Читаем Смерч онлайн бесплатно

Было около восьми вечера, а солнце стояло еще высоко над крышами поселка. Лучи его пронизывали зелень тополей, рисовали кружевные узоры на белой стене клуба. Сегодня по случаю субботы в железнодорожном клубе устроили танцы. Тесный зал не мог вместить всех желающих, да и душно было, несмотря на открытые окна. Старый, обшарпанный патефончик поставили на подоконник, и желающие могли танцевать на улице, на вытоптанной площадке. Здесь прохладно, зато имелись свои неудобства: когда со стороны станции доносился гудок паровоза и перестук колес, музыка как бы тонула в этих звуках и, пока они не смолкали вдали, приходилось танцевать «под сухую».

Денис и его друг Вадим Зеленков танцевать не очень-то умели — кое-как переставляли ноги. Во-первых, потому что глубоко презирали это занятие, как будущие Чкаловы, Папанины и вообще геройские люди. Во-вторых, при всем желании научить Дениса танцевать было некому. Единственная девушка, которую он мог представить своей партнершей в танце, одноклассница Рая Забелина, не удостаивала его своим вниманием.

Поэтому теперь, прислонившись к тополю и засунув руки в карманы брюк, друзья всем своим видом показывали полное равнодушие к тому, что происходило на площадке. Хотя именно к площадке и было приковано все внимание Дениса. Вернее, к танцующей с подругой Рае — смуглой красивенькой девушке, вполне сформировавшейся в свои неполные шестнадцать лет. Из-за нее, собственно, и околачивались здесь оба — Денис по долгу влюбленного, Вадим — по обязанности друга.

И сладкую, и тягостную муку доставляла Денису эта девушка. С Раей они были, в сущности, ровесники, но Денис родился на три месяца позже. Из-за этой ничтожной разницы в возрасте как-то не клеилась у них дружба. И все-таки не мог он выбросить из души пленившую его смуглянку с белозубой улыбкой и часто думал о ней.

Их сближению помогло нечаянное происшествие. Денис с большим трудом приобрел верши и ставил их вблизи облюбованного островка в излучине речки Саволы, в самом лучшем, по его мнению, укромном уголке поймы. Савола там извивалась змейкой, образуя множество островков; берега их заросли кугой и осокой. Очень крупные, откормленные там водились лини.

Однажды, извлекая из своей верши жирного линя, Денис вдруг услышал за спиной веселый девичий возглас:

— Попался, браконьер!

От неожиданности Денис вздрогнул, и линь выскользнул из рук. Шлепнувшись о землю, рыбина запрыгала по траве и вот-вот могла уйти в осоку.

Не сговариваясь, Денис и Рая бросились за линем. Линь попался крупный, сильный, увертливый. Во время возни с ним лямка Раиного купальника соскользнула с ее мокрого плеча, обнажив смугловатую высокую девичью грудь.

Рая вскочила, быстро навела порядок. Денис цепко схватил линя за жабры и со злостью бросил его в мешок с рыбой.

Ни слова не было сказано о случившемся, но они притихли, разговаривать стали вполголоса. Переплывали на другой берег, взявшись за лямки солдатского вещевого мешка, в котором бултыхались рыбины. И смятение незаметно прошло, но осталось ощущение тайны, чем-то связавшей и сблизившей их.

Домой шли рука об руку. Босые ноги мягко тонули в луговой траве, золотившейся от множества желтых цветов. По небу плыло одно-единственное пушистое облако, похожее на взбитую мыльную пену. Тень бежала по лугу, они дружно бросились догонять ее. Бежали и смеялись чему-то, даже слезы выступили. Добежав до стожка чуть привядшего сена, с разлету плюхнулись на него. Лини и караси, вывалившиеся из мешка, еще живые и сильные, извивались и прыгали на лугу.

Так и лежали с минуту двое счастливых, пьянея от запаха сена и пугаясь самих себя.

Счастье переполняло обоих.

И вдруг спустя три дня произошел случай, нелепый, обидный…

Денис нежданно-негаданно встретил Раю с Сашкой Казаченко, длинноногим слесарем из депо, о котором рассказывали, что он огребает многие сотни. Он вел ее по улице под руку и, в чем-то убеждая, ласково и заискивающе заглядывал ей в глаза.

От неожиданности Денис остановился.

Рая, наверное, почувствовала, что за ней наблюдают. Взгляды их встретились, и девчонка от смущения была готова сквозь землю провалиться. Она замедлила шаг и попыталась вырвать руку, но Сашка цепко держал ее за локоть. И они ушли, провожаемые растерянным взглядом Дениса.

Если бы не смущение Раи, Чулков не придал бы значения этому случаю — мало ли могло быть причин, которые заставили ее встретиться с Казаченко!.. Но ей было неловко, стыдно. И стало ясно — Рая дружна с ним. Может, и гуляет.

…Вот и сейчас к танцующим подошел Сашка; Денис почувствовал, как у него напряглись мышцы. Сашка был года на три старше Дениса, но в пятом классе они учились вместе, потому что Сашка несколько раз оставался на второй год. Частенько доставалось Денису от великовозрастного драчуна. Наверное, памятуя о его увесистых кулаках, которым в классе никто не мог противостоять, и вступил Денис впоследствии в школьный кружок бокса.

За эти годы Сашка заматерел и выглядел теперь здоровенным взрослым парнем. Судя по розовым пятнам на лице, был он выпивши. Патефон, хрипло кашлянув, умолк, и Сашка с добродушной улыбкой подошел к Рае. Что-то сказал ей, она отрицательно покачала головой. Патефон заиграл фокстрот о Челите, для которой «все двери открыты», Сашка взял Раю за руку и потянул в круг, она попыталась вырвать руку, но безуспешно. На лице ее отразились страх и отчаяние…

Не успев ничего подумать, Денис бросился вперед и тычком нанес удар по широкой Сашкиной физиономии. Сашка мгновение оторопело таращил на Дениса глаза, затем, что-то выкрикнув, размахнулся… Не пригнись Денис, этот удар послал бы его в нокаут. Но он уже кое-чему научился в боксерском кружке. Не успел Сашка развернуться для нового удара, как Денис впечатал снизу свой кулак ему в подбородок. Сашкина голова мотнулась, но на ногах парень устоял и левой сумел влепить Денису такую затрещину, что у того в голове загудело и цветные круги заходили в глазах.

Теперь уже Сашка опомнился, и следующий удар свалил бы Дениса с ног, но тут подоспел Вадим. Кулак его попал Сашке в переносицу, у того хлынула из носа кровь. Сашка прижал ладони к лицу, а Денис, от бешеной ярости ничего не видя, кроме своего ненавистного противника, не слыша криков: «Прекратите безобразие!», «Да разнимите же их!», «Милиция! Милиция!», принялся молотить Сашку и с правой и с левой… Кто-то схватил его было сзади за плечи, он вывернулся и ударил схватившего, не ведая, кому достался удар…

Резанул по ушам близкий дребезжащий свист… Сашка вдруг исчез, словно сквозь землю провалился.

— Денис, бежим! Милиция! — услышал он голос Вадима.

Метнулся было прочь от клуба и попал прямо в объятия милиционера.

— Тихо, тихо, мальчик. Ти-иха…

Милиционер легко завернул ему руку за спину, и Денис сразу вдруг обмяк.

«Ну все, теперь начнется», — мелькнуло в голове… Что именно начнется, он еще не знал. Перед глазами встало суровое смугловато-цыганистое лицо отца, заплаканное — матери, официально-сухое — директора школы… И что там еще бывает… Ах да, суд или что-то… В общем, ужасное…

И еще подумалось: «А завтра утром собирались на рыбалку…»

— Ну пошли, молодой человек, тут недалеко…

Мысли начали проясняться. Словно пелена упала с глаз Дениса. Он увидел, что идет от клуба по направлению к главной улице поселка, где находилось железнодорожное отделение милиции. Действительно недалеко. Идет по мостовой. Народ с тротуаров смотрит… Стыд-то какой!

— Товарищ милиционер, не виноват же он… Тот пристал к девушке, нашей однокласснице, а он…

— Адвокатов не требуется, Зеленков. Я видел, как он парня молотил. А ты шел бы подобру-поздорову домой…

Денис обернулся. Чуть позади, рядом с милиционером, шагал Вадим.

— С чего это я пойду домой? Я тоже дрался. Отвечать, так вместе…

— Я тебя не видел…

— Но я же дрался.

— Ну, вольному воля… Желательно папашу посрамить — иди.

Теплое чувство благодарности к другу волной обволокло сердце. И тотчас сделалось тревожно.

«Напрасно Вадька лезет на рожон, ведь Иван Иванович — секретарь райкома… Вот, скажут, у партийного руководителя района сынок в милицию попал…»

Выдавил через силу:

— Зря, Вадим… Не ввязывайся… Я уж один…

— Помолчи… «Один, один»…

В приемной комнате отделения, где сильно пахло краской и мелом после недавнего ремонта, за деревянным барьером скучал дежурный. Увидев вошедших, он оживился, поправил белую фуражку, бросил взгляд на дешевенькие ходики, тикавшие у него за спиной.

Милиционер изложил обстоятельства дела.

— Этот, — кивок в сторону Дениса, — затеял около клуба драку, избил в кровь человека, пострадавший убежал…

— Что ж, составим, как положено, протокол, — удовлетворенно сказал дежурный и достал из ящика стола несколько листов линованной бумаги и ученическую ручку. — Фамилия, имя, отчество? Так, Чулков Денис Николаевич. Возраст? Пятнадцать лет. (Гм, из молодых да ранний.) Род занятий? Ученик девятого класса железнодорожной школы. (Выучили на нашу голову…)

И далее в том же роде.

Когда были записаны анкетные данные и дежурный собрался излагать суть происшествия, «выразившегося в хулиганских действиях гражданина Чулкова Д. Н.», вмешался Вадим:

— Теперь записывайте и меня.

— А вы кто? Свидетель?

— Нет, участник драки.

Дежурный вопросительно взглянул на милиционера.

— Этого я знаю — сынок секретаря райкома товарища Зеленкова, — объяснил тот. — Стоял рядом, но чтобы наносил удары — не видел.

— Та-ак, — дежурный вынул платок, промокнул лицо — июньский вечер выдался на редкость душный. — Вы что же, разнимали дерущихся?

— Да нет, — упрямо набычился Вадим. — Мы с Чулковым друзья и вместе лупили Казаченку — пусть не пристает к девушке…

— Ну что ж, я сам позвоню Иван Ивановичу о твоем поведении, думаю, он тебя не похвалит. А ты, — дежурный перевел взгляд на Чулкова, — посидишь у нас, пока за тобой не придут родители. Проведем с ними беседу, чтобы не распускали сыночка. Кто они у тебя?

— Отец — слесарь депо, а мать — колхозница.

— Ну вот, а пока посиди и подумай о своем примерном поведении. — Увидев, что Вадим продолжает стоять около барьера, дежурный округлил глаза: — В чем дело, Зеленков? Не желаешь быть свободным?

— Не могу я быть свободным, — сказал Вадим. — Вместе дрались — вместе отвечать должны. А отпустить хотите — отпустите обоих.

— Так-так, в благородство играете, — дежурный иронически прищурил глаза. — Ультиматумы ставите… Что ж, посидите, товарищ Зеленков вам спасибо не скажет.

Томительно тянулось время. Камера, в которую их поместили, не имела окон, лишь тусклая лампочка горела под потолком. Две скамейки вдоль стен — вот и вся мебель.

— А зря все-таки ты, Вадька, — начал было Денис.

— Заткнись! — хмуро оборвал Вадим. — Дали бы по паре хуков этому обормоту и смылись. А ты прямо взбесился… Мне врезал ни за что ни про что…

— Как… тебе?!

— Да я ж тебя оттянуть хотел, а ты — рраз! До сих пор челюсть ноет…

— Ты… это… — Денис поежился, будто его сквозняком прохватило. — Я же не видел…

— Вот и говорю: ослеп от бешенства. Нельзя же так.

У Вадима нашлось зеркальце. Осмотрели, как они выразились, «раны Игоревы». Продолговатое, худощавое лицо Дениса, обычно улыбчивое, сейчас было угрюмым, светло-зеленые глаза его утеряли выражение веселого удальства, в них стыла тоска. Под правым глазом наливался багровостью синяк. Хорошо еще, что нос крепкий, а то бы кровью умылся. На круглом скуластом лице Вадима видимых повреждений не было, но по тому, как он говорил сквозь зубы, стараясь не раскрывать рта, чувствовалось, челюстные связки у него побаливают.

— А Капитоша ничего не знает, — вздохнул Денис.

— Ну да, только его не хватало для полного комплекта, — вяло отозвался Вадим.

Разговаривать не хотелось. Сидели рядышком, привалившись к облупленной стенке.

«Как в школе, только парты не хватает», — с горькой иронией подумал Денис.

Да, шесть лет сидели они с Вадимом за одной партой. А впереди обычно занимал место Ленька Костров, по прозвищу Капитоша. Прозвище происходило от слова «капитан». Всему классу было известно, что после окончания десятилетки Ленька твердо решил поступить в мореходное училище и стать капитаном дальнего плавания. В зимние каникулы он приступил к постройке метровой модели учебного парусника «Товарищ» и теперь строительство приближалось к завершению.

Денис с Вадимом немного завидовали постоянству друга, его верности мечте. Их собственные увлечения менялись не то что каждый год, а каждый месяц. Во время ледового дрейфа папанинцев они решили стать полярниками, после перелета Чкалова — летчиками, после событий у озера Хасан — героическими командирами Красной Армии, вроде лейтенанта Мошляка, водрузившего красное знамя на сопке Заозерной…

Разница в темпераментах не мешала ребятам постоянно держаться троицей и на улице и в школе.

Дениса и Вадима, кроме того, связывало нечто большее, нежели тяга мальчишек к товариществу, связывала тайна, не придуманная, а «всамделишная», принадлежавшая не столько им, сколько их отцам. Собственно, если разобраться, то никакой тайны не было, а была таинственная захватывающая история, благодаря которой они, мальчишки, родившиеся на восьмом году Советской власти, как бы осязаемо почувствовали дыхание жарких ветров гражданской войны.

Денис учился во втором классе, когда к ним пришел новый учитель Иван Иванович Зеленков. Высокий мохнатобровый человек с двумя глубокими морщинами от скул до подбородка, просекавшими его щеки, он выглядел строгим и мрачноватым. Глаза у него были внимательные и как бы всевидящие — созоруешь у него за спиной, а он, не оборачиваясь, сделает тебе замечание. Да и охота ли тут озоровать, когда слушать его хотелось и день и ночь — так интересно вел он уроки. Приехал учитель из Самары вместе с семьей. В одном классе с Денисом стал учиться и сын Ивана Ивановича Вадим. Мать Вадима, как оказалось, недавно умерла, что и побудило учителя бросить насиженное место и переехать в безвестный поселок, районный центр Черноземья.

Постепенно Иван Иванович побывал дома у всех своих учеников. Пришел он и к Чулковым. Отец, человек хлебосольный, усадил его за стол, напоил чаем. За разговором выяснилось, что оба — участники гражданской войны. Отец воевал у Пархоменко командиром эскадрона, Иван Иванович был комиссаром полка.

Учитель стал часто бывать у Чулковых, подружился с отцом Дениса, Николаем Семеновичем.

Однажды Николай Семенович сказал учителю:

— Непонятное получается… Был ты на гражданской комиссаром полка, должность немаленькая… А теперь — рядовой учитель младших классов в заштатном пристанционном поселке. Что произошло? В чем дело?

И вот что рассказал Иван Иванович.

Будучи на Царицынском фронте, он выразил недоверие одному из крупных работников штаба, бывшему офицеру. Тот подал на комиссара полка рапорт начальству. Начальство, также из бывших офицеров, приписало Ивану Ивановичу «небольшевистский подход к военным специалистам». Получил Иван Иванович строгий выговор по партийной линии и был понижен в должности до командира конного взвода разведки.