Читаем Солнечный ветер (СИ) онлайн бесплатно

Елена Данаева

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Елена Данаева

Солнечный ветер

Пролог

Джейк с детства знал и помнил это состояние в природе. Оно начиналось только ясными утрами, чуть раньше восхода солнца, до его первых лучей. Безоблачное небо уже начинало высветляться и медленно, словно нехотя, разбегалось множеством красок и оттенков. Глубокую темно-синюю бирюзу, плавно перетекая из одного цвета в другой, сменял туманный нежно-розовый, постепенно становясь ярким, насыщенным, почти алым… Разом смолкали ночные птицы, а утренние проснувшись, еще не пели, а словно ждали чего-то. Земля лежала еще темная, незрячая, сумеречная, но уже не ночная. Она медленно просыпалась и тихо избавлялась от ночных, окутывающих ее невесомых покровов. Если дул ветер, то наступал полный штиль. Рябь на воде океана вдруг расправлялась и выглаживалась, будто останавливала свой бег, делалась задумчивой, и словно остекленевшей. Ни одна рыба не смела, разбить это стекло, потому что, тоже становилась неподвижной и была не в состоянии шевельнуть плавником.

Вместе с птицами все в мире замолкало и становилось оцепенелым, но уже не спящим. Все живое и неживое в единый миг замирало, словно парализованное, и этой неведомой стихии всецело подчинялся и человек. Отчего-то становилось страшно нарушить вселенскую минуту молчания…

Джейкоб не понимал, что происходит с ним в это время, да и не нужно было понимать. Очень важно было прочувствовать это состояние до спирающего горло комка неясной и какой-то высочайшей тревоги, до волны озноба, пробежавшего по телу, до слезы, словно выдутой ветром. Все это происходило не часто, лишь, когда ему случалось в предрассветный час быть уже на ногах и пережить недолгие минуты неведомого очарования и счастья, в самый пик которого и происходило это необъяснимое явление. Его можно было бы назвать дуновением, неким беззвучным, таинственным вздохом небес. Как только он достигал земли и, не шевельнув ни волоса на голове, ни травинки, ни даже хвоинки на сосне, разливался во всю ширь и заполнял все пространство…

Все тотчас же оживало, и первым, кто обретал движение и голос, была звонкая, переливчатая трель маленькой, незаметной птахи, посмевшей бросить вызов тишине и возвестить о наступлении утра…Маленькая избранная душа…

Есть и название этому — солнечный ветер!

Глава первая

Правда

Она так хотела отложить этот разговор. Он станет последним и разрушит их недолговечный рай. Белла сделала все, к чему призывало ее сердце и движимая только этим единым порывом, спасла его от самого себя. Но он, словно в насмешку, продолжал терзать ее, не понимая, как тяжело говорить с ним о своих чувствах, даже просто видеть его рядом — невыносимая, терзающая ее душу, мука…

— Эдвард… — она собрала все свои силы, чтобы голос не дрожал. — Мне очень больно говорить об этом, но рано или поздно, я все равно должна буду тебе сказать. Лучше сейчас… — она неуверенно подняла голову и посмотрела в глаза Каллена. — Эдвард, наверное, наша любовь — это лучшее, что было между нами, но она разбилась, как разбилось мое сердце… Я боюсь тебе верить… Я не верю тебе! — одними губами, еле слышно проговорила она. Каллен молча неподвижно замер, как ледяная статуя, он не дышал и только мерцающий блеск его глаз в полумраке, напоминал, что это живое существо, а не ледяная глыба. — Я так боялась потерять тебя и вот потеряла. Ты бросил меня… — Белла жестом остановила Эдварда увидев, его желание возразить. — Подожди… Не важно, что это была ложь во спасение, но я поверила ей. Ты убедил меня. Ты всегда мог убедить меня в чем угодно, если хотел этого. Ты был единственный человек в моей жизни, кому я доверяла и верила. Ты был первый и единственный в моей жизни, кого я так любила. Я никогда никого … не любила! Никогда… — с огромным трудом выговорила Белла, еле сдерживая подступающие слезы. — Разве так и должно быть, Эдвард? Разве любовь такая? Разве, чтобы любить надо обязательно приносить себя в жертву и страдать, и мучаться….. Неужели весь твой столетний опыт жизни, не подсказал тебе что-то другое… — она чувствовала, как холодеют ее руки, как пальцы немеют от холода.

В комнате висела удушающая тишина и время, словно остановилось. Призраки прошлого витали в ней, парализуя своим присутствием Беллу.

— Белла… — хриплый голос Эдварда вернул ее в настоящее. — Значит, я опоздал!? Ты…

Она не дала договорить Каллену, оборвав его на полуслове.

— Не знаю, Эдвард. Я слишком устала жить в постоянном страхе, я устала постоянно испытывать боль и ужас… — она вскинула голову и пылающими глазами смотрела на бесстрастного, холодного Каллена. — Я не хочу закрывать глаза и видеть кошмары! Ты забыл, Эдвард, я боюсь даже вида крови, а от ее запаха меня мутит. Я не могу забыть тех несчастных людей в Вольтерре, которых гнали, как скот на убой. Мне страшно… Я, наверное, много не знала…. Я не хочу так….- она боялась, что еще чуть-чуть, и слезы ручьями хлынут из глаз.

— Белла… — охрипший шепот Эдварда взорвал тишину. — Я сам все разрушил… — Он пристально смотрел на нее, и Белла всем телом чувствовала исходящую от него пульсирующую горечь и боль. — Я знаю, мне нет прощения… Я знаю, что вернуть твое доверие будет очень сложно, — он невыносимо страдал и не пытался скрыть этого. — Белла, я буду стараться все исправить. Не знаю, как, но я добьюсь этого! — ей было тягостно слышать его голос и видеть его мучения, — но прошу тебя, Белла, скажи мне… — Каллен сделал паузу, и, подняв голову, пристально взглянул холодными, безжизненными глазами на нее, — в твоем сердце, в том, что осталось от него, мне нет места? — его глаза, наполнились тоской.

Белла посмотрела на него…

«Как он красив, черт возьми, как же он хорош собой! Он всегда будет таким и ничего, даже время не изменит его невозможной, нечеловеческой красоты». Она вспоминала его слова, сказанные ей однажды: «Это все ловушка, красивая приманка…»

Он идеален, у него бархатный, неподражаемый, обволакивающий сердце голос. Голос вампира! Сводящие с ума, проникающие в самую душу глаза, его манящий запах, гладкая, безупречная, холодная кожа… Все для того, чтобы привлечь к себе жертву и утолить жажду, жажду человеческой крови. «…Я самый совершенный хищник на земле! Можно подумать, ты могла бы скрыться от меня, Белла! Я добился бы своего и без этого, и ты не смогла бы мне сопротивляться…» — ее воспоминания оживали, и она продолжала смотреть на Эдварда.

«Как же я могла прожить так долго без него? Как смогла справиться со своим горем? Как я выжила без него? Как?…. Джейк!» — молнией пронеслось в ее голове. Она физически ощутила: что-то в ней изменилось, вот так в одночасье, что-то рухнуло, разлетелось вдребезги, и на месте разрушения зияла огромная, страшная пропасть, но удивительнее всего, наступил покой и умиротворение. Тупая иголка сомнений, страхов и обреченности, намертво засевшая в ее сердце, наконец, исчезла. Как откровение, как шквал ветра на нее обрушилась поразительная ясность мысли.

Джейк… У нее есть он, и он останется оборотнем, но самым человечным из них для нее. Когда она, истекая кровью, с осколками сердца в груди, мало похожая на человека, однажды приползла к нему, ухватившись за него, как за спасительную соломинку — сколько тепла, света, любви, нежности и терпения получила от него в ответ на свою немую просьбу о помощи. Он был и останется для нее солнцем, ветром, жаждой жизни, потому что только с ним она поняла, что значит быть по настоящему счастливой. Он залечил ее раны, он научил ее радоваться жизни, он дал ей ощущение надежности и веры, с ним она чувствовала себя защищенной от всех опасностей. Только с ним она поняла, как много может дать человек тихо, беззаветно любя. У него хватает терпения и ума ждать и надеяться, что когда-нибудь она это тоже поймет …. Она очень многое поняла, наверное, нужно пережить что-то действительно страшное, чтобы очевидные вещи открылись самым простым и доступным способом.

— Белла, прошу тебя… — непереносимая горечь звучали в голосе Эдварда. Их взгляды встретились.

— Эдвард, выслушай меня, пожалуйста, — он кивнул головой в знак согласия, — говорят, в одну и ту же реку не войдешь, казалось бы, что за глупость: вот река, она была всегда и завтра будет, захочу, войду и выйду хоть сотню раз. Да, это возможно, но каждый раз вода в реке уже будет другая, — она подняла на него глаза и, стараясь быть как можно мягче, добавила. — Эдвард, я уже другая Белла. Я узнала, что сердце — это самый ранимый, самый слабый и самый плохо заживающий орган человека. Собрав и склеив его по кусочкам, начинаешь им дорожить и ждать, когда раны на нем окончательно зарубцуются, а рубцы рассосутся. Поэтому, я буду его беречь… — прошелестела, почти шепотом Белла. Она замолчала и смотрела на терзающегося Эдварда. — Прости меня… Я не знаю что, но что-то во мне и, правда, изменилось. Я не хочу мучить ни тебя, ни себя, и поэтому нам лучше расстаться, Эдвард. Прости…. - она, стараясь, не причинять ему еще большую боль, опустила глаза и проговорила. — Мне, очень нужны друзья и их помощь. Я заметила некую своеобразную цикличность в своей жизни в Форксе. Не находишь? Сейчас, по-моему, пришло самое время для меня начать все с начала. — Каллен вздрогнул и медленно-медленно начал поворачивать голову в ее сторону. — Приходится расплачиваться по старым счетам и начинать строить новую жизнь… — она тяжело вздохнула. — Мне нужна твоя помощь… и твое дружеское участие.

— Если я все правильно понял, ты предлагаешь нам просто общаться и остаться друзьями, Белла? — в его голосе и во взгляде было плохо скрываемое разочарование.

— Это не так уж и мало, Эдвард, но и к этому мне будет не легко привыкнуть. Тебе, наверное, тоже… — Белла знала, как тяжело ей будет с этим справиться, но она так решила. Бросать все и уезжать из Форкса она не хотела. От себя не убежишь…

— Прости меня, Эдвард. Но, я не хочу больше говорить об этом, сегодня, по крайней мере… Слишком много всего неожиданного произошло со мной за три дня. Прошу тебя….оставь меня одну! — как много сил она вложила в одну маленькую просьбу.

Стук оконных створок был ей ответом.

«Эдвард Каллен ушел по-английски — не прощаясь!» — печально вздохнула она и почувствовала облегчение…

Глава вторая

Смятение

Она, бесконечно долго бродила по комнате, измеряя ее шагами. Ее мучили мысли и чувства, нахлынувшие на нее, и ей было плохо одной. Как больное животное, она искала чьего-то участия и доброты. Но, не Эдварда… Нет, не его… Белла бегом бросилась к телефону, что лежал на диване и, схватив его, позвонила Элис.

— Элис, прости меня… — проговорила она извиняющимся голосом, — ты нужна мне сейчас…

Пожалуйста, мне не с кем больше поговорить… Ты поймешь меня, я знаю, Элис… — умоляла она.

— Я скоро буду, Белла… — решительно ответила та, и отключила телефон. Короткие гудки, словно эхо от ее слов, повисли в тишине темной комнаты. Белла легла на диван и стала ждать… Каллены передвигались сами по себе быстрее, чем на автомобилях. Ждать пришлось не долго… Элис ворвалась в комнату, как порыв свежего воздуха и кинулась к Белле. Она крепко прижала ее к себе и обняла.

— Что тебя мучает, Белла? — нежно прошептала она и, отстранившись от нее, заглянула в глаза. — Скажи?

Они сидели на диване друг напротив друга, в полумраке ночной комнаты и молчали. Белла, собравшись с духом, посмотрела на притихшую Элис и спросила:

— Что ты видишь обо мне, скажи… Все тоже или нет? Скажи, Элис!

— Я не вижу никакой четкой картинки, какие-то хаотичные, меняющиеся видения, Белла. Твое будущее меняется… Среди вампиров тебя уже нет! — грустно произнесла она. — Ты изменила свое решение? Отвечай, Белла? — голос ее был настойчив.

Белла, раздираемая на части, обхватила свою голову тонкими руками, и с тоской в глазах посмотрела на подругу.

— Я не знаю, Элис… Я не знаю, что со мной. Я думала, что появление Эдварда, расставит все на свои места, но этого не случилось…

Элис мягко убрала ее руки и легко встряхнула Беллу.

— Говори! — приказала она. — Все говори…

Белла вскочила с дивана и, словно помогая себе шагами, начала размышлять вслух:

— Однажды в каком-то научно-познавательном журнале я прочитала занимательную статью. Современные ученые выяснили и доказали, что любовь-это всего лишь химическая реакция, которая происходит в организме человека, как любая другая банальная реакция, если все необходимые компоненты присутствуют. Казалось бы, как все просто… Кругом химия, почему бы и любовь не назвать химией, наркотиком. Наркотик… Самый любимый сорт героина…. — она печально произнесла эту фразу, произнесенную когда-то Эдвардом. — Человек медленно добровольно подсаживается на любовь, она проникает в его вены, в кровь, растекается волной по всему телу. Хочется все больше и больше — вот, пожалуйста, получите. Нужны все большие дозы — пожалуйста. Человек уже не может обходиться без новых доз, организм требует и требует, на лицо полная зависимость и вдруг, наркотик взять негде, тот, кто давал тебе его исчез, пропал, уехал, сказал на прощание, что вы не подходите друг другу. Боже, какая ломка, какая жуткая, разъедающая весь организм боль, которую вынести невозможно… — с горечью проговорила она. — Тот, кто послабей, просто не выживает, кто сильнее — находит в себе силы или его отправляют лечиться. Он проходит курс реабилитации, постепенно приходит в себя, свыкается с мыслью, что с наркотиками он завязал, что оказывается, можно жить и без них, живет себе тихонько… — Белла с печальной улыбкой продолжала. — И, как обычно, в самый неподходящий момент, появляется он, твой наркотик и находит достойные объяснения своего недостойного поведения. Так же оказывается, что во время его пребывания где-то, где тебя не было рядом с ним, он только и делал, что думал о тебе и совершал подвиги во имя тебя… Все, полный хеппи-энд! — она с болью и обреченностью смотрела на Элис. — Кто-то вновь впускает в свою жизнь смертельное зелье, но, я не хочу, Элис! Я, уже чувствую обреченность, потому что, боязнь потерять то, без чего я просто не смогу жить, и во второй раз у меня не хватить сил, справиться с потерей, присутствует во мне каждую секунду. Этот яд капает мне в кровь, разъедает мозг, больше и больше отравляет мою жизнь… Недоверие и страх… Я ему не верю больше, Элис… — Белла со слезами бросилась к ней. Элис обняла ее и стала успокаивать, гладя по спине и волосам. Она понимала ее чувства, но помочь могла только своим участием.