Читаем sometimes онлайн бесплатно
Иногда они возвращаются
Стивен Кинг
Jim Norman's wife had been waiting for him since two, and when she saw the car pull up in front of their apartment building, she came out to meet him. She had gone to the store and bought a celebration meal—a couple of steaks, a bottle of Lancer's, a head of lettuce, and Thousand Island dressing. Now, watching him get out of the car, she found herself hoping with some desperation (and not for the first time that day) that there was going to be something to celebrate.
Миссис Норман ждала мужа с двух часов, и когда его автомобиль наконец подъехал к дому, она поспешила навстречу. Стол уже был празднично накрыт: бефстроганов, салат, гарниры «Блаженные острова» и бутылка «Лансэ». Видя, как он выходит из машины, она в душе попросила Бога (в который раз за этот день), чтобы ей и Джиму Норману было что праздновать.
He came up the walk, holding his new briefcase in one hand and four texts in the other. She could see the title of the top one—Introduction to Grammar. She put her hands on his shoulder and asked, “How did it go?”
And he smiled.
Он шел по дорожке к дому, в одной руке нес новенький кейс, в другой - школьные учебники. На одном из них она прочла заголовок: «Введение в грамматику». Миссис Норман положила руки на плечо мужа и спросила: «Ну как прошло?»
В ответ он улыбнулся.
But that night, he had the old dream for the first time in a very long time and woke up sweating, with a scream behind his lips.
His interview had been conducted by the principal of Harold Davis High School and the head of the English Department. The subject of his breakdown had come up.
He had expected it would.
А ночью ему приснился давно забытый сон, и он проснулся в холодном поту, с рвущимся из легких криком.
В кабинете его встретили директор школы Фентон и заведующий английским отделением Симмонс. Разговор зашел о его нервном срыве.
Он ждал этого вопроса...
The principal, a bald and cadaverous man named Fenton, had leaned back and looked at the ceiling. Simmons, the English head, lit his pipe.
“I was under a great deal of pressure at the time,” Jim Norman said. His fingers wanted to twist about in his lap, but he wouldn't let them.
Директор, лысый мужчина с изможденным лицом, разглядывал потолок, откинувшись на спинку стула. Симмонс раскуривал трубку.
- Мне выпали трудные испытания... - сказал Джим Норман.
“I think we understand that,” Fenton said, smiling. “And while we have no desire to pry, I'm sure we'd all agree that teaching is a pressure occupation, especially at the high-school level. You're on-stage five periods out of seven, and you're playing to the toughest audience in the world. That's why,” he finished with some pride, “teachers have more ulcers than any other professional group, with the exception of air-traffic controllers.”
- Да-да, конечно, - улыбнулся Фентон. - Вы можете ничего не говорить. Любой из присутствующих, я думаю, со мной согласится, что преподаватель - трудная профессия, особенно в школе. По пять часов в день воевать с этими оболтусами. Не случайно учителя держат второе место по язвенной болезни, - заметил он не без гордости. - После авиадиспетчеров.
Jim said, “The pressures involved in my breakdown were extreme.”
Fenton and Simmons nodded noncommittal encouragement, and Simmons clicked his lighter open to rekindle his pipe. Suddenly the office seemed very tight, very close. Jim had the queer sensation that someone had just turned on a heat lamp over the back of his neck. His fingers were twisting in his lap, and he made them stop.
- Трудности, которые привели к моему срыву были... особого рода, - сказал Джим.
Фентон и Симмонс вежливо покивали в знак сочувствия: последний щелкнул зажигалкой, чтобы раскурить потухшую трубку. В кабинете вдруг стало нечем дышать. Джиму даже показалось, что ему в затылок ударил свет мощной лампы. Пальцы у него сами забегали на коленях.
“I was in my senior year and practice teaching. My mother had died the summer before—cancer—and in my last conversation with her, she asked me to go right on and finish. My brother, my older brother, died when we were both quite young. He had been planning to teach and she thought ..
- Я заканчивал учебу и проходил педагогическую практику. Незадолго до этого, летом, умерла от рака моя мать, ее последние слова были: «Я верю в тебя, сынок». Мой брат - старший - погиб подростком. Он собирался стать учителем, и перед смертью мама решила...
He could see from their eyes that he was wandering and thought: God, I'm making a botch of this.
I did as she asked,” he said, leaving the tangled relation-ship of his mother and his brother Wayne—poor, murdered Wayne—and himself behind. “During the second week of my intern teaching, my fiancee was involved in a hit-and-run accident. She was the hit part of it. Some kid in a hot rod.. . they never caught him.”
По их глазам Джим увидел, что его «занесло», и подумал: «Господи, надо же самому все запороть!) - Я сделал все, чтобы оправдать ее ожидания, - продолжал он, уже не вдаваясь в подробности запутанных семейных отношений. - Шла вторая неделя практики, когда мою невесту сбила машина. Тот, кто ее сбил, скрылся. Какой-то лихач... его так и не нашли.
Simmons made a soft noise of encouragement.
“I went on. There didn't seem to be any other course. She was in a great deal of pain—a badly broken leg and four fractured ribs—but no danger.
I don't think I really knew the pressure I was under.”
Симмонс что-то ободряюще гукнул.
- Я держался. А что мне оставалось? Она очень мучилась - сложный перелом ноги и четыре сломанных ребра, - но ее жизнь была вне опасности.
Я, кажется, сам не понимал, сколько мне всего выпало.
Careful now. This is where the ground slopes away.
“I interned at Center Street Vocational Trades High,” Jim said.
Стоп. Эта тема для тебя гроб.
- Я пришел стажером в профессиональное училище на Сентер-стрит, - сказал Джим.
“Garden spot of the city,” Fenton said. “Switchblades, motorcycle boots, zip guns in the lockers, lunch-money protection rackets, and every third kid selling dope to the other two. I know about Trades.”
- Райское местечко, - незамедлительно отреагировал Фентон. - Финки, сапоги с подковками, обрезы на дне чемоданов, прикарманивание денег на детские завтраки, и каждый третий продает наркотики двум другим. Про это училище вы можете мне не рассказывать.
“There was a kid named Mack Zimmerman,” Jim said. “Sensitive boy. Played the guitar. I had him in a composition class and he had talent. I came in one morning and two boys were holding him while a third smashed his Yamaha guitar against the radiator.
- У меня был паренек Марк Циммерман, - продолжал Джим. - Восприимчивый мальчик, играл на гитаре. Он был в классе с литературным уклоном, и я сразу отметил его способности. Однажды я вошел в класс и увидел, что двое сверстников держат его за руки, а третий разбивает его «Ямаху» о батарею парового отопления.
Zimmerman was screaming. I yelled for them to stop and give me the guitar. I started for them and someone slugged me. “ Jim shrugged. “That was it. I had a breakdown. No screaming meemies or crouching in the corner. I just couldn't go back. When I got near Trades, my chest would tighten up. I couldn't breathe right, I got cold sweat—”
Циммерман истошно вопил. Я закричал, чтобы они отпустили его, но когда я попытался вмешаться, один из них ударил меня изо всех сил. - Джим передернул плечами. - Это была последняя капля, у меня произошел нервный срыв. Нет, никаких истерик или забивания в угол. Просто не мог переступить порог этого заведения. Подхожу к училищу, а у меня вот здесь все сжимается. Воздуха не хватает, лоб в испарине...
“That happens to me, too,” Fenton said amiably.
“I went into analysis. A community therapy deal. I couldn't afford a psychiatrist. It did me good. Sally and I are married. She has a slight limp and a scar, but otherwise, good as new. “
- Это мне знакомо, - кивнул Фентон.
- Я решил пройти курс лечения. Групповая терапия. Частный психиатр был мне не по карману. Лечение пошло на пользу. Я забыл сказать: Салли стала моей женой. После того несчастного случая у нее осталась небольшая хромота и рубец на теле, а так она у меня в полном порядке.
He looked at them squarely.
“I guess you could say the same for me.”
- Он посмотрел им в глаза.
- Как видите, я тоже.
Fenton said, “You actually finished your practice teaching requirement at Cortez High School, I believe.”
“That's no bed of roses, either,” Simmons said.
“I wanted a hard school,” Jim said. “I swapped with another guy to get Cortez.”
- Педпрактику вы, кажется, закончили в Кортес Скул, - полуутвердительно сказал Фентон.
- Тоже не подарок, - бросил Симмонс.
- Хотелось испытать себя в трудной школе, - объяснил Джим. - Специально поменялся с однокурсником.
“A's from your supervisor and critic teacher,” Fenton commented.
“Yes.”
“And a four-year average of 3. 88. Damn close to straight A's.”
“I enjoyed my college work.”
- И школьный инспектор, и ваш непосредственный наставник поставили вам высшую отметку, - сказал Фентон. - Да.
- А средний балл за четыре года составил 3,88. Почти максимум.
- Я любил свою работу.
Fenton and Simmons glanced at each other, then stood up. Jim got up.
“We'll be in touch, Mr Norman,” Fenton said. “We do have a few more applicants to interview -'Yes, of course.”
“but speaking for myself, I'm impressed by your academic records and personal candour.”
“It's nice of you to say so.”
Фентон с Симмонсом переглянулись и встали. Поднялся и Джим.
- Мы вас известим, мистер Норман, - сказал Фентон. - У нас есть еще кандидаты, не прошедшие собеседование... - Я понимаю.
- ...но лично меня впечатляют ваши академические успехи и волевой характер.
- Вы очень любезны.
“Sim, perhaps Mr Norman would like a coffee before he goes.”
They shook hands.
In the hall, Simmons said, “I think you've got the job if you want it. That's off the record, of course.”
Jim nodded. He had left a lot off the record himself.
- Сим, я думаю, мистер Норман не откажется выпить перед уходом чашечку кофе.
Они обменялись рукопожатием.
В холле Симмонс сказал ему: - Считайте, что место - ваше, если, конечно, не передумаете. Разумеется, это не для передачи.
Джим согласно кивнул. Он и сам наговорил много такого, что было не для передачи.
Davis High was a forbidding rockpile that housed a remarkably modern plant—the science wing alone had been funded at 1. 5 million in last year's budget. The classrooms, which still held the ghosts of the WPA workers who had built them and the postwar kids who had first used them, were furnished with modern desks and soft-glare blackboards.
Дэвис Хай Скул, издали напоминавшая неприступную крепость, была оборудована по последнему слову техники - только на научный корпус выделили из прошлогоднего бюджета полтора миллиона долларов. В классных комнатах, которые помнили еще послевоенных ребятишек, стояли парты модного дизайна.
The students were clean, well dressed, vivacious, affluent. Six out of ten seniors owned their own cars. All in all a good school. A fine school to teach in during the Sickie Seventies. It made Center Street Vocational Trades look like darkest Africa.
Учащиеся были из богатых семей - хорошо одеты, опрятны, развиты. В старших классах шестеро из десяти имели собственные машины. Словом, приличная школа. В ту пору, про которую нынче говорят «больные семидесятые», о такой школе можно было только мечтать. Рядом с ней профессиональное училище, где раньше преподавал Джим, казалось доисторическим монстром.
But after the kids were gone, something old and brooding seemed to settle over the halls and whisper in the empty rooms. Some black, noxious beast, never quite in view. Sometimes, as he walked down the Wing 4 corridor towards the parking lot with his new briefcase in one hand, Jim Norman thought he could almost hear it breathing.
Однако стоило зданию опустеть, как в свои права вступала некая темная сила из былых времен. Невидимый зверь, который неотвязно следовал за тобой. Иногда, поздно вечером, когда Джим Норман шел пустынным коридором четвертого корпуса на выход, к автостоянке, ему чудилось, что он слышит за спиной его тяжелое дыхание.
He had the dream again near the end of October, and that time he did scream. He clawed his way into waking reality to find Sally sitting up in bed beside him, holding his shoulder. His heart was thudding heavily.
“God,” he said, and scrubbed a hand across his face. “Are you all right?”
В конце октября он снова увидел ночной кошмар и на этот раз не сумел сдержать крика. Хватая руками воздух, он не сразу понял, где он. пока не увидел Салли: она сидела на постели, держа его за плечо. Сердце бешено колотилось.
- О Боже. - Он провел ладонью по лицу. - Ну как ты?
“Sure. I yelled, didn't I?”
“Boy, did you. Nightmare?”
“Yes.”
“Something from when those boys broke that fellow's guitar?”
- Все нормально. Я кричал?
- Еще как. Что-то приснилось?
- Приснилось.
- Эти мальчишки, которые разбили гитару о батарею?
“No,” he said. “Much older than that. Sometimes it comes back, that's all. No sweat.”
“Are you sure?”
- Нет, давнишние дела. Иногда вдруг все возвращается так отчетливо. Ничего, уже прошло.
- Ты уверен?
“Yes.”
“Do you want a glass of milk?” Her eyes were dark with concern.
He kissed her shoulder. “No. Go to sleep.”
- Вполне.
- Хочешь стакан молока? - В ее глазах промелькнула озабоченность.
Он поцеловал ее в плечо:
- Нет-нет. Ты спи.
She turned off the light and he lay there, looking into the darkness.
He had a good schedule for the new teacher on the staff. Period one was free. Two and three were freshman comp, one group dull, one kind of fun. Period four was his best class: American Lit with college-bound seniors who got a kick out of bashing the ole masters around for a period each day.
Она выключила ночник, а он еще долго лежал, вглядываясь в темноту.
Хотя в школе он был человек новый, для него составили удобное расписание. Первый час свободный. Второй и третий - сочинение в младших классах: один класс скучноватый, другой весьма живой. Интереснее всего был четвертый час: курс американской литературы для поступающих в колледж; для этих не было большего наслаждения, чем сплясать на костях признанных классиков.
Period five was a “consultation period,” when he was supposed to see students with personal or academic problems. There were very few who seemed to have either (or who wanted to discuss them with him), and he spent most of those periods with a good novel. Period six was a grammar course, dry as chalkdust.
Пятый час, обозначенный как «Консультации», отводился для бесед с теми, кто плохо успевал или у кого возникали сложности личного характера. Таких либо не было, либо они не желали раскрываться, так что он мог спокойно посидеть с хорошей книгой. Шестой час - грамматика - был до того сухим, что казалось, раскрошится, как мел.
