Читаем Снеговик и Весна онлайн бесплатно

Здравствуйте, мои юные читатели!

В сказочной повести «Обезьянка – дочь Небесного Дракона» мы с вами побывали в волшебном лесу и познакомились там с маленькими зайчатами: Ушастиком, Толстяком и Карапузом.

И вот я вновь приглашаю вас в этот сказочный лес, правда, теперь он не зелёный, летний, а зимний и почти полностью белоснежный. Но зайчата по-прежнему обитают в этом лесу, ибо куда ж им ещё, скажите, деваться? Это птицы могут на голодный и холодный зимний период крыльями взмахнуть, да и в тёплые края на них отлететь, а медведи или, скажем, барсуки, проспать в своих уютных жилищах аж до самой весны. Зайчата, к сожалению, лишены такой возможности, вот и приходится им, бедным, зимой и холод терпеть, и голод. Да и опасностей для маленьких и беззащитных зайчат зимой никак не меньше, нежели летом. А может, и больше ещё! Ибо волки и лисы тоже зимой по лесу бродят, злые и голодные… и приходится нашим зайчатам очень осторожными быть, чтобы не попасть на завтрак или на ужин этим лесным разбойникам.

Но, как вы уже поняли, это ещё не сказка, а так, присказка. Сама же сказка только ещё начинается!

Однажды, морозной зимней ночью, зайчата Ушастик и Толстяк тихонечко пробирались заснеженной лесной тропинкой, ведущей на лесную опушку.

Вы спросите, зачем зайчатам понадобилась на эту самую опушку пробираться? Отвечу!

Всё дело в том, что днём на лесной опушке играли дети из ближайшего села: катались с горки на санках и лыжах, в снежки азартно перебрасывались… а перед тем, как домой возвращаться – взяли да и вылепили снеговика. Самого настоящего снеговика: с глазами-угольками, носом-морковкой и ртом, который тоже угольками отчётливо изобразили. Дети до того разошлись, что даже руки своему снеговику приделали (тоже со снега), и старую метлу в правую руку вставили. И ещё (чуть не забыл!) на голову снеговику напялили старый дырявый котелок.

Но, ни котелок, ни метла наших зайчат совершенно даже не интересовала. А интересовала их единственно морковка, что вместо носа у снеговика имелась. Так что ещё с вечера Ушастик с Толстяком, притаившись в кустарнике, долго за детишками наблюдали, терпеливо выжидая, когда же те уйти соизволят. А потом зайчат внезапно учуяла лохматая собачонка, что возле детей крутилась. Учуяла, залаяла, кинулась в их сторону… и зайчата, преследуемые по пятам собачонкой, испуганно бросились наутёк. Впрочем, уже тогда решили ночью на опушку непременно вернуться и морковкой этой всласть полакомиться.

Но подождите, почему зайчат только двое? Куда же их приятель Карапуз подевался, и не случилось ли с самым маленьким из зайчат чего-либо нехорошего?

Нет, не случилось! Просто зайчонок Карапуз гостит сейчас у своёй тёти, что в соседнем лесу обитает. Так что мы с Карапузом лишь весной встретиться сможем, ежели только…

Ежели только сказка наша раньше не закончится.

Впрочем, не будем забегать вперёд. Послушаем лучше, о чём сейчас шепчутся Ушастик и Толстяк. И почему они вдруг остановились и не идут дальше?

– Ты почему остановился? – шёпотом спросил Ушастик у Толстяка.

– А ты почему? – отозвался тот, и тоже шёпотом.

– Я? – Ушастик задумался на мгновение, почесал лапкой затылок. – Ну, я, это… просто так остановился, на тебя глядя…

– А я – на тебя! – сказал Толстяк, потом помолчал немного и добавил: – Вот!

Ушастик ничего на это не ответил… и некоторое время оба зайчонка лишь нерешительно переминались с лапки на лапку.

– Хватит топтаться! – прошептал, наконец, Ушастик! – Вперёд!

– Вперёд! – тут же подхватил Толстяк и… остался на месте. Как, впрочем, и сам Ушастик.

Прошло ещё некоторое время.

– Слушай, мне это уже начинает надоедать! – зашептал Ушастик сердито. – Что стоять, идти надо!

– Надо! – безо всякого энтузиазма отозвался Толстяк и тяжело вздохнул.

– Или вперёд, или назад!

– Тогда, может, лучше назад? – внёс предложение Толстяк.

– Эх ты, трусишка! – насмешливо отозвался Ушастик. – И всегда таким был! Ну, чего испугался? Его же просто со снега вылепили! Со снега, понял?!

– Да знаю я это! – махнул лапкой Толстяк и вновь тяжело вздохнул. – Только очень уж охотника в белом маскхалате напоминает! И метла эта… ну совсем, как ружьё за плечами! Слушай, а у меня идея! Может, ты, это… ну, может, один за морковкой сгоняешь?

– А ты? – не понял Ушастик.

– А я, это… я тебя тут подожду!

Проговорив, а вернее, пробормотав эти слова, Толстяк замолчал, низко опустив голову. Наверное, потому, что Ушастик пристально посмотрел на друга. И не просто пристально, а с какой-то даже насмешливой укоризной.

– Ах, ты меня тут подождёшь?! – наконец-то проговорил он. – Я правильно понял?

– Я, это… – вновь пробормотал Толстяк, так и не поднимая головы, – не просто так тебя подожду. Я, это… как бы на страже буду. Ну, покараулю тебя, вот…

– Ладно, трусишка! – неожиданно легко согласился с таким предложением Ушастик. – На страже, так на страже! Давай, карауль, ежели больше ни на что не годишься! Вот только морковки тогда не получишь!

– Как это? – возмутился Толстяк. – Почему это?!

– А потому! И не кусочка, даже самого малюпасенького! Всё сам съем! Один!

Высказав это, Ушастик махнул лапкой и, даже не глядя на приятеля, решительно поскакал в сторону снеговика.

– У, жадина-говядина ушастая! – крикнул ему вслед обиженный Толстяк, но с места так и не сдвинулся. Впрочем, сдвинулся, только в обратную сторону.

– А ты – зайчишка-трусишка! – не оборачиваясь, отозвался Ушастик. Потом он всё же обернулся и не заметил позади себя Толстяка. Вернее, заметил его исчезновение. – Эй, ты куда это подевался?!

Никто Ушастику, естественно, не ответил.

– Сбежал, трусишка! – вздохнул Ушастик. – Ну, и ладно! Ну и убегай! А я… я сейчас…

И Ушастик решительно двинулся вперёд. На один шаг, правда, и вновь остановился.

– И совсем даже не страшно! – пробормотал он, стараясь при этом не смотреть туда, где возвышалась среди деревьев белая фигура снеговика. Потом Ушастик сделал ещё один шаг и вновь остановился. – И что тут страшного, не понимаю?!

Ещё один шаг… и тут на пути зайчонка оказался пенёк. Очень удобный пенёк, на который так и тянуло присесть, отдохнуть, собраться с мыслями. И Ушастик, не в силах преодолеть искушение, тотчас же на этот пенёк уселся. На одну минуточку всего… но прошла минуточка, за ней вторая, третья… а зайчонок всё никак не мог заставить себя подняться и продолжить путь. Ибо снеговик этот и в самом деле очень уж напоминал охотника в белом маскировочном балахоне. И метлу свою он держал у плеча, совсем как охотничье ружьё… а вот сейчас как вскинет он это ружьё, да как наведёт его на Ушастика. А потом с обоих стволов одновременно – как бабахнет!

– Ой!

Ушастик и сам не понял, когда это он успел соскочить с пенька. И не просто соскочить, а такой знатный прыжок совершить. К сожалению, не в сторону снеговика, а в сторону прямо от него противоположную.

Осознав это, Ушастик рассердился. На себя, разумеется, за собственную свою боязливость.

Да что же это такое?! Он же не Толстяк, который от каждого куста шарахается! Он – Ушастик, а значит, самый смелый и самый решительный из всей их заячьей компании!

Значит, вперёд! До победного конца, а там и морковка в награду!

Шаг, ещё шаг… и вот уже Ушастик совсем рядышком со снеговиком. И морковка… вот же она, над самой головой зайчонка. Толстенькая, сладенькая, вкусненькая…

Привстав на цыпочках, Ушастик ухватился обеими передними лапками за морковку и решительно потянул её на себя.

А она почему-то никак не хотела тянуться, вредная эта морковка.

А потом…

– Ап! – проговорил внезапно снеговик. – Ап…

– Ой! – как бы в ответ ему вскрикнул испуганно Ушастик, отскакивая назад. – Ой!

– Ап… ап… – повторил снеговик, открывая свои глаза-угольки. – Ап… ап… ап…

– Ой, ой! – прошептал Ушастик, задрожав всем телом. – Ой, ой, ой!

– Аачхи!

– А-а-а-а!

И Ушастик кинулся наутёк. Да так, что только снег взметнулся из-под его задних лапок. Вот только что был зайчонок на опушке… и уже его не стало! Как и не было вовсе…

А Снеговик (будем его далее с большой буквы означать, раз так получилось, что он живым оказался!) окончательно открыл чёрненькие свои глазки и принялся с каким-то даже недоумением осматриваться по сторонам.

– Где я?! – спросил он неизвестно у кого. Потом помолчал немного и добавил: – Кто я?!

Никто Снеговику, естественно, не ответил, да и кому было отвечать на ночной этой опушке. Хоть, подождите… вон же Сорока-белобока на ветке берёзовой сидит, покачивается. Наверное, только что прилетела, потому и молчит пока, сплетница лесная.

– Зачем я тут стою? – так и не получив ответов на первые два вопроса, задал Снеговик третий и тут же сам себе ответил на все три сразу: – Не знаю, где я, не знаю, кто я, не знаю, зачем я тут стою! Вообще, ничегошеньки я не знаю!

Тут, наконец, Сорока увидела Снеговика, точнее, услышала, как он сам с собой разговаривает. Явно заинтересованная этим, лесная сплетница тотчас же перепорхнула на более низкую ветку.

– Что, что, что произошло?! – застрекотала она. – Кто кому чего и сколько?!

Выпалив всё это единым духом, Сорока помолчала немного и добавила разочаровано:

– Никто никому ничего!

– Где я?! – завидев Сороку, обратился к ней Снеговик.

– В лесу, где же ещё! – тотчас же отозвалась Сорока. – Точнее, на самой лесной опушке.

– На опушке? – переспросил Снеговик. Потом он внимательно осмотрел себя и задал Сороке следующий вопрос: – А кто я?

– Снеговик ты, вот кто! – пояснила Сорока, перебираясь ещё ниже. – Самый обыкновенный снеговик.

– Снеговик… – словно эхо, повторил Снеговик. – А ты тогда кто? Тоже снеговик?

– Ещё чего не хватало! – презрительно фыркнула Сорока. – Сорока я! Главная лесная осведомительница!

– Осве… осве… – начал, было, Снеговик, потом вздохнул и добавил: – Да мне такого мудрёного слова вовек не выговорить!

– И не надо! – милостиво согласилась Сорока. – Называй меня просто – Сорока! Сорока, понял?

– Понял! – сказал Снеговик. – Точнее, ничего не понял. А откуда ты тут взялась, Сорока?

– А прилетела! – насмешливо отозвалась Сорока. – На крыльях. На вот этих!

Она взмахнула крыльями и добавила ещё более насмешливым тоном:

– Чудак какой! Ничего не знает!

– Ну, почему же, ничего?! – задумчиво проговорил Снеговик. – Кое-что я уже знаю! Я знаю, что я – снеговик, а ты – сорока. Ещё знаю, что ты сюда прилетела. На крыльях. А я?! – внезапно спохватился Снеговик. – Я что, тоже сюда на крыльях прилетел?

– На каких таких крыльях! – рассмеялась Сорока. – Вылепили тебя! Со снега, ребятишки деревенские! Играли тут долго, галдели… а потом взяли и вылепили тебя! Делать им, видно, не было чего!

– А потом? – спросил Снеговик.

– А что потом? – удивилась Сорока. – А ничего потом! Взяли и по домам разошлись.

– А я?

– А тебя тут оставили.

Сорока замолчала, и Снеговик тоже некоторое время молчал, недоверчиво на неё поглядывая.

– Ну, чего уставился? – заволновалась Сорока. – Думаешь, вру? Ни капельки даже не вру! Так всё и было, можешь не сомневаться!

– Да я и не сомневаюсь! – вздохнул Снеговик. – Непонятно только, зачем им было меня создавать, чтобы потом взять и бросить?

– Я же говорю: делать им, видно, нечего было! – разъяснила Сорока и тут же принялась развивать эту мысль дальше. – Вот ежели бы было им что делать, тогда бы они это дело и делали, а вот когда нету дела настоящего, тогда…

– И что же мне теперь делать? – прерывая сорочье разглагольствование, поинтересовался Снеговик.

– А я знаю? – тут же ответствовала Сорока.

– Знаешь?! – обрадовался Снеговик. – Тогда скажи!

– Да не знаю я! – отмахнулась крылом Сорока.

– Не знаешь? – удивлённо переспросил Снеговик. – А только что говорила, что знаешь! Так ты знаешь или не знаешь, что же мне теперь делать?

– Да что ты ко мне привязался?! – обиженно застрекотала Сорока. – Делать мне больше нечего, как только снеговикам разным подсказывать, что же им делать, ежели им делать нечего! А вот ежели бы им было, что делать, тогда бы они…

– Просто я думал, что ты всё на свете знаешь! – вновь перебил Сороку Снеговик. – Ты же такая умная… не то, что я, полный неуч!

На Сороку это подействовало.

– Ну, ежели честно, – затрещала она довольно, – то во всем нашем лесу умнее меня вряд ли найдёшь кого! Вот только скромная я излишне… в этом беда моя основная! А ты, кажется, о чём-то спросил?

– Я спросил, что же мне дальше делать? – сказал Снеговик.

– Что делать… что делать… – забормотала Сорока. – А что тебе делать? А ничего и не делай, просто стой, где стоишь – вот и вся твоя забота!

– И долго?

– Что, долго? – не поняла Сорока.

– Ну, долго мне стоять, где стою?

– Ну, как тебе сказать… – Сорока задумалась. – Пока в воду не превратишься.

– В воду? – встревожился Снеговик. – В какую воду?

– В самую обыкновенную, прозрачную! – прострекотала Сорока. – Ведь ты из снега, так?

– Из снега, – согласился с ней Снеговик. – И что?

– А то! Значит, как только весна придёт…

– Кто придёт?

– Да что с тобой, неучем, разговаривать! – вновь махнула крылом Сорока. – Весна, говорю, придёт…

– И скоро она придёт? – не проговорил даже, пролепетал Снеговик, трясясь от ужаса. – Когда мне её ожидать и как я её узнаю?

– Узнаешь, а точнее, почувствуешь! – пообещала Сорока. – Вот как только вода из тебя целыми ручейками польётся – считай, что она уже здесь, Весна-красна! Ну, всё, полетела я! – добавила она озабочено. – Дела меня ждут неотложные, великие, можно сказать, дела! Всех нужно облететь, за всеми нужно понаблюдать, всем нужно обо всех что-то важное сообщить! Эх, что не говори, тяжёлая у меня, Сороки, жизнь!

И Сорока, сорвавшись с ветки, полетела прочь, искусно лавируя меж заснеженных деревьев.

– Куда же ты?! – немного запоздало крикнул ей вслед Снеговик. – А я как же?! Мне как же быть?

– Я ж тебе, кажется, всё объяснила! – послышался уже откуда-то издалека трескучий голос Сороки. – Стой, где стоишь, и ожидай Весну! Эх, мне б твои заботы!

Сорока улетела, а Снеговик, конечно же, остался. И не в лучшем, можно сказать, настроении. Ибо весёленькую перспективу для него сейчас Сорока обрисовала, ничего не скажешь! Только, можно сказать, на свет появился… жить только начал, можно сказать! И, главное, не знал наш Снеговик, что она из себя представляет, Весна эта? Ясно, что злая очень и, скорее всего, ещё и уродливая с виду… но вот, когда именно она в лес этот придти намеревается? А что, ежели…

Вздрогнув, Снеговик принялся испуганно озираться по сторонам.

Что, ежели она уже тут, в лесу?! Подкралась незаметно, за кустарником вон тем притаилась и сейчас внимательно за ним, Снеговиком, наблюдает. А потом как выскочит внезапно, да как начнёт снежного бедолагу в воду превращать!

И тут Снеговик с ужасом понял, что за кустарником и в самом деле кто-то скрывается. И этот «кто-то» с большой вероятностью может оказаться этой ужасной Весной!

Испуганно заметавшись по опушке, Снеговик, в конце концов, не нашёл ничего лучшего, как забежать за одиноко стоящую разлапистую ёлочку и затаиться там, прикрывшись для большей надёжности метлой сверху.