Читаем Соло онлайн бесплатно

Я питаю нежную любовь к анонимным чат-рулеткам.

Это такая чудесная вещь, позволяющая за одну жизнь прожить несколько других, и никто не узнает, что ты врешь. А какие там собеседники иногда попадаются! Если в народе говорят правду и смех действительно продлевает жизнь, то, можно считать, что я уже обессмертилась. Раза три.

Сегодня я решила, что меня зовут Виолеттой, мне двадцать лет, я проживаю в Томске и вынуждена работать в мужском спа-салоне, то бишь прикрытом борделе. Моего собеседника звали Дмитрием, ему было тридцать и в Москве он имел сеть кальянных, как он заявил. То есть, полагаю, тоже поклонник Троцкого, как и я.

Мы общались уже минуты три и Дмитрию наскучили мои попытки вызвать у него жалость, он совершенно не проникся моей лабудой о том как сложна и жестока моя жизнь, что мне приходится работать в жутких условиях, и он решил перейти к тому, чего ради сидели девяносто девять процентов в этом чатике:

«У тебя сочная жопа?» — полюбопытствовал владелец столичных кальянных.

— Зачем ты там сидишь? — поинтересовался проходящий мимо меня Глеб, мой верный друг и соратник, беззастенчиво мазнувший взглядом экран моего телефона.

— У меня немного удрученный настрой, — посмотрела в зеркало стоящее напротив меня, оценивая свои ягодицы. Мысленно сделав пометку увеличить метраж утренних пробежек, бессовестно соврала Дмитрию: «очень, дорогой», — эти экспонаты обязаны это исправить. Пока все идет по плану, со своей задачей справляются.

Глеб, выставляющий свет на площадке (который спешащая в студию Катька все равно переделает), ответил мне насмешливым взглядом, а я с задором вопрошала у Дмитрия размеры его оборудования:

«Сколько у тебя см?»

Столичный бизнесмен не ответил сразу. Но и не прошло достаточно времени, чтобы успеть воспользоваться линейкой, а значит, он слукавил, когда все же прислал: «17».

Фыркнув, отправила вралю блюющий смайл и завершила диалог. Глеб, устанавливающий камеру на штатив, поинтересовался причиной моей довольной мины и я кратко пересказала.

— Какая ты мерзкая, — одобрительно ухмыльнулся Глеб, настраивая фокус. — Так и создаются мужские комплексы.

— Воспитательные меры. — Парировала, набирая номер Абрамовой, — не стоит переходить к обсуждению анатомической жопы, когда тебе жалуются на ситуационную жопу в жизни.

Катя, ответившая на звонок, заверила, что ей до студии осталось минут пять идти и потребовала с ней поболтать, а то ей скучно в дорожном одиночестве. Справившись у меня о подготовке к предстоящей съемке, даже еще не видя расположения камер и освещения, эта перфекционист и педант уже была твердо убеждена, что мы все сделали неправильно и нам ничего трогать больше не надо. Передала ее слова Глебу, он закатил глаза и ушел курить, а мы с Абрашей плавно перетекли к любимой теме «мужики», где моя подруга решила расспросить о своем фаворитном кандидате на мое маленькое и злое сердце, презирающее торчков:

— Как там его величество Ланг?

— Как всегда. Крутится космическими темпами и с нечеловеческой эффективностью. — Ответила я, упав в свое кресло, что было расположено напротив такого же и пока пустующего, предназначенного для гостьи. — На днях снова приходил, предлагал на него работать.

— У него же шарага криптотрейдеров. — Неподдельно удивилась Абрамова. — Он на какую позицию тебя зовет?

— Матвей тоже не знает в качестве кого я ему нужна. Так и сказал — сама выбери.

— Не работодатель, а мечта. — Фыркнула она. — Нахрен тебе этот Сингапур, попроси у Матвея пост гендира.

— И повторить судьбу Яна? Хотя… Матвей все же оставил компанию Яну по итогу. — Я действительно на секунду задумалась о перспективах такой идеи.

— Ланг вообще достаточно щедрый мужик. — Не без оснований заключила Катя. — Дал денег, раскрутил и ушел. Подумаешь, довел Яна до седин, зато итог какой! Задумайся, мать, тем более Матвей постоянно упрашивает тебя им попользоваться. Правда, в другом ключе, но если грамотно подойти к тому, что он предложил самой выбрать, кем ты будешь у него работать…

Я рассмеялась и, откинувшись в кресле, рассматривая потолок, спросила:

— Ты к нему в инсту заходила?

— Он снова затроллил каких-то ваших кибершишек и развел полномасштабный медийный срач? — с живым интересом вопросила Катя и я с удовольствием подтвердила:

— О, да! Загляни в его предпоследний пост. Я вчера опять полночи зачитывалась батлами не только диванных экспертов, но и реальных, у которых жестко подгорало, а он просто запостил фотку и угарный пост, где очень тонко назвал нищими балаболами Шпицина и Венгерского. Ну, этих… якобы ведущих отечественных экспертов в криптотрейдинге. Это те же самые, которых Ланг с полгода назад раскатал публично и там батхерт пару месяцев не утихал. Сейчас снова их троллит, видимо, интерес к шараге Матвея поутих и ему это не понравилось. Пост просто на разрыв, там в комментах столько народа сцепилось, вайб стоящий, тебе понравится. Матвей сказал, что еще его интервью выйдет со дня на день, я в нетерпении.

— Слу-у-ушай, — потянула заинтригованная Абрамова, — ну объективно, ну крут же. Я не говорю о серьезных отношениях, но просто для поднятия самооценки можно же разок его попробовать. Или ты боишься им увлечься и забить на Сингапур?

Поморщилась, не ответив, ибо Катя ударила если не яблочко, то очень рядом, что, разумеется, не могло не уязвить самолюбие. Поразмышляв, все же признала:

— Вот если бы Матвей помимо траха, денег и принимать его таким какой он есть, еще что-то предложил, мне кажется, тогда я действительно могла бы соблазниться. Но это не точно.

— Что предложил? — Абрамова явно была в замешательстве, и даже не видя ее, я могла бы поклясться, что ее глаза округлись, когда до нее дошло, — ваниль? Яскевич, я тебя не узнаю.

— А может, я хочу ванили? — Справедливо возмутилась я не обращая внимания на скептичное Абрамовское: «три веселых «ха». Тебе самой не смешно?», робко помечтала, — может, я любить хочу. По нормальному. Адеквата.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот это у тебя запросы, конечно, — присвистнула палач моих надежд.

— Невысокие, между прочим. Адекватный, галантный голубоглазый мужик, предпочитающий черный цвет. Всё, большего мне не надо. Ну, еще приветствуется наличие мозга и высокий рост. Хорошее телосложение. Присутствие вкуса. И бабла, разумеется. Чуть про хороший запах не забыла. А, и самое главное — чувство юмора. Ну и всяких там еще мелочей страницы на две-три.

— Короче, берем Ланга, и за исключением галантности, адекватности и голубых глаз — вот он твой идеальный мужик, даже ходить далеко не надо, — с ехидным смешком подытожила Абраша. Я только открыла рот, но она сама добавила, — правда у него есть маленький наркоманский секретик, который сложно минусовать. А вообще, если бы не критерий «адекватность», я бы сказала, что, возможно, ты еще встретишь свой идеал.

— Да. Тебе же повезло. — Резонно возразила, наблюдая за Глебом, явно затосковавшим без дела и начавшим заниматься освещением, которое педант-Абрамова все равно переставит. — Вдруг и мне тоже повезет, главное систематически заниматься аффермациями и правильно посылать сигналы в космос.

— Ага, повезло… — С сомнением повторила Катя. — Пашка мне сказал, что у нас будут красивые дети. Где-то расхохотался мой косметолог. И дерматолог. И фитнес-тренер. Светке, моему цирюльнику, позвоню, тоже повеселю.

— Уже про детей заговорил? — восхитилась я прыти еще не освоившегося Катькиного ухажера. — О, это так ми-и-ило. Только странно.

— Не то слово. — С недовольством пробормотала она. — Так, всё, я тут и уже поднимаюсь.

Разумеется, Абрамова по прибытии тут же развела бурную деятельность, ибо все мы с Глебом сделали неправильно. Не так был настроен фокус, не так поставлены камеры, не так выставлены октобоксы и отражатели. Она торопливо все исправляла, чтобы в кадре смотрелось приемлемо, прислушиваясь к Глебу, корректирующему ее по психогеографии. Это такая вещь из загадочного мира психологии, которая направлена на выстраивание комфортной обстановки для гостя/пациента.

Пока Катя и Глеб состыковывались в том, чтобы выстраивание приятного кадра идеально сочеталось с восприятием обстановки приглашённой на съемки гостьи, я вчитывалась в сценарий, хотя уже почти вызубрила его, но повторение — мать учения, а в нашем деле ошибки могут иметь последствия. Глеб и Абрамова, наконец находящие точку соприкосновения в расстоянии между креслами, в степени освещения, должного сокрыть мой профиль в кадре почти полностью (не только для комфорта гостьи, но и необходимой атмосферы на площадке), почти перестали разговаривать, а я фактически полностью настроилась, когда мой телефон оповестил, что мне пришло сообщение.

Открыв его и недолго подумав над поступившим в смс предложением, все же ответила согласием и отослала абоненту адрес центра, где мы арендовали студию. Несколько минут спустя проверив саму себя и убедившись, что историю я запомнила фактически в деталях, сообщила ребятам, что я ненадолго отлучусь и покинула студию.

Спускаясь по лестнице на выход, я думала о том, что мой старый добрый знакомый Матвей Ланг был нарциссичным гением с вусмерть порочной душой, которого и презираешь и восхищаешься, потому что он одновременно и чрезвычайно циничен и обезоруживающе честен. Это однозначно поразительный микс.

Он был самовлюблен, самоуверен и несколько надменен, все это вкупе зачастую отталкивает, но нельзя было не признать, что он в этом был на редкость органичен и обладал каким-то нереальным мужским шармом. Порой он наводил ассоциации с ленивым, пресытившимся жизнью котом, а его периодическая беспардонная наглость и настойчивость, которая нередко выводила меня из себя в других людях, здесь не вызывала отторжения. Возможно, дело было еще в одном его отличительном качестве — он точно знал, когда может действительно перегнуть в межличностном общении, и если это случалось, то на первом же предупреждении признавал прокол и отступал. Да и, если откровенно, с ним было интересно. Мне он действительно нравился, хотя по всем признакам не должен был.

Отчасти поэтому я не обрубала наше общение. Отчасти, потому что основной мой мотив был до скучного банален: Матвей — очень полезная связь, а в некоторых жизненных аспектах почти всемогущая, мне такие знакомства не лишни, как и любому другому человеку на моем месте. Так себя уверяла расчетливая я, тщательно следящая за тем, чтобы не втюриться в Матвея, несмотря на все его негативные качества и пагубные привычки. Вероятность действительно имелась и довольно высокая.

Времени до начала съемки было еще достаточно, студия почти готова, мы ждали только гостей и около получаса в запасе у меня было, поэтому я решила скоротать его в компании Матвея, предложившего в смс поболтать. Получив мое согласие и адрес нахождения студии, Ланг прикатил к зданию раньше обозначенных собой пятнадцати минут.

Наблюдала его приближение к лестнице с удовольствием. Ланг был прекрасно сложен, хотя и несколько худощав, да и вообще крайне приятен внешне. Теплый порыв сентябрьского ветра, пробежавшийся по парковке, уронил темную прядь на высокий лоб. Убрал ее небрежным жестом и я снова залюбовалась красотой его рук, которую только подчеркивала плавность и неторопливость его движений.

Матвей стал подниматься по ступеням, а я, близоруко прищурившись и разглядев-таки то, что было в его руках, усмехнулась. Ланг упорно не оставлял попыток меня купить. На этот раз притащил в подарок мое любимое мороженое и хороший такой смартфон. Дескать, проезжая мимо магазина, вспомнил про мой мобильный, на задней панели которого заметил трещину, когда мы виделись с ним в прошлый раз, и решил приобрести мне гаджет без такого дефекта.

Мороженое я взяла, телефон нет, объяснив простому олигарху из народа, у которого папа трудился одним из руководителей компании по продвижению и популяризации алкогольных брендов на российском рынке, что мы, простолюдины, не считаем такие подарки нормальными, мы думаем, что их создают для «царь во дворца» (с), а мы, обычные крестьяне, не имеем право мечтать о таких презентах и тем более их принимать.

Матвей, скучающе на меня посмотрев, метко кинул запечатанную коробку в урну у лестницы, на верхней площадке которой стояли мы, и, оперевшись локтями о перила напротив подпирающей стену меня, уже с минуту смотрел на мои губы.

Мороженое, почти доеденное, изредка оставляющие мазки на губах, определенно наводили в этой рок-н-рольной голове ассоциации, которые мне нравились, но, увы, по ряду причин, были несбыточными.

— Матвей, — позвала, разглядывая машину недалеко от урны с телефоном, — а как ты думаешь, сколько стоит вон та Приора?

Он повернул голову в профиль, явив моему взору беспощадную по красоте и выраженности линию нижней челюсти, и скосил взгляд пронзительно серых глаз на старенький и побитый ржавчиной автомобиль недалеко от лестницы. Молниеносный, сухой анализ в глубине серого озера под сенью темных, густых ресниц и на губах полуусмешка:

— Ну… — слегка скривил губы и безупречная линия нижней челюсти стала отчетливее, когда он безразлично заключил, — тысяч сто пятьдесят.

— Как телефон? — мой взгляд вернулся к урне.

— Получается так. — Незамедлительно отозвался, на краткий миг вновь возвращая ко мне взгляд, который по порочности дал бы фору сатане, и вновь посмотрел на машину.

Я, разглядывая профиль Ланга, с этим свежим андеркатом, сделавшим его еще более привлекательным, с уважением сделала вывод:

— Родился бы ты в простой семье, был бы идеальным продажником. — Выдержала короткую паузу, со значением глядя в повернутое ко мне лицо. — Машина за сто пятьдесят, телефон за сто пятьдесят. Жопа? Договоримся.

Ланг фыркнул, снисходительно глядя на добродушно улыбнувшуюся меня, внутри застывшую в ожидании. Ехидство по отношению к нему и уж тем более, упаси боже, критику его святейшества Ланг не любил, в основном просто игнорировал, но иногда презабавно психовал. Однако сегодня у него было явно хорошее настроение, потому что он с эхом наставления в расслабленном голосе, оповестил:

— Все имеет свою цену, вопрос только в сумме. И валюте.

Подумав, согласно кивнула. Взгляд Ланга вновь вернулся к моим губам и я немного заскучала в легком вайбе непристойных мыслей Матвея, которые отчетливо бликовали в бездонной глубине глаз, неотрывно наблюдающих за моими губами.