Читаем Любовь будет вечной... онлайн бесплатно
Любовь будет вечной...
«Любовь будет вечной…» - это современный любовный роман. Искренний роман об искреннем чувстве, способном изменить мир. Это — любовь. Но любовь — розовая... Она появилась внезапно для героини романа и доказала, что любовь, если это действительно она, не имеет пола. Только женщина может любить женщину так, как та этого хочет, играя две роли одновременно: соблазнительницы и предмета желания. Здесь нет пошлости, нет извращенности и нет откровенно «выписанных» эротических сцен. Все очень тонко, изящно и неуловимо. Легкий флер запретного плода и серьезность реалий современной жизни. Героиня романа - молодая девушка из приличной обеспеченной семьи, имея за плечами небольшой жизненный опыт, попадает в автомобильную катастрофу. Ее исходом становится клиническая смерть героини. Пять минут по ту сторону жизни меняют мировоззрение девушки. Она понимает, что проживает чужую судьбу и все, что было в ее жизни до этого – только разминка для главного. Любовь - это, прежде всего активное действие и смелость. Любить - значит участвовать в жизни своей половинки, и не важно, кто она - женщина или мужчина, ведь истинное единение по-настоящему безгрешно. Вы верите, в переселения души? Верите в то, что душа блуждает из тела в тело, в поисках своей истинной второй половинки? Героиня романа «Любовь будет вечной…» поверила. Только она была не готова к тому, что счастье ее заключается в женской оболочке, в женском теле. Какая нелепица!? Сомнения, борьба, переживания и мучительный страх быть не понятой близкими. Все мы - дети своего века: не менее жестокого, чем любой другой, не менее кровавого и развращенного. Однако то самое чувство, которое движет миром, спасет от безумия каждого, кто уверует в него. У нас есть выбор: от того, какой путь мы изберем, напрямую зависит, скажут ли нам важнейшие на свете слова: «Наша любовь будет вечной…».
«Мы знаем, что жизнь наша не в переменах тела, а в том, что живет в этом теле.
А живет в этом теле душа. А душе нет ни начала, ни конца».
Л.Н. Толстой
Пролог
«.....Love is forever! And we'll die, we'll die together, And lie, I say never. 'Cause our love could be forever....»
Надрывно подпевала она Мэттью Бэллами, солисту рок - группы «Muse» и слезы слепили ей глаза. Судорожно вцепившись в руль, она гнала машину вперед по ночному Минскому шоссе. Обида и злость, словно хищный волчий оскал, вот-вот готовый сомкнуться на ее шее, с бешеной страстью заставляли изо всех сил нестись вперед. Скорость, адреналин и музыка, именно то, в чем она нуждалась сейчас, чтобы прогнать омерзительное ощущение своего собственного бессилия.
Уже совсем поздно Александр Гольдберг, бывший муж, приехал к ней на квартиру родителей, где она жила, пока они проводили время на даче в Баковке. Его появление вызвало у Виктории неподдельное изумление и беспокойство.
- Саша? Что-нибудь случилось? – испуганно встретила она его у дверей.
- Попрощаться заехал, - признался Гольдберг. - Улетаю в длительную командировку. Бизнес. Дела. Сама понимаешь!
- А-а-а... - равнодушно бросила Вика, запахиваясь в ночной коротенький шелковый халатик. - Ну, прощай!
- Прощай!
- Это очень нежно с твоей стороны, Гольдберг. И романтично: полуночное прощание, - с каменным лицом она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в холодный лоб, как покойника. – Ну, все, прощай! Удачи в делах!
И опахнула его теплом, знакомым и - что за дикость после разрыва! - желанным запахом тела, уже разогретого, разнеженного в постели. Помимо воли Александр подхватил ее под локоть, потянул к себе, но Виктория возмущенно высвободилась.
- Что такое, Гольдберг? Руки не распускай! Попрощался? Вот и иди уже. Пора тебе.
- Чаем бы напоила... - сладко немеющими губами, с кривой улыбкой сказал он.
- Чаем? – Вика насторожилась, заметив что-то пугающее в его ухмылке. - Ты не пьян? Ну, бывает же такое, совершенно случайно?
- Слегка, - соврал он. - На улице прекрасная весенняя ночь, воздух под градусом. Наверное, нанюхался и опьянел.
- Ну-ну. И такое бывает. Знаешь, как-то не хочется мне с тобой чаевничать посреди ночи. Не расположена я. Не хочу. Не буду. Это тебе понятно или нет?
- Понятно, Витусь. Тебе даже чаю для меня жалко. И времени. А я, идиот, надеялся, что ты пожалеешь меня, сирого да убогого, одинокого и не кому не нужного...
- Прекрати! – резко перебила его Виктория, оборвав страдальческий монолог. – Только на жалость не дави. Не идет тебе, Саша. Чаю, так чаю. Пожалуйста. Только после него ты уйдешь без разговоров и напоминаний. Это понятно?
- Угу.
Она шагнула к кухонной двери, и в полутемном коридорчике он увидел ее красивые, натренированные на корте икры ног, привыкших к высокому каблуку. И этого хватило, чтобы вообще бросить поводья. Он подхватил ее на руки и понес в комнату. Так бывало у них в давние времена, теперь уже утраченной счастливой жизни, когда они вдвоем возвращались из очередного клуба или ночной тусовки. Вика изо всех сил сопротивлялась, выкручивалась, стонала от бессилия и только больше его раззадоривала. Она всегда спала голой, под халатиком ничего не оказалось, и это окончательно погасило остатки сознания. Все было так привычно - гладкая кожа под ладонями, сильные мышцы живота, запах желанного тела... И одновременно от всего веяло неуловимым очарованием новизны, будто в руках его была не бывшая жена, а чужая, красивая девушка, яркая и энергичная в постели, отчего и совершается это единоборство. Он не видел выражения ее глаз, лишь контуры лица и гримасу нежелания, отторжения происходящего, воспринимал как сладострастную истому.
Она скинула его руку и включила светильник в изголовье.
- Теперь объясни, зачем ты это сделал? – срывающимся голосом спросила она.
- Что - сделал? - щурясь от света, тупо спросил он. – Вика?
- Ну, вот это все - насилие, заламывание рук. Всю эту мерзость, - Виктория с трудом сохраняла спокойствие. - Для самоутверждения?
- Не знаю, - признался Александр и перевернулся на живот, чтобы посмотреть ей в лицо. - Я тебя изнасиловал, Викусь?
- А это можно назвать как-нибудь иначе? - она показала набирающие цвет синяки на сгибах рук, оставленные пальцами.
Он пристыжено промолчал, только сейчас ощутив острое жжение на горле и груди: кожа была расцарапана и следы от ногтей припухли, образовав белые рубцы.
- Зачем ты это сделал? - снова спросила она, еле сдерживая бешенство. - От великого голода? Зачем?
- Почему-то не удержался. Когда в прихожей поцеловала в лоб… – взглянул он в ее глаза и осекся.
- Да я была холодна, как лед, Гольдберг! Не заметил? – Вика уничтожала его взглядом.
- Не заметил.
- Как мерзко! - после паузы бросила она. - Знала бы – ни за что бы не впустила.
- Я пришел попрощаться... - вдруг вспомнил он и уловил в своем тоне отголосок какого-то юношеского порыва.
- Все. Убирайся отсюда! Не хочу видеть тебя. Прощание с телом устроил, артист. Уходи! И запомни, я тебе не вещь.
- Вика... – тихо прошептал он. – Прости! Я знаю, что поступил как последняя сволочь, но у меня есть оправдание.
- Нет у тебя оправдания. Абсолютно. Ты сильнее меня, и прекрасно знаешь, что мне с тобой не справиться. Как же противно-то, господи! Как противно… Ненавижу тебя! Ненавижу! – с надрывом выплевывала слова Вика, глядя ему прямо в лицо.
- Не правда! – грозно сверкая глазами, воскликнул он и с силой схватил ее за плечи, встряхнул как тряпичную куклу. – Врешь! Все ты врешь. Не любила, да! Ты меня никогда не любила, но ненависть - это такое страстное чувство, на которое ты не способна, по крайней мере, по отношению ко мне. А может быть, я чего-то не понял? Или не заметил? А?
- Отпусти, слышишь. Отпусти, мне больно! – выдохнула она, вырываясь из его цепких рук.
- Нет! – сказал он. – Не отпущу. И ты будешь меня слушать, Тори!
- Не смей меня называть так. Как какую-то собачонку, на руках у всех этих… этих… Энджи, Вики, Кристи, Лол и Ирэн. Меня уже тошнит от этого. И я ничего не желаю знать о такой жизни. Быть, как все эти дуры и откликаться на кличку, я не желаю. Я – Виктория! - она с ненавистью смотрела на него.
- А как ты хочешь? – он придавил ее к постели и вкрадчивым тихим голосом продолжал. – Скажи, как ты хочешь, Вика? Что не так? Ты знаешь, я сделаю все для тебя, потому что хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Научи меня. Подскажи. Я люблю тебя, и всегда любил, но вот счастливой я тебя так и не сделал, как не старался... - он внезапно отпустил ее и вздохнул. Тяжело толкнув свое тело, Александр лег рядом с ней. - Ты все время обезоруживаешь меня, делаешь слабым, бессильным. Ты как "черная дыра" в космосе, втягиваешь человека, а зачем, и сама не знаешь.
Молчание повисло между ними, и в наступившей тишине Александр слышал, как бешено, стучит его сердце.
- Вика? Ты устала от меня, я знаю. От любви моей, от ревности. От жизни этой бестолковой. Но тебе она нравилось когда-то. Не хочешь больше ночных клубов, тусовок, всей этой швали и кукол этих резиновых, значит, не будет их. Как захочешь, Вика. Только скажи мне одну вещь. Только одну и больше я у тебя ничего не спрошу, – он повернулся к ней, чтобы видеть ее глаза и облокотился на согнутую руку.
- Спрашивай, – разрешила она, предвидя его вопрос. Этот вопрос всегда волновал его больше всех. Он был не оригинален, впрочем, как всегда.
- Ты влюбилась? – еле слышно выдохнул он, пристально глядя ей в глаза.
- Нет. Ни в кого я не влюбилась, Саша. И, наверное, не влюблюсь никогда. Не дает мне Бог такой милости, видно не достойна я этого. Я удовлетворила твое любопытство?
- Да, – довольно кивнул он головой. – Более чем. Спасибо! Вот еще... – словно боясь высказать эту мысль вслух, он затягивал паузу. – Вика, может быть нам стоит...
- Не стоит, Саша, - прервала его на полуслове Виктория. – Извини, но разбитую чашку, как не пытайся склеивать – не склеишь. Она все равно будет разбитой. И потом... - проговорила она, проворно вскакивая с постели и потянувшись за брошенным на пол халатиком, - тебе пора уходить. Правда, Гольдберг, пора и честь знать. Ты уже загащиваешь.
- Что? Ты меня выгоняешь? – он хищно проследил за рукой затянувшей пояс на шелковом халате и сильным рывком притянул Викторию к себе. – Брезгуешь мной. Противен я тебе.
- Прекрати Гольдберг, немедленно, – прошептала она, отбиваясь от его рук. – У меня синяки по всему телу от тебя, хочешь в тюрягу засветить? Я тебе могу это запросто устроить, потом будешь на коленях умолять, ноги будешь мне целовать ... – Вика сопротивлялась его напору уже из последних сил.
- Ну, это дело хорошее, - обрадовался Александр. - Ты же помнишь, я даже люблю это дело. И тебе нравится, правда? У тебя между пальчиками самые сокровенные эрогенные зоны.
- Прекрати, мерзавец, - просила Виктория и колотила его без разбора кулаками. – Прекрати, слышишь?
Он бросил ее на диван и увидел ее неприкрытые ноги, вытянутые, удлиненные пальчики. Встал на колени и начал целовать ступни...
Когда за ним захлопнулась дверь, Виктория обхватила себя руками, рывком поднялась с кровати и побежала бегом в ванную. Ей так хотелось смыть с себя его запах, его пот, его прикосновения и поцелуи. Она долго стояла под душем и плакала. Она плакала от бессилия и злости, до того омерзительно было у нее на душе, что хотелось выть. Так, как воет одинокий волк, не чувствующий холода, на огромную луну в ночном небе – надрывно выворачивая душу наизнанку. Хотелось бежать, куда глаза глядят, и прижаться к родному, нежному. «Мама, мамочка. Мне так плохо сейчас!»
Вика быстро собралась и села в машину. Свою машину она ненавидела, потому что это был его подарок. «Audi A8 4.2 FSI quattro - спортивный седан класса люкс, вся элегантность и респектабельность полностью отражаются в нем…» - приторная сладость рекламы намертво склеивала мозг и заставляла вожделеть. Очередная игрушка взрослого мальчика, который тешит свое непомерно раздутое самолюбие. Мощный зверь, но не любимый. В ближайшее время Виктория избавится от нее - это не ее машина, это не ее мечта, это недвусмысленное напоминание о кастовой принадлежности. Какое счастье, что она больше не принадлежит ему и их ничего не связывает, кроме воспоминаний. Она избавится и от них. Очень скоро.
И вот, под мощный рев ударных группы «Muse» и завывание Мэттью Бэллами, Виктория неслась подальше от терзающих ее мыслей, и с горечью, сквозь слезы, пела:
«... И сейчас мне нечего терять,
И у тебя есть время выбирать.
Я скажу без тени страха,
Что моя любовь будет вечной,
И мы умрём, мы умрём вместе!
Ложь…Я никогда не буду лгать,
Потому что наша любовь будет вечной!... »
Слезы ручейками стекали по щекам, и она быстрыми движениями стирала их тыльной стороной ладони. Скорость, адреналин и музыка.... На какой-то миг, словно вынырнув из-под земли, ее ослепил свет фар встречной машины. Виктория, ослепнув от яркого света и растерявшись от неожиданности, на мгновение потеряла контроль.
- Боже! Нет!
Она резко вывернула руль, но доли секунды, отделявшие ее от столкновения, были безвозвратно потеряны. Мощный, сильный удар обрушился прямо на нее. Виктория почувствовала, как ее тело, изогнувшись от ударной волны, стало тряпичным и непослушным. «Не может быть! Неужели это все?» - вспышкой пронеслась ее последняя мысль, и она провалилась в темноту, наполненную звенящей тишиной.
Глава 1.
Виктория чувствовала, как она движется с большой скоростью сквозь длинный темный туннель, и постепенно привыкала к своему новому парящему состоянию. Она стремительно летела вперед, туда, где маячил ослепительно яркий свет. Вдруг она услышала:
- Сюда! Иди сюда! – приглушенный голос звал ее.
Вика не хотела откликаться на него, но этот мягкий голос гипнотизировал ее. От него было невозможно оторваться.
– Иди за мной! Иди сюда! – снова настаивал голос и продолжал звать Викторию за собой.
- Кто здесь? – хрипло выдохнула Вика и удивилась, как по-вороньи грубо прозвучали ее слова. - Оставьте меня в покое. Я умерла. Не хочу никуда идти, мне так спокойно, отстаньте от меня. Идите, приставайте к кому-нибудь другому, наверное, не одна я такая... мертвая сегодня.
- Мне нужна только ты, – продолжал терзать ее голос. – И ты не умерла, ведь я же еще жива!
