Читаем Сохрани мою любовь, профессор онлайн бесплатно

Вечер аварии: 22 октября, Бостон.

— Энди, малышка, не уходи! — Без конца повторял одну фразу Эрик.

Они с бригадой парамедиков стремительно ехали в ближайшую многопрофильную больницу — Бостонский Медицинский Центр. Водитель гнал на полной скорости, включив сирены, но мужчине все равно казалось, что они плетутся ужасно медленно.

Андреа, хорошо зафиксированная, лежала на носилках без сознания. Работники скорой помощи отчаянно боролись за её жизнь, пытаясь остановить кровотечение.

Эрик боялся пошевелиться. Ему казалось, что если он двинется с места, то от его движения хрупкое и израненное тело любимой разобьётся, словно стекло.

Наконец-то, они прибыли ко входу в отделение неотложной помощи. Профессор последовал за бригадой врачей и парамедиков, увозящих Энди по белому коридору. Но вдруг, один из медработников жестом остановил его возле широких дверей, на которых было написано: «Неотложная хирургия. Посторонним вход воспрещен».

— Извините, сэр, но вам сюда нельзя, — низким голосом проговорил мужчина и скрылся за дверью.

Эрику оставалось только беспомощно смотреть через стеклянные прямоугольники, вмонтированные в дверь, как удаляются носилки с самым дорогим, что есть в его жизни.

Так он простоял некоторое время, пока женщина-парамедик, что оказывала первую помощь Энди, дотронулась до его плеча. В её руках был рюкзак девушки, весь грязный и мокрый.

— Сэр, пройдемте со мной в регистратуру, нам нужны данные о пострадавшей. — она, протянула ему вещи Энди.

Профессор Фрилинг принял их мертвой рукой и последовал за парамедиком. Они подошли к стойке, за которой сидела пожилая медсестра.

— Этот мужчина прибыл со сбитой на улице Бикон девушкой. — Женщина протянула ей свой рапорт. — С ней всё будет хорошо, — обратилась она к нему, чуть сжав его плечо, а затем удалилась.

— Мне нужны все данные пострадавшей, — официальным тоном обратилась медсестра к Эрику. — Её полное имя, пожалуйста.

— Андреа Донован, — ответил он, его голос был глухим от волнения.

— У вас есть номер удостоверения личности и номер страховки девушки?

Эрик открыл рюкзак Энди и вытащил оттуда кошелёк. Он достал её водительские права и членскую карточку страховой компании. Женщина взяла оба документа и принялась заполнять форму.

— Назовите ваше имя и кем вы приходитесь пострадавшей?

— Эрик Гейл Фрилинг. Андреа моя… — Голос Эрика дрогнул и он громко всхлипнул, зажмурившись. Женщина терпеливо ждала его ответа. Собрав всю волю в кулак он продолжил: — Моя девушка.

Она кивнула и записала что-то себе.

— У неё есть близкие родственники? Я спрашиваю это на тот случай, если придется делать переливание крови и нужной группы не окажется. Вы уже предупредили их о случившемся?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— У неё никого нет, она сирота.

Медсестра грустно вздохнула и продолжила заполнять форму. Когда она закончила, то вырвала листок и прикрепила его к рапорту парамедика, убрав в сторону. Эрик так и остался стоять на месте, уставившись на её стол невидящим взглядом.

— Вы весь мокрый. У нас есть своя прачечная, вы можете поставить свои вещи сушиться. Я провожу вас, если хотите.

— Нет, я буду ждать новостей из операционной, — твердо сказал Эрик. — Я никуда не уйду.

— Ну как знаете, — грустно произнесла пожилая медсестра. — Вы можете ждать здесь, в приёмном покое.

Мужчина кивнул и на ватных ногах поплелся к аскетичным стульям. В помещении было довольно много людей: кто ждал приема, кто ждал вестей о своих родных и близких. Он увидел свободное место и опустился на него.

Эрик сидел, уставившись перед собой, не замечая ничего вокруг. Его одежда прилипла к телу, но он не чувствовал ни холода, ни дискомфорта. Он полностью погрузился в свои мысли.

Словно в замедленной съемке он видел, как автомобиль сбил Энди и как она отлетает на несколько футов. Он в ужасе подбежал к любимой, но понимал, что её нельзя трогать, до приезда бригады скорой помощи. Он никогда не был религиозен, но в тот момент взмолился всем Богам, чтобы Андреа была жива. Он приложил свои дрожащие пальцы к тонкой шеи девушки и с облегчением выдохнул, почувствовав слабый пульс. Из автомобиля выскочила напуганная женщина.

— ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ! — взревел он, поворачивая безумное лицо в её сторону.

Трясущимися руками женщина пыталась вызвать помощь, в то время как Эрик, наклонившись над Энди, бессвязно шептал:

— Держись, моя сладкая. Скорая уже едет. Держись, Энди.

Он прокручивал эту сцену снова и снова, пока перед его глазами не мелькнула чья-то морщинистая рука. Рука принадлежала той пожилой медсестре в регистратуре, она держала в руках пластиковый стаканчик с горячим кофе.

— Вот возьмите, мистер. Это поможет вам согреться, не дай Бог вы заболеете, — женщина протянула ему стаканчик.

Эрик несколько раз моргнул не понимая, что она от него хочет, а затем спохватился и прошептал:

— Благодарю вас, — ответил он, принимая напиток.

Женщина улыбнулась, а затем подняла больничный плед, который каким-то чудом оказался на соседнем свободном стуле. Видимо, его тоже принесла она. Она накрыла плечи мужчины материнским жестом.

— Вы совсем промокли, — с нежностью проговорила она. — В больницах всегда холодно, легко простудиться.

Эрик ничего на это не сказал, лишь послал ей полный благодарности взгляд. Медсестра уселась рядом с ним на соседний стул.

— С ней все будет хорошо, — мягко сказала она, смотря перед собой, — она в надежных руках. Верьте и всё будет как надо.

Она посидела с ним еще несколько минут, а затем встала с места:

— Мой перерыв подходит к концу, я должна возвращаться на работу, — виновато улыбнулась старушка.

— Спасибо вам большое, — хриплым голосом произнес он.

— Не стоит благодарности, — женщина еще шире заулыбалась, отчего морщины на её щеках разгладились, — ты так похож на мужа моей старшей дочери. Он тоже в ней души не чает. — С этими словами она вернулась на свое место.

Слова женщины болью врезались в сердце Эрика. Она — мать, которая заботится о чужих детях, в отличие от его матери, которая довела его любимую до истерики своим гнусным предложением. Он чувствовал, как волна гнева окутывает его, отодвигая боль и страх за Энди на второй план.

«Как она могла так поступить с ними обоими?»

В эту секунду ему захотелось позвонить ей на личный номер и обрушить на неё весь свой гнев. Но, к счастью для сенатора, у него с собой не было телефона: он выбежал за девушкой не взяв ничего. Даже не заперев дверь, но ему было плевать на этот факт сейчас. Мужчина задрожал от безмолвной ярости, которой не было выхода. И в самом деле не будет же он тут всё крушить, это всё-таки больница.

«Нужно успокоиться», — сказал сам себе профессор. Потом он разберется с матерью. Сейчас Энди была важнее всего.

Мужчина встал с места и принялся расхаживать по приемному покою, в нетерпении заламывая руки, чувство тревоги постепенно нарастало. Он еще несколько раз подходил к плотно закрытым дверям, ведущим в операционные, и всматривался в стекло, чтобы уловить хоть что-то.

Он покрывал себя последними ругательствами за то, что не смог удержать Энди, за то что не смог уберечь её от всего этого. Это он был виноват во всём, что ей пришлось и еще придется пережить.

Эрик не знал сколько прошло времени, может несколько минут, а может и часов, пока его не окликнули:

— Мистер Фрилинг?

Возле стойки регистрации стоял доктор в операционной форме и в шапочке, в руках у него был планшет для бумаги. Мужчина опустил маску под подбородок и смотрел на сидящих перед ним людей усталым взглядом.

Эрик буквально подлетел к доктору, что тот чуть отшатнулся.

— Как она, доктор? — на выдохе произнес мужчина, тормозя перед врачом в последний момент.

Тот взял себя в руки и проговорил:

— Состояние мисс Донован, на данный момент, оценивается как тяжелое. Учитывая комплекцию девушки, она получила достаточно серьёзные травмы. Но она не умрёт.

Эрик облегченно выдохнул, а врач продолжил:

— У мисс Донован обнаружена закрытая черепно-мозговая травма и перелом четырех ребер. Открытый перелом левой руки и бедренной кости. Сломанная кость задела артерию, девушка потеряла много крови, но, к счастью, у нас есть запасы подходящей группы.

От услышанного в глазах у Эрика потемнело и он пошатнулся. Доктор стальной хваткой схватил его за плечи и подвёл к стулу.

— Мистер Фрилинг? Вам нужна медицинская помощь? — озабоченно спросил доктор и крикнул куда-то в сторону: — Сестра!

— Со мной всё в порядке, — прошептал Эрик, усаживаясь на стул. — Не надо никого звать.

К доктору подбежала молодая женщина плотной комплекции и вопросительным взглядом оглядела врача и Фрилинга.

— У вас есть что-то еще? — уточнил он у доктора.

Убедившись, что мужчина не собирается падать, врач отпустил его плечи и продолжил ровным тоном:

— Мы продержим девушку в искусственной коме еще несколько дней, в это время мы сделаем повторное МРТ, чтобы проверить серьёзность её черепно-мозговой травмы.

Повисло долгое молчание.

— Идите домой, мистер Фрилинг. Вам нужен отдых. Все равно в ближайшие дни она будет без сознания. Если будут какие-то изменения в её состоянии, мы сразу вам сообщим.

Эрик поднял глаза и уставился на врача умоляющим взглядом.

— Я могу увидеть её?

— Конечно, только недолго: максимум пять минут. Следуйте за мной.

Эрик пошел за доктором в соседний коридор. Тот открыл дверь с надписью «Реанимация» своей карточкой. Они прошли внутрь и врач его остановил жестом.

— Наденьте халат, пожалуйста, — произнес он и протянул ему одноразовый халат. Пока Эрик его натягивал, врач что-то сказал дежурившей там медсестре, а затем повернулся обратно к мужчине.

— Я должен идти, — извиняющимся тоном сказал доктор. — Всего доброго, мистер Фрилинг.

Мужчины пожали друг другу руки и врач скрылся за дверью.

— Идемте за мной, — махнула рукой медсестра.

В помещении слышалось мерное попискивание датчиков. Все пациенты находились за закрытыми шторками. Женщина подвела его к одной из перегородок и жестом пригласила войти.

Эрик одернул занавеску и застонал. На больничной койке вся в датчиках лежала его Андреа. Её голова была забинтована, а под глазами выступили огромные синяки. В горле была пластиковая трубка, подключённая к аппарату для дыхания. Раненая нога зафиксирована при помощи скелетного вытяжения, а рука была обрамлена железными обручами со спицами*.

Рядом с койкой стоял маленький стул на колесиках. Эрик опустился на него. Медсестра задернула штору, давая им ощущение уединения и тихо сказала:

— Только, пожалуйста, недолго, вы со своими микробами представляете опасность для пациентов.

Но он не слушал её, неотрывно глядя на лицо девушки. Эрик почувствовал, как волна горя накрывает его. Что же он натворил?!

Мужчина опустился на колени рядом с койкой. Он боялся прикоснуться к девушке. В итоге, легонько взял неповрежденную руку в свои ладони и прижался лбом к её коже.

— Прости меня, Энди, — прошептал мужчина, чувствуя, как по щекам у него стекают слёзы, утопая в больничной простыни. — Прости меня, пожалуйста.

Он всхлипнул и поднял глаза в надежде на реакцию, но куда там — девушка была без сознания. Умом он это понимал, но вот сердцем…

— Ты обязательно поправишься и мы с тобой куда-нибудь уедем. Только ты и я. В любую точку земного шара. Только прошу, возвращайся ко мне, — искуплено продолжал шептать он. — Я люблю тебя.

Он не знал, сколько так простоял на коленях возле неё, пока та же медсестра не попросила покинуть помещение. Эрик подчинился и позволил проводить себя до дверей. Он поплелся, как и был, в халате, по коридору без конкретной цели. Внезапно, он замер в оцепенении, ведь рюкзак с вещами Энди так и остался лежать в приемном покое. Мужчина стремительно пошел туда и обнаружил рюкзак на месте. Он кинулся осматривать её вещи на предмет пропаж, решив, что вроде все на месте, держа в руках кошелёк с документами и телефон девушки. Вдруг, его посетила острая нужда поделиться с кем-то своей болью.

«Отец», — мелькнуло в голове.

Мужчина привычным жестом осмотрел своё запястье — часы показывали половину пятого утра. Хотя неизвестно, может Патрик был сейчас за рулём своего тягача, даже если он и был на другом побережье.

Эрик разблокировал телефон Энди и нашел в контактах имя отца. Он поколебался еще несколько мгновений, а затем нажал на кнопку вызова.

Мужчина слушал долгие гудки и уже собирался отключаться, как послышался сонный голос мужчины:

— Рей-Рей?

— Нет, отец. Это я.

— Эрик?! — В тоне мужчины послышались нотки беспокойства. — Всё в порядке?

Глаза профессора застелила пелена слёз, а к горлу подкатил горький ком. Он не мог вымолвить ни слова.

— Что случилось, сын? — тревожно поинтересовался Патрик.

Эрик громко всхлипнул и заплакал в трубку, как ребёнок.

Примечания:

*аппарат Илизарова.

23 октября 7:00 a.m, аэропорт Логан, Бостон.

Сенатор Лилиан Гордон-Картер смотрела в иллюминатор самолета Hawker 800XP частной компании, который должен был доставить ее обратно в Вашингтон. С тех пор как женщина стала политиком, она летала обычными самолетами, тем самым показывая свою принадлежность к народу, правда, в бизнес классе. Этот же визит в Бостон был тайной, поэтому Хант пришлось нанять частный самолет для этого дела. Они должны были взлетать через пятнадцать минут. На самом деле, они должны были улететь ночью, но рейс отложили из-за плохой погоды, как в Бостоне так и в Вашингтоне. Пришлось остаться тут еще на одну ночь, что страшно злило женщину. Утром у нее была назначена важная встреча, которую пришлось передвинуть, Лилиан вообще терпеть не могла, когда что-то выходило из графика или кто-то действовал не так как задумано.

Сенатор не спала всю ночь, прокручивая в голове разговор с девушкой. Что, если все это правда и та действительно не замешана в сговоре с Фоксом? Может чувства Андреа к её сыну настоящие и она такая же жертва шантажа как и он? Что, если своими действиями она оттолкнула свою будущую невестку?

Но, как это обычно бывает, утренние лучи развеивают любые сомнения, приходящие к нам с наступлением темноты. Лилиан всё также была уверена в правильности своих действий. Она не привыкла проигрывать и если девушка не хотела по-хорошему расстаться с её сыном, то будет по-плохому… Но это пока можно отодвинуть на второй план, сейчас надо было срочно разобраться с деканом и лишить его единственного козыря против неё и Эрика. С офисом частного детектива уже разробрались. Осталось только изъять компромат у Фокса и его прихвостня из дисциплинарной комиссии. А также, найти что-нибудь, чем они смогут очернить репутацию декана MIT.

Фокс был умен и прекрасно понимал, что он также может стать мишенью для шантажа. Даже такому профессионалу как Питеру Клайну не удалось найти на него ничего предрассудительного, кроме того, что свое место в деканате он выбил взяточничеством и шантажом.