Читаем Сломанный принц онлайн бесплатно

Визг шин, страх, крики и боль… так много боли. Боль, которую я считал худшей из испытанных, пока не открыл глаза и не посмотрел в ее немигающие темные глаза.

Я понял, что медленно теряя сознание, глядя в их безжизненные глаза и изуродованные тела, они мертвы, их увезли от меня. Я не мог двигаться, не мог говорить, не мог дышать. Все, что мог кричать мой разум, было: — Пожалуйста, позвольте мне умереть вместе с ними.

Мне следовало бы знать лучше, чем ожидать от жизни какой-либо отсрочки — теперь пришло время жить в моем аду, моем чистилище… моем покаянии.

Кэсси

Говорят, что все хотят быть знаменитыми, быть на обложках газет. Что любая пресса — это хорошая пресса, но это полная чушь!

Пресса была для меня и моего младшего брата Джуда не более чем проклятием. Мы были Кассандрой и Джудом Уэст, детьми Ривертаунских убийц.

Эти люди… Мои родители использовали свою небольшую инвестиционную фирму, чтобы растратить пенсионные фонды более пятнадцати тысяч человек за десять лет, и они также убили тридцать два пожилых человека, пытаясь замести следы.

Мое лицо, наполовину скрытое за моими растрепанными рыжими волосами, когда я выходила из зала суда во время суда, даже попало на первую страницу нашей региональной газеты, и я хотела исчезнуть в тот день. Я не собиралась идти в суд, чтобы поддержать их. Я собиралась идти туда — я не была уверена, зачем я туда иду.

Может быть, часть меня надеялась, что у них хватит порядочности извиниться передо мной и Джудом за то, что они разрушили наши жизни и сделали нас изгоями, потому что клеймо, которое мы несли, было тяжким крестом. Я вздохнула с облегчением, когда моего отца приговорили к пожизненному заключению без права досрочного освобождения, а мою мать — к сорока годам. Я была там, чтобы убедиться, что весь этот кошмар наконец закончится, и они закончат свою жизнь за решеткой.

Я не скучала по взглядам, которые семьи жертв бросали на меня каждый раз, когда я садилась в конце зала. Люди не верили, что двадцатилетняя дочь этих двух социопатов не знала, что что-то не так, и даже если я действительно не имела об этом ни малейшего понятия, я не могла не чувствовать себя виноватой. Я что-то упустила? Были ли какие-то знаки?

Когда я вышла из зала суда после вынесения вердикта, я посмотрела на часы и застонала. У меня был только один вечер с Джудом в неделю, и этот последний день суда украл у него два драгоценных часа.

Прошло четыре месяца с тех пор, как моя жизнь — наша жизнь — превратилась в ад. У нас не было другой семьи, а социальные службы объявили, что я не в состоянии заботиться о своем брате, и я не могла этого отрицать. Я была на мели; мне пришлось бросить учебу в школе медсестер, и теперь я спала на неудобном футоне нашей старой горничной, которая была одной из немногих, кто проявил ко мне хоть немного сострадания.

Я поспешила на автобус. Мне нужно было попасть в дом, как только посещение закончилось в пять вечера.

Видеть своего младшего брата только один день в неделю было для меня невыносимо. Я так сильно по нему скучала и беспокоилась; ему было всего десять, он был слишком мал, чтобы иметь дело со всем этим.

Никто не должен иметь дело со всем этим.

Когда я приехала, Эми, социальный работник, занимающийся делом Джуда, расхаживала перед дверью.

— Я думала, ты не приедешь, — сказала она, втягивая меня в комнату для посещений.

— Я знаю! — задыхаясь, выдохнула я. — Спасибо, что подождала.

Она слегка улыбнулась мне. — Ты заслуживаешь, чтобы кто-то дал тебе поблажку, — мягко сказала она, вызвав у меня слезы на глазах.

Я совсем недавно отвыкла от доброты. Мне повезло, когда ей поручили дело моего брата. Мы учились в одной школе, хотя она была старшеклассницей, когда я присоединилась, и это создало своего рода родство, за которое я была более чем благодарна.

Она открыла боковую дверь и заговорила с кем-то; дверь распахнулась шире, и вбежал мой брат.

— Кэсси! — крикнул он, вбегая в мои объятия.

Я крепко обняла его. Он был таким маленьким и хрупким. Ему могло быть десять, но он не выглядел старше семи. Но он был моим маленьким мужчиной; наши родители всегда были эмоционально далеки. Это всегда были Джуд и я.

— Мне жаль. Я не хотела опаздывать, — сказала я ему, нежно поглаживая его темно-русые волосы.

Он обнял меня и поднял глаза, глядя на меня своими большими, грустными зелеными глазами — слишком усталыми для маленького мальчика его возраста.

— Теперь мы в порядке? — спросил он тихим голосом.

Я кивнула.

— Да, мы возвращаемся. Они не вернутся, — я нахмурилась, заметив небольшой синяк на его подбородке. — Что это? — спросила я, проводя по нему пальцами.

— Ничего, — он пожал плечами. — Я упал.

Я подняла глаза на Эми, которая смотрела на нас с такой грустью, что мое сердце еще больше раскрылось. Мне пришлось вытащить его отсюда.

— Я отвезу тебя домой, как только смогу, малыш. Клянусь, что отвезу.

— Я знаю, Кэсси. Все в порядке. Мне и здесь хорошо.

Нет, не так. Ты несчастен, но пытаешься быть сильным ради меня, хотя тебе этого делать не следует, подумала я.

— Я знаю, но мне не хватает тебя рядом, поэтому я хочу вернуть тебя как можно скорее, — я выдавила улыбку, надеясь, что она будет искренней. — Кто теперь должен помогать мне пробовать пирожные, а?

Он кивнул. — Да, я своего рода эксперт.

Я усмехнулась. — Да, ты прав.

Эми вздохнула. — Мне жаль, ребята, но Джуд должен вернуться.

Я подняла глаза, и она выглядела очень удрученной. Я была уверена, что у нее есть слабость к Джуду, но с другой стороны, кто не испытывает?

Я кивнула. — Увидимся на следующей неделе, и мы можем иногда пообщаться по видео на этой неделе, — сказала я, прежде чем бросить быстрый взгляд на Эми, которая кивнула. Она делала это каждую неделю для нас, используя свой собственный телефон, чтобы позволить Джуду и мне поговорить несколько минут. Эта женщина действительно была находкой, и, по крайней мере, она помогла нам сделать эту ужасную ситуацию немного лучше.

— Люблю тебя до Луны и обратно, — сказал он, снова крепко обнимая меня.

— Люблю тебя до Солнца и обратно, — ответила я, целуя его в макушку, уже чувствуя жжение от моих непролитых слез.

После того, как он ушел, Эми повернулась ко мне.

— Что на самом деле произошло? — я спросила, прекрасно зная, что синяк Джуда не был случайностью.

Она вздохнула, покачав головой.

— Дети были с ним строги, — неохотно призналась она. — Быть родственником… — она поморщилась. — Это тяжелый крест.

— Я знаю. Я планирую сменить нашу фамилию, как только смогу вернуть его, — я села на один из неудобных оранжевых стульев, стоящих вдоль комнаты для свиданий.

Я знала, что мне нужно уйти. Мне не было смысла оставаться здесь; центр был теперь закрыт для публики, но мне просто нужно было несколько минут.

Несколько минут с кем-то, кто смотрел на меня не как на сообщницу монстров, которыми были мои родители, а как на одну из их жертв.

— Я просто не верю, что этот день когда-нибудь настанет, — призналась я, и произнести это вслух было больнее, чем я ожидала.

— Значит, они отказались принять тебя обратно, да? — спросила она, подходя и садясь рядом со мной, сжимая мою руку в своей.

Я кивнула.

— Да, я не могу их винить. Больнице было трудно оправдать мое присутствие там, а после школы медсестер меня выгнали, — я пожала плечами. — Какой смысл мне вообще там работать?

— Мы можем оспорить их решение, знаешь ли. Я разобралась, и у них не было оснований увольнять тебя, — я покачала головой. — Какой смысл? Никто меня там не хочет. Студенты смотрят на меня как на монстра, учителя тоже. И даже если я буду заставлять, мне нужна больничная подготовка, а ни одна больница мне ее не предложит.

— Да, — она кивнула с покорностью. — А как насчет твоей жизненной ситуации?

— Все еще сижу на футоне миссис Бруссард, — я никогда не была так благодарна в своей жизни. Миссис Бруссард работала на моих родителей с тех пор, как мне было пять лет, и когда все пошло наперекосяк, она была единственной, кто протянул мне руку помощи, в которой я отчаянно нуждалась, несмотря на советы ее собственных детей. — Мне нужно вернуть ей ее пространство и перестать есть ее еду, — я посмотрела на небеса. — Никто не хочет нанимать меня в этом городе, но… — я посмотрела на дверь, ведущую в жилое помещение, которое занимал мой младший брат. — Я просто не могу уйти; он нуждается во мне.

— Ты помнишь мисс Лебовиц, не так ли?

Я посмотрела на нее с недоумением из-за смены темы. — Консультант по карьере в старшей школе?

Она кивнула. — Она вышла на пенсию, но я знаю, что она работает неполный рабочий день в агентстве по временному трудоустройству возле аптеки, — Эми пожала плечами. — Она всегда питала слабость к своим бывшим ученикам. Почему бы тебе не навестить ее?

Мисс Лебовиц была пожилой дамой, эксцентричной хиппи, но она всегда видела больше, чем показывала. Она уже тогда знала, что я ухаживаю за Джудом. Она была той, кто предложила мне пойти в школу медсестер, увидев мою заботливую натуру.

— Она мне нравится. Стоит попробовать, — я посмотрела на часы; время было уже позднее, и мне не хотелось, чтобы Эми попала в беду и Джуда отстранили от ее опеки из-за ее отношений со мной. — А как насчет Джуда и его синяков?

— Не волнуйся, я перевела его в комнату с младшими детьми. Теперь с ним все в порядке, — она ответила на мои невысказанные мысли.

Я бросила на нее благодарный взгляд.

— Мне нужно идти. Мне нужно успеть на автобус.

— Позволь мне отвезти тебя домой, пожалуйста.

Я кивнула. Поездка на автобусе до миссис Бруссард должна была занять больше сорока пяти минут, и я должна была признать, что после выматывающего дня я была более чем благодарна за это.

— Почему ты так добра ко мне? — спросила я Эми, когда мы выехали на дорогу. — Не то чтобы я не была вечно благодарна, но…

Она пожала плечами. — Назови это сочувствием. Я видела тебя раньше в больнице; ты искренне заботилась о пациентах и о том, как твой брат говорит о тебе? Ты весь его мир. Я видела много подлых, бессердечных людей в своей сфере деятельности, и ты не одна из них. Ты заботливая и любящая и, очевидно, не осознавала чудовищных поступков твоих родителей, — она бросила на меня быстрый взгляд, полный беспокойства. — Ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались так, как ты обращаешься, поэтому, если я могу помочь хоть немного смягчить эту несправедливость… я это сделаю, — я отвернулась, смаргивая слезы. Ее слова каким-то образом дали мне надежду. Может быть, другие тоже это увидят. Может быть, другие дадут мне снисхождение и помогут мне вернуть Джуда.

Да, завтра будет новый день, и я переломлю ход событий, несмотря на жертвы.

Для Джуда.

КЭССИ

Я проснулась от звука напева миссис Бруссард в маленькой кухне и запаха свежесваренного кофе.

Я села и поморщилась от боли в спине, которую оставили металлические прутья тонкого футона. Но я бы ничего не сказала; она дала мне убежище, когда все отвернулись от меня. Она была моим спасителем.

— Моя дорогая, — она улыбнулась, поставив тарелку на стойку для меня. — Я приготовила немного больше для тебя, — её янтарные глаза были печальны, несмотря на яркость ее улыбки.

— Что бы я делала без тебя? — спросила я, протирая глаза и босиком топая в своей фланелевой пижаме, затем села на табурет.

— С тобой все будет хорошо, дорогая. Ты хороший человек, ты всегда была такой. Жизнь вернется, вот увидишь.

— Надеюсь, ты права, — сказала я, откусывая кусок pain perdu. — Сегодня я иду в агентство по временному трудоустройству в городе. Если Бог, карма или что-то там еще хочет оказать мне услугу, сегодня как раз тот день.

— Я могу поговорить с Камиллой.

Я покачала головой. Камилла была младшим врачом в Центральной больнице, и она не была поклонницей меня и тех проблем, в которые, как она думала, я ввергала ее мать.

Но я не могла ее винить. Ее мать неустанно работала для моей семьи, которая относилась к ней не лучше, чем к предмету мебели. Она так много работала, чтобы купить себе эту крошечную квартиру в комплексе для людей старше пятидесяти, и теперь я жила на ее скудный доход.

Я была не лучше пиявки, но сегодня это прекратится. Я найду работу, несмотря ни на что.

— Это не обязательно. Посмотрим, как все сложится сегодня.

Эми заверила меня, что как только у меня будет постоянная работа, достаточно большое жилье, чтобы забрать Джуда, и немного сбережений, она сделает все, что в ее силах, чтобы я его заполучила, и как только я его верну, мы уедем, изменим наши фамилии и начнем все сначала. Только мы вдвоем.

Миссис Бруссард посмотрела на часы. — Хочешь, я тебя туда отвезу? У меня есть немного времени.

Я улыбнулась, но покачала головой, рот был полон еды. — Я в порядке, не волнуйся.

Она наклонила голову набок. — Мне позволено беспокоиться о тебе, Кэсси. Я видела, как ты растешь.

Я потянулась за газетой на стойке, и она положила свою карамельную руку поверх моей.

— Может, и не стоит, Кэсси.

Я вздохнула. — Поверь мне, нет ничего, что они могут сказать, чего я не читала раньше.

Она колебалась секунду, прежде чем поднять руку со вздохом. — Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказала она с поражением, прежде чем повернуться и поставить свою тарелку в маленькую посудомоечную машину на стойке.

Я была рада, что она не смотрит на меня, так как не могла не поморщиться от заголовка первой страницы.

«Речные монстры — пожизненно в тюрьме!» Главный заголовок был написан черными буквами, но вместо их фотографии на первой странице Riverside Herald была я, стоящая одна на ступенях здания суда, мои непослушные рыжие волосы развевались вокруг моего лица. Я выглядела мрачной, побежденной, и так оно и было. Моя жизнь изменилась к худшему, но я не была побеждена из-за их приговора. Нет, это было единственное хорошее во всем этом.

Мои родители всегда были эмоциональными террористами, использовавшими меня, а затем и Джуда для своих собственных ужасных схем. Было тяжело узнать в суде, что Джуд был зачат путем оплодотворения не потому, что они умирали из-за другого ребенка, а потому, что я росла и больше не выглядела такой милой, и, следовательно, больше не внушала столько доверия.

То, что я всегда принимала за не более чем отсутствие родительского инстинкта и напряженную рабочую жизнь, на самом деле было намного хуже, чем я могла себе представить. Мы были игрушками, реквизитом, ничем больше.

Я надеялась, что Джуд никогда не узнает, что он был не более чем средством для достижения цели. Карта, добавленная на стол без каких-либо чувств.

Я также надеялась, что я люблю его достаточно сильно, чтобы искупить все шрамы, нанесенные ему монстрами, которые поместили нас в этот мир. Я выдавила улыбку, встретившись с обеспокоенными глазами миссис Бруссард, и поставила тарелку в посудомоечную машину, прежде чем начать рыться в двух маленьких чемоданчиках, которые мне разрешили взять с собой.