Читаем Солнечный зайчик (СИ) онлайн бесплатно

Солнечный зайчик.

«Верь, что всё случается по причине.

Если у тебя появляется шанс - бери его.

Если этот шанс меняет всю твою жизнь,

позволь этому случится. Никто не говорил,

что это будет легко, они просто

поняли, что оно того стоит..»

Миша, его все звали Миша, был человек крепкий и немногословный. Лицо его было сильно обожжено. Раны зажили, но рубцы обезобразили лицо и сильно старили его. Раньше он работал пожарным. Это был результат несчастного случая. Государство платило ему небольшую пенсию, и он еще подрабатывал в охране.

На вид ему можно было дать и тридцать и сорок лет. Точно о его возрасте никто не мог сказать, что-то определенное, а сам он об этом распространяться не любил. В охране он служил не так давно, но его уважали за порядочность и исполнительность и особый педантизм, который больше свойственен, пожалуй, немцам, чем русским. Никто не знал, была ли у него семья, но подозревали, что он одинок, а скорей всего разведен или вдовец.

Служба охраны в новосибирском речном пароходстве не отличалась ничем от других таких служб, разбросанных по стране. Те же караулы, та же суточная вахта на автомобильных воротах. Пропуски, оплата проезда на территорию, проверка содержимого выходящих машин. Иногда Мишу ставили на отдаленный 13 пост. Все посты предполагали как минимум двух охранников, а этот одного, так как, в общем, работы и для одного здесь было не много, пройтись раз в час вдоль поржавевших судов, чтобы кто-нибудь их не разрезал и не увез на металлолом. Все это занимало не более пяти-семи минут, и было больше формальностью, чем необходимостью.

В летний период от случая к случаю приходилось гонять рыбаков, а иногда причаливали неподалеку на песчаной косе теплоходы с отдыхающими. Тогда нужно было глядеть в оба глаза и не зевать, а то могли и что-нибудь стащить не ради наживы конечно, а ради прикола или разжечь костер на палубе охраняемых судов, ну и мало ли чего.

В тот вечер как раз удалось одно из таких беспокойных дежурств. Рядом причалил теплоход с отдыхающими, и они гурьбой разбрелись кто куда. Хлипкая ограда, с большими дырами, не могла служить надежной защитой, и Миша удвоил бдительность. Перенастроил прожектора, достал свой фонарик, а казенный слабый поставил на подзарядку. Все было, как всегда и он уж было, успокоился, как в один из обходов ему вдруг почудился шорох. Он не стал включать фонарь и обнаруживать себя раньше времени, а решил подобраться поближе и выяснить в чем дело. Осторожно ступая, он обогнул ржавый бак. Услышал шум и только тут включил фонарь. Его глазам предстала впечатляющая картина. Молодая девушка, сняв джинсы, присела на корточках и оправлялась по маленькому.

От неожиданности она слабо вскрикнула и поднялась во весь рост. Миша тоже замер в растерянности. Он помимо воли смотрел на нее ниже пояса. Белый живот девушки плавно вогнутым клином уходил в начало ног.

-Милая девушка! Здесь нельзя это делать,- сказал Миша первое, что пришло на ум.

Девушка как заколдованная продолжала стоять в полном онемении. Когда, наконец, она пришла в себя, то вскрикнула:

-Отвернитесь, пожалуйста! Ну, пожалуйста,… прошу вас!!!

Миша потушил фонарь, а в глазах остались очертания стройных ног, мягкие формы бедер. Комок к горлу подкатил неожиданно и он закашлялся. В темноте он не столько видел сколько слышал, как девушка пытается надеть промокшие джинсы. Наконец он услышал звук закрывшегося замка. Он опять включил фонарь. Ему предстала перед глазами безрадостная картина.

-Любуйтесь, что из-за вас!

-Да-а! Нехорошо получилось.

-Шарятся тут всякие!

- Я по службе.

-Вы кто?

-Охрана, охранник с пароходства.

-Наделали делов… насмотрелись…. идите своей дорогой. Охрана! Что тут охранять?

- Я бы на вашем месте на теплоход не пошел.

Она промолчала.

-Надо что-то придумать, - сказал Миша

-Придумать! Уже придумали.

- Не специально девушка. Я на посту, мало ли что.

-Не специально он, - передразнила она его.

-В вагончик пойдете ко мне, обсушитесь?

-Еще чего!

-Подумайте.

-Отстаньте от меня!

-Два раза приглашать не буду. Я один. Смена только утром, проверяющий через четыре часа. Решайте или я пошел.

Девушка присела на землю, сняла туфли и вылила из них, что там еще оставалось. Обратно не одела. Взяла их в руки.

-Вы старый или молодой, что-то по голосу я не разберу,- проговорила она.

-Зачем вам,- уклончиво ответил Миша,- приставать мне не с руки.

- Как то уж совсем. Идти с первым встречным.

-А что вам остается.

- Сама не знаю

-Не понравится, уйдете.

- Вы, правда, не это…

-Чего?

-Ну не будете ничего там такого?

-Обещаю.

-Далеко, куда идти.

-Рядом, метров сто, за поворотом сразу окна увидите.

Они пошли. На повороте он хотел помочь ей. Но она прямо вскрикнула:

-Только не прикасайтесь ко мне.

-Да хорошо, хорошо!

Они вошли в вагончик. Только тут он смог разглядеть девушку. Она была не просто красива. Она была прекрасна. Темно-каштановые густые волосы крыльями спускались по плечам до самой груди и слегка завивались по всей длине. Они обрамляли лицо свежее юное с очень правильными чертами и небольшим носиком. Самым прекрасным на этом лице были глаза. Огромные черные и глубокие они как два магнита приковывали взгляд.. Длинные ресницы у ней обиженно и совсем по детски вздрагивали. Немного припухлые губы опускались то вниз, то вверх, то растягивались в улыбке, обнажая прямой ряд перламутром блестящих зубов. К такой девушке не то, что притронуться, подойти бы Миша никогда не решился, если бы не случай.

-Располагайтесь милая девушка.

-Спасибо.

-Может попробовать в речке джинсы пополоскать? Полотенцем бы обвязались..

-Вот этим?- она взяла с вешалки несвежее полотенце, оставшееся с прошлой смены..- Им ничего не прикроешь.

- В общем да, - согласился Миша.- давайте по другому, присядьте на кровать и прикройтесь, а я схожу выполощу, отожму как следует. Мокрое конечно будет, но высохнет.

-Вы, правда, говорите! Вы пойдете стирать?- она первый раз за все время улыбнулась.

- Ну а что тут такого?

-Ну не знаю,- она испытывающее, внимательно смотрела на него не мигая,- как то стремно для других бы было.

- Для других может быть.

- Прямо святой вы.

-Я люблю женское белье

-Значит вы маньяк.

-Какой из меня маньяк? Нормальный я.

-Маньяк, подстерегающий девушек в интересном положении,- с улыбкой в голосе продолжала поддевать она его.

-Пусть будет по-вашему, маньяк, который довольствуется тем, что постирает их белье.

-А ведь есть такие, кажется, их зовут фетишисты, – продолжила она с хитрой улыбкой.

-Ну, все мужчины немножко такие наверно. В общем, мы так проговорим, а время идет. Что вы решили?

-Поступить, как вы говорите и сдаться на милость маньяка-фетишиста.

- Будете оскорблять, могу передумать, - улыбаясь одними глазами ответил Миша.

-Нет уж! Нет уж!,- первое слово дороже второго. Только давайте свет потушим.

-Нет нельзя, на центральном посту увидят, сразу проверяющего пошлют.

- Ну что ж, отвернитесь, что ли и не поворачивайтесь, пока я не скажу.

-Хорошо, только я уже все видел.

-Знаете, что лучше не это… видели и видели.

Миша отвернулся.

-Можно!- проговорила она минуту спустя.

Она сидела на кровати, прикрывшись одеялом до самого подбородка, и выглядывала как мышонок из норки.

-Возьмите, пожалуйста, - проговорила она с виноватой улыбкой и подала ему намоченное белье.

-Ну, я пошел.

-Только не сбегите.

-Да нет девушка, как вас кстати зовут?

-Юля!

-А меня Миша.

-Да-а-а! – Она покачала головой,- Очень приятное у нас знакомство.

-Не говорите. Обстоятельства.

Он вышел и скорым шагом отправился к реке. Стирка не заняла много времени, а вот отжать хорошо джинсы было делом не легким.

-Ну, вот и все! Получайте - проговорил он бодрым голосом, когда вернулся.- Мокроваты, конечно.

Юля с благодарной улыбкой рассматривала его работу.

- Молодец! Постарались. А вы совсем и не старый.

- Ну и не молод. У меня дочке уже восемь лет. Все сам стираю, вот наловчился.

- А где же мама девочки?

-Нет мамы.

-Что случилось?

-Случилось, - уклончиво ответил Миша, - мы уже три года одни.

-Не трудно? – Юля с любопытством разглядывала его.

-Бывает по-всякому. Вот еще что,- продолжил Миша,- вы бы плавочки одели, я их хорошо отжал, и мы бы с вами в две руки попробовали получше джинсы отжать.

-Хорошо, - сразу согласилась Юля, и сделала ему жест, что бы он отвернулся. Миша отвернулся, но в черном стекле неясно видел, как она быстро скинула одеяло, вступила сперва одной ногой, потом другой в плавочки и ловко высоко натянула их на живот.

-Пойдемте!- сказала Юля и взяла тяжелые мокрые джинсы.

Миша пропустил ее впереди себя. Глаза его невольно опустились вниз под короткую до пояса блузку девушки. Ее половинки ног при ходьбе поднимались и опускались в такт шагам. Мокрая узкая полоска стрингов превратившись в веревочку, почти скрылась в округлостях и ничего не скрывала. У него вновь перехватило в горле. Они вышли во двор и туго в четыре руки еще на раз отжали брюки девушки.

Вернувшись, Миша включил масляный пластинчатый обогреватель. Неторопливо разглаживая, приладил к нему как мог джинсы. Он все делал тщательно, без спешки и добротно. Только убедившись, что все получилось, он обернулся к Юле. Она улыбалась, глядя на его большие руки, на его работу, на него самого.

-Вы наверно очень хозяйственный и надежный по жизни,- сказала она, не переставая лучисто улыбаться одними глазами,- я уже верю, что у нас все получится.

-У нас маньяков это бывает,- в ответ пошутил Миша.

-Миша,- впервые назвала она его по имени, и в голосе ее читалась ласка и нежность,- ну какой же вы маньяк. Вы просто добрый и хороший. Как вы мне там сказали, «Милая девушка! Здесь нельзя это делать!»,- она раскатисто и громко засмеялась. Я пружу на всю катушку, а вы: «Милая девушка!». Я так растерялась, остолбенела от неожиданности.

Миша молча, улыбался, гремел стаканами, доставал печенье, ставил чай.

-Что-нибудь расскажите о себе?- Сказала просто для того, что бы продолжить разговор.

-Могу. Вам могу.

-Почему именно мне?

-Мы с вами что, увиделись и больше никогда не встретимся. Там все забудется.

-Не знаю, я наверно не забуду никогда, - шаловливо играя глазами, проговорила Юля

-Случай да! А меня что помнить?

-Ну, вы же мой спаситель!

-Ну и я же вас подвел под монастырь, - в тон ей ответил Миша.

-Что да! То да! Но вы, же не специально, хотя смотрели, то вы на меня как-то так… помнится не по монастырски.

Миша смутился и тяжело вздохнул.

-Ну, давайте уж чаю,- проговорила она примирительно.

Они пили чай, и он украдкой смотрел на девушку, как она пухлыми губами аккуратно надкусывала печенье, прихлебывала, обжигаясь, горячий чай. Ресницы ее при этом смешно дергались. Сложив в трубочку губы, она дурашливо и громко дула на него и изредка лучистые глаза ее обращались к нему. «Совсем ребенок!» Отметил про себя Миша и опять тяжело вздохнул.

-Да! Вы так и не выполнили свое обещание, - сказала Юля, когда они закончили чаепитие.

-Какое?

-Ну как же! Рассказать о себе.

-Да, пожалуйста, родился в таком–то году, не крестился….

-Так, так! По порядку, не перескакивайте, в каком году?

- Ну, в общем, мне тридцать два года. А выгляжу так, видите сами, пожарным был. Жилой дом горел. Начальник и люди сказали, что в доме никого нет, а мне почудился крик. Мне говорят, не лезь, а я полез. Начальник запретил, я все равно. И никого там действительно не было, как потом выяснилось. Может кошка, какая. Не знаю. Я ясно слышал крик. В огонь кинулся, пока туда сюда, балкой от перекрытия меня и оглушило. Меня спасали, еще двое. Они тоже пострадали, но не так сильно. В общем как вылечился я, меня по-тихому и уволили. Мол, сам виноват и других подставил. Пенсию небольшую, правда, назначили. Пенсионером стал, еще тридцати не исполнилось. Ну а потом все просто. Жена еще в больницу ходила, я все понял. Не нужен я ей стал. Лицо тогда еще хуже было! Во-о-от! – Миша тяжело и протяжно вздохнул. Пожалуй, и все! Что еще рассказать?

-А девочка, как ее зовут?

-Настя. Настя осталась со мной. Жена уехала в Москву на курсы повышения квалификации и не вернулась. Официально мы не разведены.

-И не слуху, не духу?

-Звонит раз год на день рождение Насти. Недавно прислала недорогой сотовый телефон ей в подарок. Она его из рук не выпускает, всем говорит «Мама прислала!». Даже коробочку из под него видел, гладит и что-то шепчет. Конечно, девочке нужна мама.

- И сколько так по времени?

-Уже три года.

-А если она вернется?

-Не знаю.

-Примите ее?

-Не уверен. Понять могу. Простить не знаю. Особенно в отношении дочери.

-Да лучше бы я не спрашивала,- с грустью в голосе проговорила Юля,- сразу и у вас и у меня настроение упало.

-Мне не привыкать.

- Так вот живешь, живешь, а один шаг и все. Ну что там мои злополучные штаники? Подсохли немного? Давайте. Пойду я.

Она сняла подсохшие горячие джинсы.

Миша отвернулся и уже не смотрел в черное окно, не искал глазами отражение девушки.

-Как я! – сказала Юля, когда надела.

-Нормально.

-Равномерно влажно и почти не видать.

-Не видать,- грустно согласился Миша.

-Ну что я пойду наверно.

-Вас наверно уже потеряли.

-Давайте посидим еще секундочку… -девушка с грустными глазами села на краешек стула и стала смотреть не на Мишу, а в черное окно. Посидели так молча.

-Ну и вот… наверно,- девушка мучительно подбирала слова,- наверно и конец нашим приключениям.

-Скорее вашим, - сказал Миша тусклым голосом.

-Тогда я пошла наверно?

-Дорогу найдете?

-Конечно, огни теплохода видать, не заблужусь.

-Может вас проводить?

-Не стоит.

-Фонарик вам дать? У меня хороший.

-Нет! Вам самому пригодится.

-У меня два.- Миша достал их положил на стол.

Юля не поднимая со стола включила один, выключила. Грустно улыбнулась.

-Нет! Спасибо за все. Итак, я ваша должница.

- Так получилось нескладно.

-Что уж там! Будет что вспомнить.

-Идите.

-И все ….

-Все.

-И ….в общем …я пошла… ну я пошла.

Она вышла из вагончика, прошла несколько шагов, вернулась к окну и посмотрела вглубь комнаты. Миша сидел в той же позе грустный и задумчивый. Она легонько постучала по стеклу. Он вскинул глаза. Поднялся, подошел к окну. Юля на прощанье прижалась одной щекой к холодному стеклу и смотрела на него снизу вверх. Он увидел ее и улыбнулся. Она помахала ему рукой и теперь уж окончательно пошла на блестевшие впереди огни теплохода.

Прошел месяц. Дни все были похожи друг на друга как две капли воды. Унылая серая череда дней, которые складываются в одну серую полосу. Ничего не происходило в жизни Миши. Одно яркое пятно островком светило ему и он с грустной улыбкой вспоминал день, и час когда на небосводе жизни мелькнул солнечный зайчик. Мелькнул и скрылся, как будто его и не было совсем. «Солнечный зайчик! Солнечный зайчик!», - думал он, сидя в очередной раз на дежурстве и вспоминал песню из пионерского лета: «Глаза голубой Атлантики и милый курносый нос… Глаза голубой Атлантики и милый курносый нос». Не было не детства, не юности, не прошлого, не настоящего. Солнечные дни прошли безвозвратно и навсегда.