Читаем Смертельная жара онлайн бесплатно
Смертельная жара
На этот раз связанные узами брака оборотни Чарльз Корник и Анна Лэтэм отправляются в путь не по делам Чарльза как исполнителя воли своего отца. На этот раз их поездка в Аризону носит сугубо личный характер. По крайней мере, так все начинается… Вскоре Чарльз и Анна понимают, что в этих краях орудует опасный фейри, подменяющий человеческих детей магическими двойниками. Фейри развязали холодную войну против человечества, которая вот-вот разгорится, и Чарльз с Анной оказались под перекрестным огнем.
Серия: Альфа и Омега [Бриггз]
Романы / Любовно-фантастические романы / Любовное фэнтези про оборотнейТексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.
Не для коммерческого использования!
При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.
Лорд фейри бродил взад-вперед по своей камере из серого камня. Три шага, поворот, четыре шага, поворот, три шага. Он мог бы делать это весь день. Вообще-то, он делал это уже две недели.
Его ботинки с мягкой подошвой не издавали ни звука, пока он мерил шагами камеру. Звуки отвлекали его от цели, он хотел довести себя до такого состояния, чтобы больше ни о чем не думать.
Его одежда, как и ботинки, была практичной, но все же соответствовала его положению лорда Высшего двора, хотя он уже мало что помнил об этой части своей жизни. Тем не менее его длинные рыжие волосы заплетены в сложную косу, которая волочилась по полу за ним, — эта была придворная мода, существовавшая по меньшей мере тысячу лет назад. Несомненно, если бы дворы, в том числе и Высший, все еще существовали, он бы точно не был самым модным лордом.
В первую неделю своего пребывания здесь он носил придворный костюм, но ему не на кого было производить впечатление, поэтому он снял его и переоделся в более удобную одежду. Он мог бы надеть джинсы, но с каждым днем все больше забывал того лорда, каким был когда-то, и одежда служила напоминанием о прошлом. Хотя иногда он даже не мог понять, почему так важно помнить об этом.
В дверь постучали, и он раздраженно зашипел, потому что ему почти удалось привыкнуть к заточению. Бессмертие стало проклятием, потому что, каким бы могущественным ты ни был, всегда найдется кто-то более могущественный. Кто-то, кому нужно подчиняться. Кто-то, кто крадет то, что принадлежит тебе, и оставляет тебе жалкие остатки того, что у тебя когда-то было. Потом они забрали и это, и вот он здесь, в этой тюрьме, а его желудок сводит от голода, тело тоскует по магии, как мясо по соли. Без магии у него не было вкуса.
Снова раздался сердитый стук. Вся его тюрьма содрогнулась от шума, от которого у него заложило уши и заныло сердце. Замечательно. Один из Серых лордов пришел навестить его. Он хотел проигнорировать стук — что они могли сделать с ним такого, чего уже не сделали?
Но он остановился посреди комнаты, потому что, конечно, они всегда могли сделать что-то похуже. Не было смысла гадать, что именно произойдет.
— Войдите, — пригласил он.
В комнату вошла миниатюрная женщина. Она почти пробудила в нем зверя. Но потом она заговорила, и иллюзия исчезла.
Она была духовным прототипом злой королевы из сказок, отчасти, потому что участвовала во многих реальных событиях, ставших основой для этих сказок. Она обожала причинять страдания и боль так мало живущим людям. В ее голосе звучала сила, накопленная за столетия, даже если она любила притворяться беспомощной.
— Андерхилл мог стать для тебя чем угодно, — сказала она, скривив губы и оглядывая его нынешний дом, — а ты выбрал тюрьму.
Он осторожно выпрямился.
— Да, миледи.
Она покачала головой.
— И они выбрали тебя?
Она не сказала, кто такие «они» и зачем он им нужен. Он не стал спрашивать, потому что у него еще оставалось чувство самосохранения.
Она прошлась по маленькой комнате.
— Говорят, у тебя богатое воображение.
Она скрестила руки на груди и шагала по комнате, осматривая камни на потолке, а затем поворачиваясь до тех пор, пока не нашла нужный угол, чтобы увидеть едва заметный изгиб стены, который делал его укрытие менее заметным. Она отодвинула гранитный блок, единственный без раствора.
— Говорят, ты умеешь прятаться от людей, от фейри, от других существ, которые могут охотиться на тебя, потому что твой гламур очень хорош.
Он хотел остановить ее, не дать ей найти его сокровище. Он хотел уничтожить ее. Но они забрали его силу, и он остался ни с чем. И хотя у него еще имелось тщеславие, он знал, что даже если бы у него была сила, она не помогла бы ему против одного из Серых Лордов.
Он наблюдал, как она вытащила блок и нашла потайное место, где хранил свои сокровища. Она достала куклу, которую он там спрятал, и расправила красивые желтые юбки, задержавшись пальцами на выцветших пятнах от слез.
Ребенок душераздирающе плакал, ничего не скрывая. Ребенок жил настоящим, и это делало его боль бесконечной. Несмотря на то, что он был лишен магии, он чувствовал силу этих слез даже отсюда.
Она убрала куклу и задумчиво вернула на место блок. Затем посмотрела на него.
— Мне говорили, что ты был искусным магом, хитрым и могущественным. Когда-то ты был сердцевиной могущественного Высшего двора, а потом стал его проклятием, первым темным корнем разрушения. Ты умел прятаться от лучших следопытов.
— Я не знаю, кто они и что говорят, — честно ответил он, пытаясь скрыть раздражение.
Она улыбнулась.
— Но ты не споришь с этим. — Она подошла к нему и коснулась его лица левой рукой.
Его чары рассеялись, иллюзия, за которой прятался лорд, исчезла. Но как его магия исказилась и загрязнилась, так и его истинный облик исказился и осквернился за эти годы. Он ждал, что гостья отпрянет, ведь на него было неприятно смотреть, но она улыбнулась.
— У меня есть для тебя подарок. Подарок и задание.
— Что за задание? — осторожно спросил он.
— Не волнуйся, — сказала она, положив правую руку ему на шею. — Тебе понравится эта задание, обещаю.
И его магия вернулась к нему, наполняя тело жаром мертвых. Он закричал, упал на пол и корчился в охватившей его прекрасной агонии.
Она наклонилась и прошептала ему на ухо:
— Но есть правила.
— Хорошо, — сказал Чарльз Корник, младший сын маррока, который правил оборотнями в Северной Америке, а также во всем остальном мире, как поняла Анна. Хотя это было не официально. Если Бран Корник говорил: «Встань и иди туда», ни один оборотень в мире, альфа он или нет, не стал бы с ним спорить.
Чарльз делал для отца всю грязную работу, которая позволяла Брану защищать оборотней. И из-за того, что хорошего человека заставляли совершать отвратительные, но необходимые поступки, Чарльз сам не мог разобраться, что чувствовал по этому поводу.
Например, он только что согласился со сказанным, хотя Анна видела, что ему совсем не нравится эта тема. Она поняла это по тому, как он резко встал со стула и повесил свою потрепанную старую гитару на крючок на стене. Затем он нервно прошелся по деревянному полу к большому окну и посмотрел на падающий февральский снег. А снега было много, ведь в горах Монтаны стояла зима.
Если бы он был чуть менее дисциплинированным, то ссутулился бы.
— Ты сказал, что я должна разобраться в этом, — напомнила ему Анна. Она знала Чарльза лучше, чем кто-либо другой, но все равно порой было невозможно понять этого замечательного и сложного мужчину. — И я это сделала, сначала расспросив твоего брата. Сэмюэль ответил, что он уже давно работает над проблемой детей у оборотней. По-видимому, дети были его навязчивой идеей до того, как он снова нашел Ариану. Ты знал, что ДНК оборотней такая же, как и ДНК людей? Невозможно заметить разницу, если только не взять образец, когда мы в форме оборотней. Вот тогда он отличается.
— Да, я это знал, — отозвался Чарльз, явно довольный тем, что может поговорить о чем-то другом. — Сэмюэль рассказал мне об этом пару десятилетий назад. Не в первый раз я думаю о том, что полезно иметь врача в семье. Кажется, в прошлом месяце один ученый опубликовал эти данные в малоизвестном журнале. Несомненно, рано или поздно они попадут в газеты.
Из-за смены темы он расслабился и бросил на нее косой взгляд через плечо, прежде чем снова посмотреть на снег.
— Мой отец был вне себя от радости. Это означает, что невозможно определить по анализу крови, является ли кто-то оборотнем, если только не тестируют настоящего волка, но в этом случае вопрос спорный. Не уверен, что он когда-нибудь вывел бы нас на публику, если бы нас было так легко вычислить.
— Ладно. — Анна кивнула. — Это хорошо. В основном. За исключением того, что нет способа определить, является ли эмбрион человеком или оборотнем, если мы хотим использовать суррогатную мать.
— Суррогатная мать, — повторил он.
Анна возлагала надежды на суррогатную мать. Мама Чарльза умерла при родах. Поэтому Анна понимала, почему он против рождения детей: он не хотел рисковать ей.
— Если я не могу выносить ребенка, потому что мне приходится изменяться в каждое полнолуние, то суррогатное материнство — очевидный вариант. Никто раньше этого не делал, по крайней мере, насколько нам известно. — – Чарльз ничего не сказал, и она продолжила объяснять. — Поскольку невозможно определить, какой эмбрион является оборотнем или человеком, то существует большая вероятность выкидыша. С этой же проблемой сталкиваются человеческие партнерши оборотней. А еще есть вопрос о том, что произойдет с человеческой женщиной, которая девять месяцев вынашивает ребенка-оборотня. Станет ли она оборотнем? Сэмюэль сказал, что мы должны рассмотреть кандидатуру суррогатной матери, которая хочет быть оборотнем. Это исключит риск подхватить… э-э-э… заразу…
— Хочешь сказать, что ты больна, Анна? — очень сухо спросил он.
Нет. Но она не позволит ему отвлечь себя.
— Все будут в выигрыше, если бы такая беременность привела к ее обращению. Наш ребенок будет оборотнем, а не человеком, — с достоинством сказала она. — Мы не знаем, заразится ли мать, вынашивая ребенка-оборотня, и если да, то на каком этапе. Никто, кроме твоей матери, никогда не рожал ребенка-оборотня. Если суррогатная мать изначально хочет обращения в оборотня, то это устранило бы часть проблемы. Другой вариант — если суррогатную мать изменят до того, как ребенок разовьется в ее утробе.
Он повернулся к ней спиной.
— Звучит так, будто мы предлагаем взятку. Выноси нашего ребенка, и мы позволим тебе превратиться в оборотня. А если ты не выносишь нашего ребенка, значит, мы не позволим тебе измениться. Правда в том, что большинство людей умирают во время изменения, и процент выживших женщин меньше, чем у мужчин.
— Да, — согласилась Анна. — Когда ты так говоришь, это звучит отвратительно. Но каждый год происходит много родов от суррогатных матерей, и обычная беременность тоже сопряжена с риском для жизни. Если суррогатная мать пойдет на это, зная, что может случиться, и все равно готова заключить эту сделку в обмен на деньги или шанс быть обращенной, то я не против. Это все равно риск, но это честный риск.
— Значит, мы можем рискнуть кем-то другим ради этого, да? — прорычал он. — Потому что они знают столько же о риске, сколько и мы, хотя на самом деле мы ничего не знаем.
Анна открыла рот, чтобы рассказать ему о том, что было в толстой папке, которую прислал ей Сэмюэль, но передумала. Может быть, если она подойдет к проблеме с другой стороны, то добьется лучших результатов.
— В качестве альтернативы, — сказала она, — поскольку наука еще не изучила магию, я подумала, что у кого-то, кто имеет дело с магией, есть какие-то идеи. Я позвонила Мойре…
Чарльз повернулся к ней, и в тусклом свете стали видны черты его лица и очертания плеч. Он был так прекрасен. Его наследие от салишей подарило ему бронзовую кожу и густые черные волосы и глаза. Тяжелая работа и бег в волчьем обличии наделили его крепкими мышцами. Но именно его цельность и… эта самая Чарльзовость заставляли ее сердце биться быстрее, наполняли ее головокружительным желанием.
Это была не просто похоть, хотя кто бы не возжелал Чарльза? Но только Анна наслаждалась им целиком и снова подумала: «Кто бы не возжелал Чарльза?» Но ее поглотило желание завладеть им, раствориться в нем.
Чарльз из первых рук разъяснил ей фразу из брачных клятв о том, что «эти двое станут одной плотью». В детстве эта фраза очень раздражала ее. Почему она должна отказываться от себя ради какого-то глупого мальчишки? Анна пожаловалась отцу, который в конце концов сказал:
— Когда и если «какой-то глупый мальчишка» сойдет с ума и согласится жениться на тебе, то, несомненно, он тоже будет рад убрать эту фразу из клятвы.
Когда они женились, Анна убрала слово «повинуйся» из клятвы. Она не хотела лгать. Уступать — да, но не повиноваться. Ей хватило повиновения на десять жизней вперед. Однако она оставила слова «одной плотью».
С Чарльзом она не потеряла себя, она обрела Чарльза. Они были единым фронтом против «камней и стрел жестокой судьбы». Он был ее теплым убежищем в буре этого мира, а она думала, что стала его домом.
Она хотела от него детей.
— Ни в коем случае, — сказал он, и на мгновение ей показалось, что он читает ее мысли, потому что она потеряла нить разговора. Но потом он добавил: — Никакого колдовства.
Анна не была глупой. Он создавал любые препятствия, какие только мог придумать. Она бы отступила, если бы не была полностью уверена, что он хочет ребенка даже больше, чем она.
— Не волнуйся, — ответила она. — Я не поступлю так, как поступила твоя мать. — Если только не будет других вариантов. — Я просто думала, что Мойра может что-то посоветовать Сэмюэлю. Я решила, что будет справедливо позвонить и предупредить ее, что я отправила его к ней. Он говорил довольно настойчиво обо всем этом.
Чарльз вскинул голову, как испуганная лошадь.
— Ясно. Я неправильно понял.
