Нет, не читать без судорог ума,Без дрожи чувств, глазами без печалиСтихи, что благостью Любви сияли —Их сочинила Доброта сама.Тебе претила зла земного тьма —И ныне светишь из небесной дали;Стихи, что Смертью преданы опале,Ты всыпал снова в сердца закрома.Ты б наслаждался новыми плодамиМоих ветвей. Какая из планетЗавистливо воздвигла Смерть меж нами?Кто скрыл тебя, чей неизбывный светЯ вижу сердцем и пою устами,Тебя, чьим словом я бывал согрет?
CCCXXVI
Теперь жестокой дерзости твоейЯ знаю, Смерть, действительную цену:Цветок прекрасный гробовому пленуТы обрекла — и мир теперь бедней.Теперь живому свету наших днейТы принесла кромешный мрак на смену,Но слава, к счастью, не подвластна тлену,Она бессмертна, ты ж костьми владей,Но не душой: покинув мир суровый,Ей небо радовать своим сияньем,И добрым людям не забыть ее.Да будет ваше сердце, ангел новый,Побеждено на небе состраданьем,Как в мире вашей красотой — мое.
CCCXXVII
Дыханье лавра, свежесть, аромат —Моих усталых дней отдохновенье, —Их отняла в единое мгновеньеГубительница всех земных отрад.Погас мой свет, и тьмою дух объят —Так, солнце скрыв, луна вершит затменье,И в горьком, роковом оцепененьеЯ в смерть уйти от этой смерти рад.Красавица, ты цепи сна земногоРазорвала, проснувшись в кущах рая,Ты обрела в Творце своем покой.И если я недаром верил в слово,Для всех умов возвышенных святая,Ты будешь вечной в памяти людской.
CCCXXVIII
Последний день — веселых помню мало —Усталый день, как мой остатний век!Недаром сердце — чуть согретый снег —Игралищем предчувствий мрачных стало.Так мысль и кровь, когда нас бурей смяло,Как в лихорадке, треплет жизни бег.Был радостей неполных кончен век,Но я не знал, что время бед настало.Ее прекрасный взор — на небесах,Сияющий здоровьем, жизнью, светом.А мой убог — пред ним лишь дольный прах.Но черных искр я ободрен приветом:«Друзья! До встречи в благостных краях —Не в вашем мире горестном, а в этом!»
CCCXXIX
О час, о миг последнего свиданья,О заговор враждебных мне светил!О верный взор, что ты в себе таилВ минуту рокового расставанья?Я твоего не разгадал молчанья.О, до чего я легковерен был,Решив, что часть блаженства сохранил!Увы! рассеял ветер упованья.Уже тогда была предрешенаЕе судьба, а значит — и моя,Отсюда и печаль в прекрасном взоре;Но очи мне застлала пелена,Не дав увидеть то, что видел я,О большем не подозревая горе.
