Читаем Сопутствующий ущерб (СИ) онлайн бесплатно

Все в этом маленьком захолустном городе, где он вырос, вызывало у Артема отвращение. Ему было противно, мерзко здесь находиться. Проходить мимо серых заброшенных зданий и побледневших от времени и выбросов домов, наступать на неровный, чуть припорошенный грязным снегом асфальт, видеть людей — тех самых, что шесть лет назад равнодушными взглядами наблюдали за бедой их семьи и оставались совершенно безучастны. 

Обеспокоенные только собственным благополучием, они быстро выбрали сторону — сильного, наделенного властью, — и вскоре стали глядеть на истинную жертву с презрением: одним своим существованием сестра Артема служила молчаливым укором их совести. Их семье больше не было места среди благопристойных горожан с идеальной репутацией. 

Артем ненавидел этот город. Ненавидел за все, что произошло здесь с его сестрой. 

Ненавидел, но был вынужден вернуться. Потому что однажды обещал отомстить за то, что сделали с Настей.

Сейчас, когда маховик правосудия — действительного, а не купленного, — был раскручен, дышать местным воздухом казалось чуть проще. Скоро все виновные заплатят по счетам. Артем даже не старался скрыть едкую усмешку, быстром шагом пересекая знакомый двор, и смело встречался взглядом с редкими прохожими. 

Он знал многих из них. Презирал. Не хотел иметь с ними ничего общего. Однако наконец-то пошатнуть их простой черно-белый мир до самого основания было приятно. Пусть и медленно, местное общество начинало бурлить, почувствовав загорающуюся под ногами землю. 

— …Эй! Постойте! — За его спиной послышались быстрые шаги. Артем не обернулся: голос был ему незнаком. — Постойте же! Артем… — Заминка, громкое дыхание. — Артем… Романович! 

Он остановился и неохотно развернулся. 

Навстречу ему торопливо шла запыхавшаяся, растрепанная девчонка. Покрасневшее то ли от холода, то ли от спешки лицо заслоняли выпавшие из-под огромной вязанной шапки светло-каштановые волосы, темные брови хмуро нависали над широко распахнутыми глазами — ненавидящими и нацеленными только на Артема. 

Он мог с уверенностью сказать, что видел ее впервые жизни и понятия не имел, чем успел заслужить столь яростный гнев незнакомой ему соплячки. 

— Вы! — выпалила она, замирая на расстоянии метра. — Вы… 

Артем вопросительно поднял бровь. 

— С кем имею честь?.. 

Девчонка фыркнула. У Артема возникло желание выяснить, ни прямиком ли с уроков она примчалась сюда: до того детским ему показалось ее поведение. 

— Из-за вас мой отец в тюрьме, — проговорила она сквозь зубы; ее взгляд полыхнул от ярости. 

— А… — Артем чуть склонил голову, теперь рассматривая девчонку перед с собой с некоторым интересом. — Что тебе нужно? 

Его вопрос привел ее в растерянность. Открыв рот, она не издала ни звука, словно сама не знала, зачем искала с Артемом встречи. 

— Зачем вы это делаете? — ответила она наконец. 

— Делаю что? — Он не собирался облегчать ей задачу или вести дружелюбную беседу. 

Очевидно разозленная его беззаботным тоном, девчонка возмущенно выдохнула:

— Вы подставляете моего отца! — Ее голос резко взлетел и также скоро угас: — Он не виноват. Зачем?.. 

— Не виноват? — Артем ощерился. — Это он тебе так сказал? 

— Я знаю! — нелепо задрав голову, она бросила на него самоуверенный взгляд. 

Он зло хохотнул и, ступив ближе, навис над безымянной дочерью своего кровного врага. Злость и ненависть выжигали его изнутри, желание растоптать, уничтожить — все и всех, — боролось с разумным пониманием ситуации: девчонка понятия не имела, о чем сейчас говорит. 

— Знаешь? — уточнил он язвительно. — Откуда? У меня есть доказательства. Железобетонные. А что есть у тебя? 

В ее взгляде появилось сомнение. Мелькнул и исчез ужас, а затем весь ее облик вдруг стал другим. Преисполненным намерения добраться до истины вопреки страхам. 

— Я хочу увидеть эти доказательства, — сказала она требовательно. 

Артем молчал. Он не не знал, готов ли правдой разрушить ее жизнь, раскрыть ей глаза на преступления отца и показать, что тот — чудовище. 

Чудовище, шесть лет назад загубившее другую девушку примерно ее возраста. 

Наконец Артем, нарушая тишину, с равнодушием произнес: 

— Не лезь во взрослые дела. Мала еще. 

Два с половиной месяца назад 

Столичный аэропорт — той самый, из которого Артем шесть лет назад улетел в совершенно другой мир, — гудел от переизбытка людских голосов, жужжания движущихся багажных каруселей и трескучего шума беспрерывных информационных объявлений. Пассажиры один за другим хватали с текущей извилистым ручьем ленты свои чемоданы и затем исчезали за ближайшим поворотом, где располагались последние на их долгом пути турникеты.

Артем с настороженным любопытством осматривался по сторонам: память отказывалась выдавать ему четкие картинки прошлого, и окружающая обстановка казалась по большей части чужеродной. Было странно повсюду слышать русскоязычную речь, не замечать по привычке указатели на английском и видеть родные буквы и слова.

Он не мог сказать, что сейчас чувствовал себя дома. Уже давно домом ему стала другая страна, а здесь… здесь не осталось никого и ничего. Кроме старшей сестры и матери. Однако даже ради двух самых главных женщин в своей жизни Артем не рвался на родную землю.

У его внезапного возвращения имелась веская причина, сообщать о которой ни матери, ни сестре, что сейчас дожидалась его в зоне для встречающих, он не планировал. Он знал, что они не одобрят.

Знал, что мать опять сгорбится, будто пытаясь стать меньше и незаметнее, и испуганно потупит взгляд. Знал, что Таня не найдет себе места от волнения за его безопасность и наверняка доведет себя до нового срыва.

Впрочем, им и незачем знать об истинных причинах его визита. На этот раз Артем сбережет их покой.

С силой сжав ладони в кулаки, на мгновение он подумал об оставшемся в мрачном прошлом девятнадцатилетнем мальчишке, который оказался не способен повлиять на происходящий с его семьей кошмар. У того Артема, на радость его врагам, не было ни денег, ни связей, ни понимания устройства прогнившей от и до системы. В той заведомо проигранной битве силы оказались унизительно неравны.

Артем зло усмехнулся собственным мыслям. Теперь все сложится иначе.

На ленте наконец появился и его багаж. Одним движением Артем подхватил чемодан и быстро зашагал вперед, находу растягивая губы в беззаботной улыбке.

— Темка! — Сестра кинулась к нему навстречу, едва он пересек турникет.

— Танюха! — Обхватив сестру за талию, он закружил их обоих в приветствии, искренне наслаждаясь родным теплым смехом.

— С возвращением! — Сияющими от радости глазами она принялась внимательно рассматривать его сверху вниз, словно верила, что за месяцы с их последней встречи Артем мог значительно измениться. — Ты что, похудел?

Он хмыкнул и не удержался от классической поддевки:

— Ты как бабушка. Возраст уже берет свое?

Таня, не раздумывая, мстительно ткнула его кулаком в плечо.

— Поговори мне тут, малявка.

Артем довольно улыбнулся и кивнул в сторону дверей.

— Пойдем, старушка.

— Пойдем. — Взяв его под локоть, Таня продолжила говорить: — Я вызову такси, а ты пока рассказывай, что нового в твоей прекрасной забугорной жизни.

— Такой уж и прекрасной? — Он бросил на сестру лукавый взгляд.

Та, не отрываясь от телефона, парировала:

— Угу. Работаешь в Силиконовой долине, встречаешься с красоткой-моделью, водишь спорткар, — перечислила она скучающим тоном. — Продолжать?

Артем коротко рассмеялся. Былая тяжесть в груди постепенно исчезала.

— Я тебя услышал.

— Ну так что? — Закончив с заказом такси, Таня вернула все свое внимание к брату.

— Что? — переспросил он самым безвинным выражением лица.

— Я тебя сейчас стукну, — предупредила она, вызывая у Артема очередную улыбку.

— Да все как обычно. — Он пожал плечами. — Работаю.

— Ты в курсе, что всегда мне это говоришь? — спросила она. — Только это.

В ответ Артем послал Тане многозначительный взгляд:

— Это потому что я действительно работаю.

— Не сомневаюсь. И все-таки, — протянула она, заговорив будто невзначай, — как там Дейзи?

Он закатил глаза.

— У Дейзи все отлично.

— А у вас с Дейзи? — Таня, ожидаемо, не собиралась отступать.

Артем же отчаянно надеялся, что такси приедет раньше, чем его заставят в подробностях поведать о каждом прожитом в Калифорнии дне.

— У нас с Дейзи тоже, — заверил он сухо.

— Точно? — В Танином голосе зазвучало сомнение.

— Возможно она не совсем довольна тем, что я не взял ее с собой, — признался Артем с неохотой. Вспоминать последний разговор с Дейзи было неприятно.

— А почему ты не взял ее с собой? — Таня посмотрела на него с беспокойством.

— Потому что в ее присутствии нет необходимости.

Рядом с ними остановилось такси. Артем немедля шагнул вперед, лишая Таню шанса продолжить разговор. Лгать больше необходимого не хотелось, но и честно объяснить, что скрывать свои планы от двух женщин поблизости несколько проще, чем от трех, он не мог.

Разумеется, Дейзи тоже не знала правды, и теперь не желала отвечать на его сообщения и звонки. Медленно выдохнув, Артем сжал челюсти в попытке усмирить поднимающееся со дна чувство вины.

Его приоритеты были расставлены давно. Раз и навсегда.

Если месть обойдется ему отношениями с Дейзи, значит, так тому и быть.

Внутри салона такси Танины расспросы прекратились, чему Артем искренне обрадовался. Ему были понятны причины сестринского любопытства, однако за годы, проведенные на расстоянии от самого близкого человека, он утратил склонность к откровенным разговорам. Или, что вернее, откровенность больше не давалась ему с прежней легкостью.

Шесть лет назад, сразу после Настиных похорон, Таня и он здорово сблизились, оставшись друг другу единственной надежной опорой. Отца давно не было в живых, и вместе с ним ушли связи, знакомства и друзья. Мать едва ли присутствовала в реальности осознанно, а ряды немногочисленных родственников стремительно поредели.

Они остались одни.

Артем ненавидел себя в тот год. За то, что забив на просьбу матери, не стал встречать Настю с работы. За то, что после мог лишь молча наблюдать за тем, как его сестра, не найдя среди окружающих ни сочувствия, ни малейшего желания выяснить правду, прежде чем вынести приговор и поставить клеймо, сходит с ума от отчаяния.

Насте не верили, потому что верить ее словам было опасно. Родственники, соседи, знакомые и друзья предпочли закрыть глаза и отвернуться от правды. Ради собственного благополучия.

Тогда Тане только-только исполнилось двадцать четыре, Насте — двадцать один, Артему не было двадцати. Их бесконечные попытки тягаться с местными власть имущими заканчивались на старте.

Заявления о преступлении не принимались вовсе или «терялись» пару недель спустя, расследования не начинались или закрывались за отсутствием состава преступления, местные СМИ публиковали заказные статьи, где поливали грязью их семью, с особенным удовольствием — Настю. Изгаляясь в вариациях эпитетов и метафор, намеков и прямых обвинений, читателей подводили к одной приятной мысли: девица несерьезного поведения решила привлечь к себе внимание и вытянуть из уважаемых горожан деньги.

Люди верили. Перешептывались друг с другом, намеренно повышая голоса, если мимо проходила Настя или другие члены их семьи.

Артем ввязывался в драки почти ежедневно, как, впрочем, и Таня — ее не останавливало ни число противников, ни их половая принадлежность, — с расцарапанными лицами ходили и молодые парни, и взрослые женщины. Настя же яростно спорила, намереваясь добиться справедливости во что бы то ни стало. Позднее, уверившись в том, что ее правда никому не нужна, она просто перестала выходить из квартиры.

Тогда Артем думал, что ничего хуже уже не произойдет, что они проиграли битву и теперь должны, бесшумно скуля, зализывать раны в темном углу, пока все вокруг не забудут об их существовании. Он, как и всегда, оказался слеп по отношению к главному.

— Тем. Тема-а-а! — Его бесцеремонно дернули за рукав куртки.

— Да? — Обернувшись, он поймал Танин напряженный взгляд.

— Все хорошо?

Артем кивнул и попытался растянуть губы в беззаботной улыбке.

— Конечно.

Обеспокоенность и скептицизм в чертах ее лица поблекли, но лишь немного.

— Ты уже что-нибудь запланировал на время своего отпуска? — поинтересовалась она, не подозревая, что менее желанного вопроса для Артема сейчас и быть не могло.

Он много раз представлял, что и как будет говорить, обосновывая необходимость поездки в родной город, и тем не менее боялся показаться недостаточно убедительным. Обычно Таня без особых затруднений определяла его ложь.

— Не то чтобы. — Он пожал плечами; у него еще есть время решить, рассказывать ли сестре даже о части своих планов. — Определюсь в процессе.

Она бросила на него насмешливый взгляд и покачала головой.

— Всегда ты так. Ты никому из знакомых не писал, что прилетаешь?

— Нет. — Кроме Тани здесь у него не осталось близких людей. — Но послезавтра надо будет пересечься с Пашкиным батей, передать ему кое-какие вещи, — сообщил он ровным голосом, мысленно себя похвалив: ни слова неправды.

Впрочем, его сестра словно знала, что Артем о чем-то не договаривает:

— Вещи? — Она озадаченно нахмурилась. — Паша же сам недавно приезжал?

— Тогда не надо было, — объяснил он, не сумев скрыть легкого раздражения.

— Прости-прости! — Таня тут же уловила его настроение. — Я просто никак не привыкну, что ты действительно вернулся.

— Забыли. — Артем поймал ее ладонь и сжал в примирительном жесте. — Расскажи, как мать. Без изменений?

Со стороны Тани раздался удрученный вздох.

— Да. Все так же.

— В нашем случае, вероятно, нужно радоваться и этому, — заметил Артем осторожно.

— Наверное, — согласилась она без энтузиазма и, повернувшись к нему, спросила: — Поедешь к ней со мной послезавтра?

Он замер, чувствуя нарастающее в мышцах напряжение под Таниным внимательным взглядом.

— Послезавтра у меня встреча с Пашкиным отцом, — нашелся он наконец с ответом.

Однако сестре было что ему возразить:

— Да, я помню, но ты же не на весь день уедешь?

— Понятия не имею. — Артем раздраженно дернул плечом.

— Тем… — Таня легко коснулась его рукава.

— В следующий раз, ок? — Он отказывался встречаться с сестрой взглядом, предпочитая наблюдать за темными обочинами шоссе. — Днем раньше, днем позже — никакой разницы.

Лежавшая на его предплечье ладонь исчезла.

— Вы шесть лет не виделись, — прошептала Таня.

Артем обернулся.

— Сомневаюсь, что мать по мне скучала, — произнес он едко и почти мгновенно пожалел о сказанном: уставшее лицо сестры накрыла тень. — Прости.

Таня слабо покачала головой.

— Ты же знаешь, — проговорила она тихо, не пытаясь его ни в чем убедить, лишь сообщая давно установленный факт, — что…

— Знаю, — перебил он чрезмерно грубым тоном и повторил уже мягче: — Знаю.