Дима стал слишком много работать. Задерживался минимум на несколько часов, а работы все прибавлялось и прибавлялось. Маше было очень его жалко, она прекрасно помнила, как тяжело даются деньги, но на все ее попытки поговорить об этом, парень лишь отмахивался, мол, я же мужчина и должен много работать. Когда она заговаривала о своем собственном трудоустройстве, он и вовсе воспринимал это в штыки: «Нам хватает денег, любимая. Тем более, много ты все равно не заработаешь, поэтому лучше будь дома, хорошо?».

Помешивая рис, который варился к ужину, Маша в который раз поймала себя на мысли, что что-то здесь все равно не так. Дима, конечно, мог уставать, мог злиться, но раньше он в любом состоянии был готов провести с ней жаркую ночь, а сейчас таких ночей за последние месяцы можно было пересчитать по пальцам. Кстати, именно пару месяцев назад в фирму, где работал Дима, устроилась новая сотрудница по имени Надежда. Маша не страдала паранойей и ей претила одна мысль о слежке за любимым, но однажды эта самая Надежда случайно поставила лайк на ее пост и тут же его удалила. Безо всякой задней мысли Маша пролистала ее ленту и обнаружила, что новенькая довольно активно общается с Димой. В ее историях и публикациях не было ничего предосудительного, однако их общение явно переходило профессиональные границы. Апофеозом стало сэлфи, где Надя сфотографировала себя с Димой прямо на его рабочем месте и оставила подпись «Лучший босс 3».

«Возможно я все преувеличиваю, и это просто корпоративная этика… — успокаивала себя Маша, засыпая в тарелку панировочные сухари для котлет. — Но мне станет куда спокойнее, если мы откровенно поговорим, и он сам мне скажет, что у нас все хорошо, и мне не о чем волноваться».

Маша терпеливо дождалась, когда Дима вернется с работы. На этот раз он пришел вовремя, даже чуть раньше, поэтому девушка решила отложить неприятный разговор. Было бы странно делиться с любимым своими сомнениями, когда он не дал для этого никакого повода.

— Привет! Я так рада, что ты сегодня пораньше! — Она выбежала из кухни и кинулась ему на шею. — Давай, раздевайся скорее, там твои любимые рубленые котлеты.

Маша заботливо принялась расстегивать Димино пальто, но он словно весь окаменел.

— Что-то случилось, Дим?

Он положил ей руки на плечи и скорбным голосом произнес:

— Маш, нам нужно поговорить. — От него немного пахло алкоголем, но он не был пьян.

— Может, сначала поешь?

— Маш, — он слегка сжал ее плечи, — я уже поел. Выслушай меня, хорошо?

Девушка уже знала, что он собирается сказать, но разум отказывался это принимать.

— Дим, я очень тебя люблю, ты же знаешь?

— Знаю. Я тоже. Но у нас с тобой все равно не клеится. Ты и сама это видишь.

— Что не клеится?

— Да все.

— У тебя другая?

— Нет, ты неправильно меня поняла. Послушай…

Он что-то говорил, жестикулировал, но картинка словно замерла. Маша поняла все по выражению его лица, по холодности его глаз, по легкому запаху алкоголя, что смешивался с цветочным ароматом женских духов.

— Ее зовут Надя, я права?

Дима лишь вздохнул и попытался притянуть Машу к себе, но она оттолкнула его и после этого уже не смогла удержать слез — те полились ручьями из глаз.

— У нас с ней ничего не было, если ты об этом. Дело вообще не в ней, а в нас с тобой. Тут ничего не поделаешь. Наши отношения… короче, извини, но я не могу их продолжать, вот и все.

— Вот и все… — Маша присела на пуфик и схватилась за живот, что-то внутри скрутилось в тугой узел.

Дима просто стоял рядом с ней и молчал, то ли раздумывая, какую бы еще ложь сказать, то ли просто пережидая, пока девушка заговорит сама.

Маше действительно понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя — она не было склонна к драме, привыкла обрубать на корню. И все же, когда она начала говорить, ее голос срывался:

— Я так понимаю, теперь мне нужно съехать.

Дима присел рядом с ней на корточки:

— Я тебя не выгоняю и не выгоню. Живи здесь, сколько понадобится.

— Жить без тебя? А где будешь ты?

— Не волнуйся, поживу у родителей. Ладно, спасибо за котлеты, но я поеду, Маш, не могу тебя видеть в таком виде.

— Куда ты поедешь, ты же выпил?

— Я на такси, не волнуйся. Сейчас только возьму кое-какие вещи.

Наскоро собрав небольшую спортивную сумку, куда были отправлены трусы, носки, дезодорант, принадлежности для бритья и зубная щетка, Дима направился к выходу. В этот момент внутри девушки сломался какой-то барьер, который все это время удерживал ее от унижения.

— Дима, не уходи! Пожалуйста, останься хотя бы сегодня! Пожалуйста. — Маша снова сорвалась на плач.

Дима ничего не ответил. Просто вышел из квартиры, захлопнув дверь.

В наступившей тишине Маша слышала, как журчит вода в трубах, как стучат двери лифта, как смеются люди во дворе. Она закричала, закричала настолько сильно, насколько могла. Затем опустилась на колени и легла на пол, продолжая плакать.

Одно мгновение — и ее жизнь рухнула с вершины счастья в непроглядную темную пропасть…

Она не помнила, сколько вот так пролежала ничком у входной двери. Пришлось вставать, когда к ней подошел кот. До этого он просто сидел и непонимающе смотрел на происходящее, а потом все-таки решил подойти вплотную. Он уткнулся в ее раскрытую ладонь носом, а, когда не получил реакции, сделал это еще раз и еще.

— Ты прав, Маркиз, ты прав. Уже встаю.

Маша поднялась, взяла кота на руки и пошла с ним на кухню.

— Все хорошо, кроличек, тебе нечего бояться. Просто иногда людям нужно немного побыть странными, погоревать, возможно, даже поваляться на придверном коврике. Это помогает им осознать всю нелепость происходящего и прийти в себя. Видишь? Я уже в порядке. Сейчас ка-а-к накормлю тебя, обалдеешь всем своим кошачьим балдежом!

Положив коту корм из банки, девушка села за кухонный стол и уставилась в пустую тарелку. Аппетит пропал напрочь, так что вся приготовленная еда так и осталась нетронутой. Руки сами потянулись к смартфону. Аккаунт Нади. Куча новых историй… На последней из них было сфотографировано ее загорелое бедро с мужской рукой на нем, а внизу подпись: «Долгожданный вечер с любимым». Эту руку Маша узнала бы из миллиона похожих.

Дима. С ней. Прямо сейчас.

Девушка отключила телефон, шатаясь, дошла до кровати в спальне, укрылась одеялом, свернулась калачиком и уснула самым кошмарным и беспокойным сном за последние много лет.

Два следующих дня прошли как в бреду. Маша лежала пластом на кровати, а подушка была вся мокрая от слез. Маркиз чувствовал, что дело совсем плохо и всячески, как мог, помогал хозяйке справиться с горем. Ложился рядом к ней под бок и согревал своим теплом, словно говоря: «Я рядом, Маша, я с тобой. Никогда тебя не брошу и не предам».

Ей было больно находиться в этой квартире, где каждый миллиметр напоминал о нем и о том, как им было хорошо. Дима любил ее, очень любил. Правда, хватило его всего месяцев на восемь. Маша точно не помнила, когда впервые почувствовала, что между ними прошел холодок. Она всячески гнала от себя дурные мысли, но, как оказалось, женское чутье ее не подвело.

Теперь девушка понятия не имела, как жить без него. Как радоваться солнцу, улыбаться, строить планы… Без него уже ничего не хотелось.

Он был первым во всех смыслах. Даже поцеловалась она впервые именно с ним. Дима заботился о ней, поддерживал, когда ей пришлось взять академ и в универе. Говорил, что потом поможет ей восстановиться, а пока ей не стоит ни о чем переживать. И все было хорошо, правда хорошо. Ему нравилась ее хозяйственность, нравилось, что она милая домашняя девочка, а она с удовольствием вила семейное гнездышко, совершенствовалась в кулинарном мастерстве и каждый вечер с трепетом в груди ждала его с работы.

Видимо, со временем ему это наскучило, не хватало огня, страсти, электрических разрядов. Теперь все это он получал от ухоженной длинноногой Нади.

У нее были пухлые губы, слишком неестественные, чтобы верить в их натуральность, а еще большая грудь, нарощенные ресницы и волосы, татуировка «Bad Bitch» на руке сбоку. Надя была прямой противоположностью Маше. Дима в шутку называл ее Меридой, именем рыжеволосой девочки из диснеевского мульфильма. У Маши были точно такие же непослушные вьющиеся и очень густые волосы. Да и цвет почти не отличался. Немного веснушек на носу, низкий рост, обычное лицо. Слишком простое, если сравнивать его с Надиным.

Дима не звонил. Лишь один раз написал, спросил, все ли нормально. «Все хорошо», — соврала Маша в ответ. Она понимала, что давить на жалость бесполезно. Он спит с другой, проводит с ней время и не спешит возвращаться домой. Все слишком очевидно, чтобы продолжать надеяться.

Маша не надеялась. Она всеми силами старалась принять новую реальность, но получалось слабо. Ее хватало лишь на кота: покормить его, поменять водичку в миске, убрать лоток. После этого она снова падала на кровать и плакала, плакала, плакала.

А на третий день в дверном замке вдруг начал проворачиваться ключ. Дело было вечером, как раз в то время, когда Дима должен был вернуться с работы. Маша вскочила с кровати — это он! Либо приехал, чтобы взять кое-какие вещи, либо пожалел, что решил расстаться. Надежда вспыхнула в Машиной груди, словно сигнал маяка в шторм. Она наскоро причесала волосы, утерла слезы, переоделась в домашний халатик.

— Пожалуйста, пожалуйста, — шептала она, кружась по комнате юлой и убирая зареванные влажные салфетки в ящик комода, поправляя кровать, — скажи мне, что ты жалеешь. Не надо даже извиняться, я готова простить тебя и так. Просто будь рядом, а больше мне ничего не надо.

— Маша? Ты там? — раздался требовательный голос из прихожей.

В эту секунду девушку постигло такое разочарование, что стало физически больно. Голос принадлежал не Диме, а его матери. Через пару мгновений та возникла на пороге комнаты. Брови-ниточки, юбка-карандаш, ярко-алые губы, скептически сжатые до размеров детского бантика, строгий, но элегантный пучок на голове. Хмурясь, она оглядела Машу и кивнула в сторону кухни:

— Пойдем поговорим.

— Да, Любовь Геннадьевна, уже иду.

Димина мама никогда не признавала Машу, не считала ее ровней и не относилась к ней как к девушке своего сына. Однажды Маша услышала обрывок разговора, в котором Любовь Геннадьевна выговаривала Диме примерно следующее: «Помяни мое слово, я людей насквозь вижу. Эта твоя Маша полруки тебе оттяпает вместе с куском, которым ты ее угощаешь. Детдомовские — они все такие. По головам пойдут лишь бы добиться своего. А если они еще и из провинции, то вообще грудой костей проложат себе лестницу наверх и не поморщатся. Тебе что, девок мало? Нужно было тащить в дом эту беспризорницу? Ты даже не знаешь, кем были ее родители. Наверняка, какие-нибудь пропащие необразованные маргиналы из села на краю страны. Не удивлюсь, если эта девица вообще рождена от порочной родственной связи. Фу, мерзость. Как представлю, что ты с ней спишь, аж переворачивается все внутри…»

Маша робко вошла в кухню. Шумел электрический чайник, переливаясь неоновыми огнями, были настежь распахнуты дверцы шкафчика, где хранились сладости к чаю. Димина мать ела зефир.

— Здравствуйте, Любовь Геннадьевна. Извините, что так не убрано, я…

— Знаю, — отмахнулась та. — Дима мне рассказал. Ничего, другого себе найдешь, парней в Москве полно. Садись, нужно все обсудить.

Маша села, положив дрожащие руки на колени. Следом на кухне появился кот. Любовь Геннадьевна скривилась:

— Ты в курсе, что кошки переносят опасные заболевания?

— Маркиз здоров и привит. Когда я его нашла, сразу повезла в клинику на осмотр.

— Так тебе там и сказали, что кот заразен. Это же не человек, а всего лишь животное. Думаешь, кто-то всерьез будет их диагностировать? Бешенства да лишая нет — и ладно.

— Но…

— Так. — Женщина сделала себе кофе и села напротив. Слева, на верхней губе у нее прилип кусочек зефира. — Не буду ходить вокруг да около. Съезжать тебе пора. Работу уже нашла?

— Я… Но ведь прошло только два дня… — растерялась Маша.

— Только два дня? — подняла бровь собеседница. — Девочка, ты живешь в Москве. За два дня можно найти четыре работы, крышу над головой и нового жениха. Было бы желание. А у тебя, как я посмотрю, его нет. Ну оно и понятно: неплохо устроилась за счет Димки, так ведь?

— Любовь Геннадьевна, мне никогда ничего не было нужно. Я просто люблю его, вот и все.

— Сказки эти будешь товаркам своим рассказывать.

Маркиз прыгнул на соседний стул рядом с Машей. Димину мать всю перекосило. Она схватила вафельное полотенце и погнала кота в коридор, после чего закрыла за ним дверь, а полотенце швырнула в раковину и залила его средством для мытья посуды.

Такого Маша стерпеть не могла. Она приподнялась с места и процедила:

— Не смейте. Трогать. Моего кота. Про меня можете говорить что угодно — переживу, но его в обиду не дам.

Любовь Геннадьевна усмехнулась:

— Вот она, натура-то, и полезла. Истинная суть. Дался мне твой кот, бестолочь. А теперь села и послушала, что скажу. Значит, так. Даю тебе время до завтрашнего вечера. Завтра в шесть вечера сюда придет бригада ремонтников, а ты уйдешь на другое место жительства. И попробуй только забрать, что тебе не принадлежит, — мигом засажу. Все усвоила?

— Но Дима сказал, я могу пожить здесь какое-то время…

— А про то, что у него через месяц свадьба и невеста на третьем месяце, он тебе, случайно, не сказал??

— Что… какая невеста? Как? Он не мог!

— Чего он не мог? Симпатичной девахе из хорошей семьи ребенка заделать? Ты что думала, одна на всем белом свете с щелью промеж ног? Это Москва, девочка. Здесь такие, как ты, никому не конкурентки.