Читаем Сократ встречает Макиавелли онлайн бесплатно
Эта книга – одна из целой серии, в которой Сократ исследует великие книги. Книги этой серии замышлялись как краткие пособия, не требующие особой подготовки, доступные для начинающих. Они также дают обзор основных вопросов главных разделов философии конкретных мыслителей.
• 3. Основной закон истории, сформулированный в «Государе»
• 13. Эпистемология Макиавелли
Эта книга – одна из целой серии, в которой Сократ исследует великие книги[1]. Книги этой серии замышлялись как краткие пособия, не требующие особой подготовки, доступные для начинающих. Они также дают обзор основных вопросов главных разделов философии конкретных мыслителей (см. названия глав): метафизики[2], эпистемологии[3], антропологии[4], этики[5], логики[6] и метода. Эти книги могут использоваться как для обучения в классе или аудитории, так и для самообразования.
Книги этой серии можно читать и сами по себе, но лучше всего перед их прочтением ознакомиться с теми небольшими произведениями философской классики, которые обсуждаются в этих диалогах.
По сюжету, автор одной из великих философских книг после смерти встречается с Сократом. Это не должно отпугнуть от чтения тех, кто не верит в жизнь после смерти. Хотя оба действующих персонажа каждой из книг и их философские взгляды – это факт истории, их беседа, конечно, не является таковым и требует «веры в предполагаемые обстоятельства»[7]. Но у скептика нет причины не допустить литературную вероятность подобного сюжета.
Сократ: Сюда! Николо, сюда!
Макиавелли: Кто? Что? Где? Кто ты, господин, и почему кличешь меня, как собаку? Покажись!
Сократ: Я здесь – прямо перед тобой.
Макиавелли: Не могу разглядеть тебя сквозь туман. Я что – в Аду?
Сократ: Боюсь, что нет. Ты не в Аду.
Макиавелли: Я не это имел в виду, простофиля!
Сократ: Уверен? Разве не этого ты больше всего боишься?
Макиавелли: Я никогда не был догматиком и не заявлял, что знаю что-либо о жизни после смерти, как это делают легковерные христиане.
Сократ: Так стало быть ты не боишься того, что может тебя ожидать? Ведь ты же не имеешь в виду, что эти «легковерные христиане» были правы, рассказывая о том, что ждет нас после смерти, и о аде? Ты имеешь в виду, что они НЕ правы?
Макиавелли: Я был практичным человеком. В смысле, я и сейчас практичный человек. Почему я говорю о себе как о мертвом?
Сократ: Если ты был практичным человеком, то почему не предпринял мер относительно пугающего и неизвестного будущего, когда у тебя еще была возможность их предпринять? Разве это не противоречит одному из главных принципов твоей книги?
Макиавелли: Ты прочел мою книгу?
Сократ: Прочел.
Макиавелли: И?
Сократ: Я часто поражался твоей практической мудрости. Вот, например… Вот это место…
Макиавелли: У тебя здесь есть моя книга? Вот теперь я могу тебя разглядеть. Но откуда здесь этот туман?
Сократ: Туман – это только твое сознание, мой друг. Ты это скоро увидишь. Это одно из особенностей этого места. Да… Вот этот отрывок. Я помню, что это в третьей главе, где ты рассуждаешь о римлянах, которые для тебя являются образцом практичности. Я зачитаю…
Макиавелли: Стой! А ты кто? И почему у тебя моя книга? И куда я попал?
Сократ: Всё в своё время, мой друг, всё в своё время. А сейчас не сбивай меня, я хочу зачитать тебе этот замечательно мудрый отрывок…
Макиавелли: Ты хочешь доказать мне, что мне следовало бы бояться Ада, опираясь на мои же собственные слова?
Сократ: Именно!
Макиавелли: Ты из Инквизиции?
Сократ: О, что ты, нет! Здесь нет ничего подобного. Но все же, в некотором смысле можно сказать, что я нечто вроде инквизиции в одном лице. Исследование – вот чем я занимаюсь. Но я не имею ничего общего с пытками. Нет, нет, меня не сбить! Где же этот отрывок. Я снова его потерял.
Макиавелли: Середина третьей главы. Параграф начинается со слова «римляне».
Сократ: Спасибо. Да, вот он. Ты настолько мудр, что точно понял, что я хочу прочитать.
Макиавелли: Тогда зачем терять время на зачитывание?
Сократ: О, здесь невозможно потерять время.
Макиавелли: Здесь?
Сократ: Так! Я отвлекаюсь в последний раз! Здесь!
Макиавелли: Ненавижу это слово.
Сократ: Послушай же:
Ты знаешь этот закон в отношении к телу и к политике, затрагивающей наши тела. Почему же ты не применил этот закон к душе?
Макиавелли: Теперь я, кажется, начинаю понимать.
Сократ: Ты должен ответить на вопрос. Рано или поздно. Здесь невозможно что-то утаить.
Макиавелли: И ты говоришь, что здесь не Ад?
Сократ: Верно!
Макиавелли: Я ведь умер, правда?
Сократ: И снова верно!
Макиавелли: Так это Чистилище или Ад?
Сократ: Это Чистилище для тебя и Рай для меня.
Макиавелли: Как такое может быть?
Сократ: Я здесь продолжаю делать то, что больше всего любил на земле – задавать вопросы мудрым людям, получать мудрость от тех, кто знает. Ведь я то совсем не такой – ведь я не обладаю мудростью. Но это будет Чистилищем для тебя, так же как для моих сограждан на земле. Но здесь ни у кого нет возможности пристукнуть слепня и отослать его в иной мир. Это и есть иной мир. Ты обязан терпеть мои вопросы.
Макиавелли: Так значит, ты – моя пытка.
Сократ: Нет, я твой друг.
Макиавелли: Мой инквизитор.
Сократ: Нет. Твой учитель.
Макиавелли: Средствами инквизиции.
Сократ: Нет. Средствами исследования. «Жизнь, не подвергаемая исследованию, не стоит того, чтобы быть прожитой». Ты же знаешь.
Макиавелли: Теперь то я точно знаю, кто ты такой, уродливый старикашка!
Сократ: Я полагал, что это очевидно.
Макиавелли: Ты один из многих подражателей Сократа. Я встречал десяток таких в университете. Ты совсем не оригинален.
Сократ: Думаю, что это уже не так очевидно. Нет, Никколо, я тот самый. «Оригинальный». Подлинный Сократ. Уверяю тебя.
Макиавелли: Так вот мое Чистилище – отвечать на вопросы Сократа.
Сократ: Боюсь, что так.
Макиавелли: У меня есть какой-либо выбор?
Сократ: Нет. Мы оба должны выполнить наши задания. Они нам даны свыше. Дело в том, что каждый философ обязан терпеть мои вопросы. Ты в этом не единственный.
Макиавелли: И Платон? Платон встречался с тобой здесь?
Сократ: Конечно.
Макиавелли: Хотел бы я послушать тот разговор.
Сократ: На это нет позволения. По крайней мере, не сейчас. Может быть позже, много позже. Но пока это только отвлечет нас. А в этом месте нужно совсем противоположное.
Макиавелли: Должен ли я отвечать перед тобой за всё?
Сократ: О, Боже, нет, конечно. Только за свои труды, не за свою жизнь. И только за свои книги. И только за «Государя».
Макиавелли: Мой шедевр.
Сократ: Это мы еще посмотрим. Но я скажу тебе, что твоя книга была одной из самых влиятельных из всех, когда-либо написанных. И хотя почти никто не согласился полностью с тобой, ты повлиял на всех. Тебя даже называют отцом современной политической философии.
Макиавелли: Ха! Они говорят, что не согласны со мной, но они знают, что я сказал правду – иначе они не обращались к этим идеям так часто, что меня даже можно назвать «отцом современной политической философии». Ты же так сказал, верно?
Сократ: Да, но…
Макиавелли: Мне нравится такой титул. Очень нравится. Теперь я понимаю, почему они послали тебя встретить меня. Ты ведь настоящий, правда?
Сократ: Я похож на бутылку кока-колы?
Макиавелли: На что?
Сократ: Проехали. Потом поймешь. На самом деле в выгляжу так же необычно, как бутылка кока-колы. Ты говоришь «настоящий» - что ты имеешь в виду?
Макиавелли: Теперь я убедился, что ты настоящий, Сократ, я узнал тебя по почти навязчивому желанию давать всему определения. Да! Это точно загробный мир. О! Сократ, я собираюсь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Возьми меня к себе на работу. Сделай меня здесь своим партнером. У меня есть все необходимое для этой работы: глубокое знание реальной жизни, а не только идей, понимание человека, а не просто идеальной человеческой природы. У меня большой опыт. И я изучал историю.
Сократ: У тебя прекрасное чувство юмора, Никколо!
Макиавелли: Я серьезно, Сократ. Я понимаю, как эта ситуация выглядит с твоей стороны. У тебя уже есть власть, и ты можешь спросить, что же я могу тебе предложить.
Ну, Сократ, я знаю, что ты веришь, что понимание – это самое ценное в мире. И из того, чем я владею, больше всего я ценю свое понимание деяний великих людей. Ты, наверное, уже понял это, раз читал мою книгу. Я надеюсь это не будет слишком наглым для человека низкого происхождения – давать тебе советы, о великий Сократ, мудрейший человек в мире. Ведь тем, кто проживает в долине, видны как горные вершины, так и те, кто проживает на них. Горцам же этот вид недоступен. Ты взобрался на вершину горы, оставив большинство человечества в пещере. По этой причине я, поставивший себе задачу изучать пещеру, могу многому научить тебя о людях, проживающих в ней, и о том, как они сражаются с тенями. Ты познал истинное благо, но я знаю больше об обмане и лжи и зле. И если ты из своей небесной мудрости посмотришь вниз – в царство мрака, в котором я жил, то увидишь, что я настоящий эксперт по вопросам, касающимся злой «фортуны»[9].
Сократ: Ты это серьезно?
Макиавелли: Абсолютно. Возьми меня на работу, Сократ. Из нас получилось бы великолепное сочетание. Я делаю тебе предложение, от которого ты не можешь отказаться.
Сократ: Ты не играешь?
Макиавелли: Нет, почему ты спрашиваешь?
Сократ: Потому что ты пародируешь самого себя. Помнишь, что ты писал в посвящении, адресованном Лоренцо Великолепному, и помещенном в самое начало книги? Ты использовал те же аргументы, даже те же самые образы, чтобы убедить его нанять тебя – и та же бесстыдная лесть и оскорбление…
Макиавелли: Оскорбление? Нет! Не тебя!
Сократ: Ты посвятил целую главу «Государя» вопросу лести – «Каким образом избегать льстецов». И ты послал книгу Лоренцо в качестве подтверждения своей компетенции, но приложил к ней бесстыдно льстивое письмо! Ты наверное счел разум Лоренцо Великолепного совсем не великолепным. А также и мой, если счел, что я не замечу этого противоречия.
Макиавелли: В этом никто не сравнится с тобой, Сократ. Для тебя поиск противоречий – то же, что для муравьеда поиск муравьев.
Сократ: Что ж. По крайней мере мы оставили царство лести.
Макиавелли: Так как тебе мое предложение?
Сократ: Даже если бы мне хотелось его принять – а мне не хочется – все равно это невозможно. Это запрещено. У нас двоих другая задача. И ты не помощник экзаменатора, а мой экзаменуемый.
Макиавелли: О! Я понимаю. Я вовсе не хотел нарушить воли твоего Хозяина. Кстати, ты никогда не рассматривал этот вариант? Конечно, лишь как мысленный эксперимент. Возможно, тебе пригодился бы мой опыт в том единственном мысленном эксперименте, который ты никогда не проводил.
Сократ: Стоп. Молчи! Ты думаешь, я столь же наивен, как женщина в саду? Или, говоря твоими категориями, кому, по-твоему, принадлежит здесь власть?
Макиавелли: Ты неверно понял мои намерения.
Сократ: Я не могу знать намерений. Но есть Тот, Кто может. Поэтому я настойчиво предлагаю избегать задумываться о подобных «мысленных экспериментах» даже на секунду. И хоть ты и можешь обмануть меня, я ничего здесь не решаю. Думаю, ты догадываешься, Кто решает.
Макиавелли: Я буду кротким, как овечка. Что я должен сделать, чтобы получить спасение?
Сократ: (Даже сейчас игры с огнем!) Многое, мой друг, но сейчас только одна предварительная задача – познать самого себя. Именно для этого я и был послан к тебе. И я буду использовать твою книгу как твое зеркало.
Макиавелли: Ты будешь исправлять меня?
Сократ: Нет, я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. И, если ты захочешь, то можешь исправлять сам себя.
Макиавелли: Конечно! Твой знаменитый «сократический метод»! Что ж, если у меня нет выбора, начинай.
Сократ: Выбор у тебя есть. В этом суть вопроса – выбор. Каждый вопрос дает по крайней мере два варианта выбора – да или нет. И только ты решаешь, какой выбор сделать. Я знаю, ты понимаешь, ведь ты прочел те записи Платона[10], в которых он приводит вопросы, которые я задавал многим моим землякам в Афинах. И ты умный человек.
Макиавелли: Ты хорошо меня знаешь, Сократ. Давай начнем.
Сократ: С чего ты предпочитаешь начать?
Макиавелли: С начала.
