Читаем Снежная полночь онлайн бесплатно
Снежная полночь
Я была эгоисткой, жила для себя и считала, что так и надо. Пока моя жизнь не изменилась так, как я и представить себе не могла. Я хотела бы все исправить, но для этого уже слишком поздно. Теперь я встречаю Рождество в одиночестве — это стало моей новой традицией. И самоистязанием. Как бы там ни было, программа моей рождественской вечеринки предполагала исключительно нытье от жалости к себе, но никак не снежную бурю, которую придется пережить в Нью-Гэмпшире, где остались всего пара-тройка местных смельчаков. А я совсем не вхожу в число этих смельчаков… не в своих модных сапожках и тоненьком пальто. Теперь уже ничего не изменить. Зато уверенно можно сесть за написание книги «Как стильно и модно пережить снежную бурю».На самом деле, это руководство по выживанию состоит всего из одного пункта: найти сексуального местного парня и влюбиться в его симпатичную внешность и грубоватые манеры. Может, в это Рождество мне уже не будет так одиноко?
Романы / Современные любовные романыВНИМАНИЕ!
Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Финли
Вешаю на елку последнюю игрушку и выпрямляюсь, оценивая общий вид. Весьма неплохо. Проглотив ком в горле, щелкаю выключателем, позволяя слабому свечению гирлянды развеять своим теплом холод моего одиночества, заполнивший эту комнату. В последний раз поправив украшения на елке, я залезаю в кровать и натягиваю на себя одеяло до самого подбородка.
Прошло уже два года. Настало время взять себя в руки и двигаться дальше. Хотя бы чуть-чуть.
Даже не успеваю согреться, как открывается дверь и включается свет.
— Почему ты уже в постели? — спрашивает София. — Еще только девять часов.
Я приподнимаюсь, опираясь на локоть.
— После сессии чувствую себя немного разбитой. Разве ты не будешь собирать вещи?
Все, кроме Софии, уже разъехались на зимние каникулы. Сессия закончилась два дня назад, и к концу сегодняшнего дня почти никого не осталось. Этим утром коридоры уже опустели. Софии пришлось задержаться из-за стажировки. Открыв дверцу шкафа, она достает из него собранный чемодан.
— Я уже собралась и готова отправиться в путь. Вообще-то планирую выехать прямо сейчас, чтобы утром не толкаться в нью-йоркских пробках.
— Ехать за рулем ночью — не самая удачная идея, Софи.
— Все будет в порядке,
— Предпочитаю остаться здесь, но передай ей, что я благодарна за приглашение.
София бросает на меня разочарованный взгляд и через секунду тянется к своему чемодану, понимая, что настаивать бесполезно.
— Ну что ж, я буду скучать по тебе, птенчик. Позвони, если что-то понадобится. Обещаешь?
— Обещаю. И спасибо тебе.
Она подходит к кровати, наклоняется и целует меня в лоб.
— Не за что. Просто думаю, что это неразумно.
Не могу подобрать слов, чтобы успокоить ее, поэтому просто киваю и улыбаюсь — старый и надежный прием, частенько выручавший меня последние пару лет. Кажется, этот ответ лучше тысячи слов.
Тяжело вздохнув, Софи берет свой чемодан и выкатывает его из комнаты, попутно выключая свет.
— Счастливого Рождества, дорогая!
Я слышу, как закрывается снаружи дверь, а затем звук катящегося по линолеуму чемодана.
Я снова смотрю на мигающие оранжевым елочные огоньки, пока глаза не слипаются окончательно.
Просыпаюсь, напуганная трелью будильника. Казалось, задремала всего на несколько минут, а солнечный свет уже вовсю льется сквозь жалюзи. Но чувство слабости с прошлого вечера так и не прошло. Меня предупреждали, что здесь, в Нью-Гэмпшире, зимы долгие, но среди холода и под вечно пасмурным небом временами я ощущаю себя затерянной в снежном вихре, без возможности найти хоть немного тепла.
Тянусь к телефону, чтобы выключить сигнал, но, бросив взгляд на экран, понимаю: сейчас только семь часов утра, и разбудил меня вовсе не будильник. Это оповещение метеорологической службы, предупреждающей о надвигающейся снежной буре. Краем уха я слышала прогноз, что на Рождество обещали метель. Обычно я не слежу за погодой, потому что, как мне кажется, здесь один день похож на другой: утром снег, ночью снег, а днем пасмурно. Температура, по большей части, не меняется, оставаясь в пределах однозначных чисел. А если в декабре она вдруг подтягивается к десяти градусам, то это считается чуть ли не жарой. Так не похоже на Флориду. Но Флориду я выбросила из головы.
Разбуженная оповещением, я дотягиваюсь до пульта и включаю телевизор.
— «В ближайшие сутки возможно образование снежного покрова высотой до метра», — сообщает загорелая светловолосая ведущая с чрезмерно красными губами в прямом репортаже из Нью-Гэмпшира.
Ну что ж, это Рождество обещает стать по-настоящему снежным. Мне уже довелось пережить здесь пару сильных метелей, и я вела себя как полный псих: неслась в магазин, чтобы запастись водой и хлебом. Теперь, четыре года спустя, я стараюсь меньше паниковать. На самом деле, совсем не паникую. У меня есть все необходимое, и даже магазин расположен чуть дальше по улице. Если придется идти до него, то у меня имеется теплая обувь. Уилл, владелец магазина, не закрывал его и в более сильные метели.
— «Эта буря может побить все рекорды, — вещает ведущая прогноза погоды, — поэтому запасайтесь всем необходимым».
Тьфу ты! Я натягиваю одеяло на голову, начиная ненавидеть снег. Всего каких-то пять месяцев, и поджидающее меня где-то тепло придет сюда.
— «Еще раз повторяю и обращаю ваше внимание: очень важно проконтролировать, чтобы у вас была вода, нескоропортящиеся продукты и аккумуляторы».
Такое ощущение, что ведущая прогноза обращается непосредственно ко мне. Ясненько.
По прогнозам снегопад начнется около десяти, поэтому спокойно беру свои принадлежности для душа и выхожу в коридор. Объективно говоря, теперь мне можно разгуливать тут голышом — никто не увидит. Такой тишины не было с лета, и даже тогда здесь жила всего пара студентов-медиков, посещающих летние курсы.
Прошлой зимой было так же тихо, как и сейчас. Поначалу это доставляет удовольствие, но спустя пару-тройку дней начинает казаться, что ты единственный человек на земле. По иронии судьбы, последние два года именно так я себя и чувствую, даже находясь в окружении сотен людей. Еще одно преимущество жить здесь в одиночестве — это горячая вода. Она не заканчивается. Видите, во всем есть свои плюсы: можно ходить голышом и сколько угодно пользоваться горячей водой.
Высушив волосы и одевшись, я беру ключи, сумку и иду к выходу. Даже охранник куда-то исчез. Чтобы остаться в кампусе на новогодние каникулы, мне пришлось получить особое разрешение. Обычно такое здесь не приветствуется, но, учитывая мои обстоятельства, мне разрешили. Наше общежитие небольшое. В паре минут ходьбы — центр города, где есть продовольственный и алкогольный магазины, а еще мини-гостиница. Не удивлюсь, если некоторые жители штата Нью-Гэмпшир даже не слышали об этом городке. Убеждена, что население его не больше тысячи человек, и добрую половину из них составляют студенты нашего колледжа.
Тучи уже затянули небо, а холодные снежинки в воздухе словно предупреждают о предстоящей буре, поэтому я начинаю идти быстрее, стараясь сократить время пребывания на улице. Слава Богу, мой организм более-менее приспособился к такой погоде, однако это совсем не значит, что она мне нравится. Открываю стеклянную дверь магазина Уилла и стягиваю с головы шапку.
— Привет, Уилл! — кричу я от самой двери. — Это Финли. — Когда подхожу к кассе, слышу, как открывается задняя дверь. — Уилл, у тебя сегодня снова инвентаризация? Мы же уже говорили, что нужно проще ко всему относиться, — смеюсь я.
Он трудоголик, но я его понимаю. Уилл любит свой магазин и к каждому покупателю относится как к члену семьи. Я знаю, если мне когда-нибудь потребуется подбадривание или поддержка, нужно будет просто прийти сюда. Уилл был одним из немногих, кто поддерживал меня эти два года. Временами он был мне вместо отца.
Задняя дверь хлопает, и из-за угла появляется мужчина. Это не Уилл. Молодой человек, кажется, чуть постарше меня, склоняется над прилавком, опираясь на согнутые в локтях руки.
— Уилла нет. А вы с ним дружите?
— Да, очень, — говорю я, наконец-то добравшись до прилавка. Во взгляде этого человека есть что-то… знакомое. — На моей памяти Уилл еще ни разу не брал выходной.
— Уилл умер два дня назад, — сообщает мужчина, заглядывая мне в глаза. — У него случился сердечный приступ и…
Нет. Пожалуйста, только не это.
— Он умер? — Я чувствую необходимость убедиться в этом, хотя вижу, что своим вопросом посыпаю солью раны парня. — Прости меня. Ты его родственник?
Его взгляд снова встречается с моим, и я замечаю глубокий синий оттенок с вкраплениями карамельных брызг — совсем как у Уилла. Его глаза всегда привлекали мое внимание — они казались такими юными и не соответствовали его возрасту. У стоящего передо мной парня такие же глаза.
— Уилл — мой… он был моим отцом.
— Я не знала, что у него есть сын.
— Как давно вы знакомы?
— Почти четыре года.
— Вот поэтому и не знаешь.
Понятнее не стало.
— Так или иначе, магазин теперь принадлежит мне… ну, или скоро будет, как сказал мне нотариус. — Он делает короткий вдох и расправляет плечи. — Итак, чем могу помочь?
Взволнованная, расстроенная и потерянная, я даже не могу вспомнить, зачем пришла сюда. Кажется, у меня пропал дар речи. Все, что я любила, и так уже было отнято у меня. Но почему он? Единственный человек, которого я считала своей семьей.
— Мне… м-м-м… воду и батарейки, — указываю в противоположный угол торгового зала. Я знаю, где лежит и то, и другое, поэтому направляюсь к стеллажам, беру то, что нужно, и возвращаюсь к прилавку.
— А есть на этой неделе ты не планируешь?
Точно. Продукты.
— Через час начнется сильнейший снегопад. Ты ведь знаешь об этом?
Разворачиваюсь и беру несколько пакетов чипсов, банку арахисового масла и две буханки хлеба. Практически выронив все это на прилавок, я бросаю на парня беглый взгляд в поисках малейших признаков насмешки.
— Вот, так лучше?
— Где ты живешь? — спрашивает он.
— Где
— Я живу в нескольких километрах отсюда — в Сирене, но пока на какое-то время останусь здесь.
— А я в университетском городке прямо по улице.
Парень как-то странно смотрит на меня, и с его лица полностью исчезает улыбка.
— Разве ты не должна была уехать домой на Рождество? Мне известно, что на каникулы колледж закрывается. Мой приятель здесь учился.
Домой. Я сглатываю очередной ком в горле.
— Я запросила специальное разрешение остаться на каникулы в университетском городке, и мой запрос был удовлетворен.
Он кивает, словно все понял, но по глазам видно: ему хочется продолжить расспросы.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
— Бэкс, — отвечает он, протягивая мне руку.
Я пожимаю ее, и когда из руки выпадает банка арахисового масла, разлетаясь осколками во все стороны, понимаю, что так и держала ее в руках. Закрыв глаза от смущения, ругаю себя за то, что такое постоянно происходит со мной в присутствии мужчин. Наверное, я самая большая растяпа из всех, кто когда-либо забредал в этот штат.
— Финли. И я полная растяпа.
Хотя его кофейного оттенка волосы нестриженые и взъерошенные, а одет он во фланелевую рубашку, которой, судя по виду, лет двадцать, и драные джинсы того же возраста, эта небрежность ему идет — как если бы он намеренно пытался казаться только что проснувшимся. Возможно, он и в самом деле только что проснулся, или, может быть, забыл сегодня причесаться и побриться. В любом случае, ему это идет настолько, что я забываю причину своего прихода сюда. И даже тот факт, что он только что сообщил мне о смерти Уилла.
Бэкс
Еще два дня назад я не понимал, что означает сожаление. Последние пять лет, изо дня в день, я убеждал себя, что у меня есть веские причины злиться, но, объективно говоря, несколько лет уже и вспомнить не могу, из-за чего на самом деле злюсь. Злюсь просто потому, что злюсь. Слова — это всего лишь слова, но когда они — последнее, что ты произнес, то становятся по-настоящему последними. И сейчас я уже не помню, о чем они были. Хотя, думаю, они были как-то связаны с желанием убежать от жизни, а может, с моим выбором жизненного пути или с отсутствием оного. Работа на фрилансе — организация местных концертов и помощь людям при переезде из квартир в дома и наоборот — в общем, мне хватало на ту жизнь, которую я вел.
Так что, полагаю, после всех наших разногласий, папа, в итоге, выиграл пятилетнее противостояние. Он умер и вышел победителем. Ему хотелось, чтобы я вместе с ним управлял этим проклятым магазином, и вот теперь этот магазин мой, и я вынужден им управлять. Это последнее, чего бы мне хотелось. Начнем с того, что я ничего не смыслю в ведении бизнеса. Могу составлять опись и проводить инвентаризацию, потому что занимался этим с двенадцати до шестнадцати лет, но все остальное для меня — темный лес. Придется нанять помощника и все такое. По крайней мере, в ближайшие пару недель город будет опустевшим, и какое-то время я никого не увижу.
Похоже, я сам себя сглазил. Ставлю чашку с кофе на стол в кладовке и направляюсь в торговый зал, чтобы увидеть в нем какого-нибудь блуждающего местного старика. Выглядываю из-за стеллажей, чтобы посмотреть, кто пришел, и слегка удивляюсь при виде симпатичной блондинки. Ее короткие волнистые волосы выбиваются из-под спортивной шапочки, а глаза большие и блестящие — возможно, от холода. Аккуратный маленький носик ярко-красного цвета, и я с трудом сдерживаю желание спросить, не родственница ли она оленю Рудольфу, но:
