Читаем Сломанная нота онлайн бесплатно
СЛОМАННАЯ НОТА
НЕЛИА АЛАРКОН
REDWOODKING #3
ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS||DEADTALE(https://t.me/marveliabooks_dead)
Этот жестокий король не остановится, пока не сделает из меня королеву.
Датч Кросс богат, могущественен и собственник.
Я отдала ему слишком много себя, и теперь уже слишком поздно бежать.
Но именно это я и делаю.
Я далеко, далеко не злодей в этой истории.
Но что касается злодеев...
Они всегда тянут тебя обратно в темноту.
И когда из могилы восстает секрет, который должен был остаться похороненным, у меня не остается выбора, кроме как объединиться с врагом.
Похоть.
Желание.
Обман.
Тот самый мальчик, который уничтожил меня, теперь мое единственное спасение.
В Redwood больше зверей, чем я могу сосчитать.
Но я не для того пробивалась в этот элитный мир, чтобы уйти ни с чем.
Я стала сильнее, и жестокий принц Redwood у меня на ладони.
Они считают меня слабой и бессильной? Отлично.
Я подчиню своей воле всех монстров и покажу Redwood, как выглядит королева.
1.
КАДЕНС
— Мама.
Это «прозвище» проскальзывает мимо моих губ с нотками страха и тошноты.
Мои пальцы крепко сжимают дверной косяк — тот самый, который Хантер помог мне поменять пару выходных назад.
Неподвижный замок. Решетчатый выход. Перемена, которая выманила маму из тени.
Если бы я знала, то, наверное, не стала бы стараться.
— Дочь.
Мама наклоняет голову.
Гостиная погружается в глубокую тишину, пока она смотрит на меня.
Карие глаза. Каштановые волосы. Губы темно-красные — цвета засохшей крови. Как струпья, которые я навязчиво ковыряла в детстве.
Моя кожа начинает зудеть.
Я слышу нарастающие ноты.
D# мажор.
Самый печальный ключ в музыке.
Идеальный фон для маминых призраков.
Моя мама поднимается с дивана. Всегда с такой царственной манерой, несмотря на то, что мы живем в нищете и бедности.
Когда-то она была красивой.
Одна из ее многочисленных историй.
У наркоманов аллергия на правду.
То, что она выиграла, было генетической лотереей. Но, как и все победители лотерей, которые по глупости спускают свой выигрыш, они в итоге оказываются хуже, чем были. Мамина красота была отчаянной. Как истрепавшаяся веревка, связывающая воедино то немногое, что осталось от ее лица и болезненно худого тела.
Под тяжестью ее неверных решений трещины всегда видны. Макияж и милая улыбка не могут скрыть этого.
— Что ты здесь делаешь? — Огрызаюсь я.
Несмотря на резкий тон, мой ноготь царапается о блестящую краску дверной ручки. Каблук моих туфель цокает по полу, а колено неконтролируемо подпрыгивает.
— Я нашла это под твоей кроватью.
Мама сжимает два пальца. Между ними лежит золотой презерватив.
Мое сердце сильно ударяется о ребра.
В голове проносится целый поток образов.
Датч с горящими янтарными глазами, который рычит:
Датч обнимает мое лицо и целует меня.
Датч толкается в меня и наполняет взрывом боли и наслаждения. Так сильно, что я думала, что лопну.
Мышцы сворачиваются, и я подсознательно провожу рукой по школьной юбке, прямо по глубокому синяку на бедре. Сила его рук, когда он схватил меня, оставила следы по всему телу. Следы, которые пропитали всю мою душу.
Мама приподнимает бровь.
— Понятно. — Медленная самодовольная ухмылка расползается по ее лицу. — Рада за тебя, Кейди. Я думала, ты всю жизнь будешь девственницой. Я тобой горжусь.
Ее слова мгновенно сминают воспоминания. Перекручивают и превращают их в нечто грубое. Уродливое. Презренное.
Все прекрасное рушится в ее запятнанных руках. Я не должна была ожидать, что все будет иначе. И все же, все, чего я хочу, — это мыться до крови.
— Это был твой первый раз?
Я поднимаю глаза на нее.
Неужели она не видит? Разве она не видит, что мне неловко? Что я злюсь? Что у меня внутри все кровоточит?
Или она видит и ей все равно?
Мне всегда было интересно.
Она настолько забывчива или настолько зла?
Мамины карие глаза загораются от волнения. Раньше она так смотрела на меня, когда наступал день зарплаты, и дилер был наготове.
— О, я могу сказать, что это было больно. Бедняжка. Это всегда ужасно в первый раз. Особенно, если он не знает, как доставить удовольствие женщине. Следующий раз будет лучше. Когда ты поймешь, что тебе нравится...
— Я же говорила тебе не возвращаться сюда. — Шиплю я.
Мамины слова умирают насильственной смертью.
Она замирает, и в ее глазах мелькает что-то жестокое. Через мгновение она снова становится улыбчивой.
— Почему бы мне не прийти сюда? Это мой дом.
— Твой дом? — Я насмехаюсь. — Это мы с Риком платим за квартиру и поддерживаем свет. Что ты наделала, мама?
— Кейди...
Я прервала ее резким жестом.
— Я разрешила тебе остаться на выходные, потому что Виолы не было дома. Сегодня понедельник. Школа скоро закончится. Я не хочу, чтобы она тебя видела.
— О, расслабься, Кейди. — Мама огрызается. — Я позволила тебе кричать на меня сколько угодно в эти выходные. Ты все еще не пережила?
— Пережила? — Мои глаза выпучились.
Я не должна позволить ей уколоть меня.
Я должна отмахнуться от нее и оставить все как есть. Но она мастерски копается под кожей. Она надавливает на порезы, спрятанные глубоко внутри. Я инстинктивно реагирую.
Кричать. Взывать к справедливости, когда кто-то давит на открытую рану.
— Что именно я должна пережить, мама? — Шиплю я. — То, что ты инсценировала свою смерть? То, что ты втянула меня в свое нелепое «самоубийство»? Заставила меня солгать полиции и сжечь труп какой-то бедной женщины?
— Этот труп был проверенным неизвестным. — Мама тычет в меня указкой. — И почему бы тебе не крикнуть погромче, чтобы весь многоквартирный дом услышал?
Я угрожающе делаю шаг к ней, и она отступает назад.
— Мне плевать, почему ты умерла, и мне плевать на причины, по которым ты снова жива, но ради моей сестры ты должна оставаться мертвой. По крайней мере до тех пор, пока я не найду способ объяснить это Виоле.
— Что объяснить?
Сладкий голос раздается позади меня и вызывает холодную дрожь по позвоночнику.
Виола не может быть здесь.
Не сейчас, когда мама в гостиной, словно оживший призрак.
В голове проносятся панические мысли.
Я отчаянно ищу решение.
Но это бесполезно.
Мама делает свой ход первой. Когда она проносится мимо меня, открывая себя, я чувствую запах смерти. Я чувствую запах катастрофы.
Я чувствую конец всего, что мне дорого.
— Мама... — Кричу я.
А потом я реагирую.
Отчаянно.
Без раздумий.
Я обхватываю ее руками и пытаюсь оттащить назад, подальше от дверного проема, подальше от Виолы.
Но уже слишком поздно.
Сначала я слышу резкий вздох Ви и стук ее мобильного телефона о землю. Медленно, почти мучительно, мои глаза перемещаются на лицо младшей сестры. Бледная кожа. Темные волосы. Симпатичная. Как мама.
Только ее макияж — не средство, чтобы скрыть, насколько тяжелой была жизнь. Макияж моей сестры подчеркивает ее круглые щеки и красивые губы. Ее милые, невинные глаза.
Глаза, которые темнеют от ужаса и боли, когда она смотрит на нашу маму.
— Что... кто это? Почему она похожа на маму?
— Ви.
— Это я, детка. — Мама воркует. — Я вернулась.
— Вернулась? Но... — Лицо Вай становится белым, как простыня. — Ты была мертва. Ты... — Ее взгляд переходит на меня. — Ты знала?
Мой рот открывается, но из него не выходит ни звука.
Глаза Виолы сужаются.
В моем сердце что-то разрывается, когда я вижу ее взгляд.
Я делаю шаг вперед, но она разворачивается и с бешеной скоростью несется по коридору, увлекая за собой мое сердце.
2.
КАДЕНС
Я звоню Датчу.
Не потому что мне этого хочется.
На самом деле, он — последний человек, с которым мне хотелось бы сейчас разговаривать.
Особенно после... той ночи.
Но у меня нет выбора.
Моя сестра пропала.
— Ты не видел Виолу? — вскрикиваю я, стараясь сохранить ровный голос, но терплю неудачу.
Наступила ночь, тени сгустились вокруг моего района. Темные тучи заглушают звезды, поэтому, подняв голову, я вижу лишь тяжелую дымку.
— Вай? Нет.
Он удивлен.
— Если увидишь ее, сразу же позвони мне. — Прошу я.
Я в бешенстве. Отчаянии. Это прорывается в моем голосе, но мне все равно.
Моя сестра пропала.
Четыре часа назад Виола думала, что мама умерла. Теперь мама ходит, разговаривает и переворачивает наши жизни с ног на голову, как раньше.
Я не знаю, что может сделать импульсивный подросток, оцепеневший от шока, гнева и разочарования.
Закричать?
Разгневаться?
Устроить истерику?
Ну и ладно.
Она может сделать все это.
Со мной.
С нами.
Мне все равно.
Я просто не хочу, чтобы она пострадала.
Моя сестра — самый важный для меня человек в мире. Если я потеряю её… нет, я не буду так думать.
Если пострадает хоть один волосок на ее голове, это будет моя вина.
— Пожалуйста. — Добавляю я. Мои пальцы дрожат, и мобильный телефон почти выскальзывает из руки. — Пожалуйста. Если она тебе позвонит, скажи мне.
— Брамс, где ты?
Голос Датча — бархатно-стальной.
Мое сердце колотится.
Голова плывет.
В животе расцветает неумолимый и пульсирующий страх. Каждая частичка меня болит от тревоги.
— Каденс!
Датч зовет меня по имени более настойчиво.
Я снова опомнилась.
— Я... — Я делаю дрожащий вдох. — Я перед магазином в моем районе.
— Оставайся там.
Мои брови напрягаются, и я мгновенно выпрямляюсь.
— Я не останусь здесь. Мне нужно найти сестру.
— Черт возьми, Кейди. Я хочу помочь.
— Мне не нужна твоя помощь.
— А мне плевать. Я приеду за тобой. Не спорь со мной.
Я слышу скрип открываемой и закрываемой двери. Мгновение спустя, на низкое бормотание Датча отвечает другой голос.
Один из его братьев?
На мой телефон приходит сообщение.
Я кладу трубку и с нетерпением проверяю его.
Это не Виола.
Я стискиваю зубы и зажмуриваю глаза, пытаясь держать себя в руках. Мир раскачивается по краям, трещит, как бумага, поднесенная к пламени.
Распадается.
По кусочкам.
Мои возможности сокращаются.
Вай нет в торговом центре — это, возможно, ее самое любимое место в мире. Или в парке. Или в библиотеке. Если ее нет ни с кем из ее друзей, ни с Бриз, ни с ее новыми приятелями, Королями, то... Я не знаю.
Я упёрлась в кирпичную стену.
Слезы разочарования давят на глаза.
У меня болят ноги. Я иду уже несколько часов, хожу размышляя, не прячется ли Вай прямо в нашем районе.
Она обронила свой мобильный телефон в коридоре, а денег у нее не так уж много. По крайней мере, недостаточно, чтобы уйти далеко.
Но близость к дому создает свои проблемы.
Теперь, когда наступает ночь, те, кто любит играть в темноте, будут выползать из своих нор. Выстрелы. Жертвы. Нет нужды быть гуманным, когда солнце садится, а твои грехи скрыты в черноте.
Если Ви наткнется на бандитов, ищущих неприятностей...
У меня заболел живот.
Не обращая внимания на боль в ногах, я бегу вперед, удаляясь от света круглосуточного магазина и сворачивая в темный переулок.
Выскользнув из переулка, я замечаю группу парней, тусующихся на углу улицы. Из их губ валит сигаретный дым, и они громко смеются.
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Я настороженно смотрю на группу. По одному только взгляду я могу сказать, что они опасны. Закаленные глаза. Застывшие улыбки. Преступники без чувств.
Страх бежит по моим венам.
Я поворачиваю в другую сторону, зная, что лучше не переходить им дорогу.
Уличный фонарь над головой мерцает, когда я ускоряю шаг.
Позади меня раздаются шаги.
Мое тело каменеет.
Инстинкты борьбы и бегства приходят в движение.
Я впиваюсь пальцами в юбку и увеличиваю скорость.
Ответные шаги ускоряются прямо за моей спиной.
Сердце колотится о ребра, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы унять нарастающую панику. Во мне закипает чувство самосохранения.
Что я могу использовать в качестве оружия?
Я с трудом сглатываю, отдергивая юбку.
Ничего.
Все, что я взяла с собой, когда в слезах убегала из квартиры, — это мобильный телефон.
Я окидываю взглядом землю в поисках кирпича или камня, который я могла бы схватить и пустить в ход, но ничего нет. Нет даже бутылки пива, которую я могла бы разбить об их головы.
Высокая тень проносится передо мной, указывая на то, что мой преследователь все ближе.
Мои плечи прижимаются к ушам.
Я не могу удрать.
Не сейчас, когда я все еще не нашла Виолу.
Тень удлиняется. Мой преследователь вот-вот схватит меня.
Я жду, пока он положит руку мне на плечо, а затем с невероятной силой отдергиваю руку назад. Костлявая точка моего локтя соприкасается с его животом.
Его хватка ослабевает. Я слышу его тихое ворчание, но не жду, пока он оценит ущерб.
Моя обувь шлепает по земле, когда я бегу.
Я сосредоточена на том, чтобы успеть на автобусную остановку, когда чувствую, как рука обхватывает мое запястье. Меня заносит на крутом повороте, и через минуту я ударяюсь о стену кирпичного здания.
Адреналин бурлит в моих венах, когда я чувствую, как тело накрывает меня. Я бьюсь как зверь, но что-то внутри заставляет меня остановиться. Странно. От нападавшего пахнет Датчем. И его длинное , мускулистое тело тоже похож на Датча.
Мое тело подстраивается под него, приспосабливаясь к тем местам, которые оно нашло этой ночью.
В ту ночь, когда Датч снял с себя одежду. В ту ночь, когда он заставил меня увидеть звезды.
Мне это знакомо. Эта сила. Эти мускулы.
Я замечаю татуировки, ползущие по загорелой коже к рукаву белой футболки.
От неожиданности я поднимаю голову и пугаюсь пары светящихся янтарных глаз, застывших перед моим лицом.
— Датч? — Выдыхаю я.
Ноздри Датча раздуваются. Полные губы слегка приоткрыты, выпуская резкий, задыхающийся вздох. Его светлые волосы растрепаны ветром. Его глаза призрачно прекрасны.
— Я же сказал тебе оставаться на месте. — Рычит он.
Мои глаза вспыхивают.
— А что, если бы за тобой следил не я? Что, если бы это был кто-то с плохими намерениями?
— Когда это у тебя были добрые намерения по отношению ко мне? — Огрызаюсь я.
