Читаем Слаще, чем месть онлайн бесплатно

В то мартовское утро над городом повис туман с центрального калифорнийского побережья, так что из дома я вышла в шапке-бини и фланелевой рубашке. Нужно было сразу распознать в тумане дурное предзнаменование, но тревога, пульсирующая внутри, заглушала все мысли. Я стояла в очереди – двое передо мной, семеро позади – возле административного корпуса нашей старшей школы, у небольшого здания студии звукозаписи, и ждала прослушивания.

Я стянула шапку, сунула в карман. В очереди передо мной, в двух шагах, Ава вполголоса репетировала свой питч. Я свой текст записала на телефоне и теперь повторяла его про себя.

По моей талии поползли чьи-то руки, заставив взвизгнуть от неожиданности. Я запрокинула голову и увидела Дженсена, который смотрел на меня с улыбкой.

– Привет, красавчик. – Я прильнула к нему. – Пришел успокоить и пожелать удачи?

На нем была джерси футбольной команды. Вообще-то игровой сезон давно завершился, но сегодня футболисты должны были собраться для чего-то наподобие эстафеты.

– Привет, солнце. – Дженсен окинул взглядом очередь и закрытую дверь. – Ну что, день икс? Настал момент истины.

– Он самый.

Я тяжело вздохнула. Долгожданный день наступил. В школьном подкасте ведущими становились только ученики выпускного класса, и в конце года они проводили прослушивания на следующий сезон. Я ждала своего шанса с девятого класса. Два с половиной года ходила на уроки радиовещания, разбиралась в микшерах и способах шумоизоляции, училась делать рекламные вставки и креативные подводки, подбирать злободневные темы и вести интервью. И все ради этой минуты.

– Ну что, успела дописать свой питч или как там?

Я повернула к Дженсену экран телефона с открытыми заметками:

– Решила остановиться на интервью с учениками.

На прослушивании проверяли не только наше умение в стрессовых условиях вещать в микрофон, но и способность привнести в команду подкаста оригинальные концепции и темы. Среди моих задумок были еженедельные интервью с разными учениками: так ребята в школе могли бы лучше узнать друг друга.

– Серьезно? – спросил Дженсен.

– Думаешь, идея не очень?

Накануне вечером я репетировала перед ним в своей самодельной домашней студии. А он одобрительно кивал и аплодировал – как и положено идеальному бойфренду.

– Да нет, неплохая. Мне еще понравилась та, что с еженедельной головоломкой.

Эта концепция состояла в том, чтобы каждый понедельник зачитывать ученикам короткую, но заковыристую загадку или головоломку, а первый, кто даст правильный ответ, получал бы приз или дополнительные баллы по какому-нибудь предмету. Мне тоже нравилась эта идея, но она бы не привнесла в жизнь школы такой же вклад, как возможность узнать о тех, кто нас окружает, а для меня это был важный критерий.

– Ага, я как раз выбирала между той идеей и этой. Думаешь, стоило выбрать головоломки? – спросила я, стараясь не поддаваться сомнениям в последний момент.

– Нет, идея с интервью супер.

Дженсен скользнул взглядом к моей макушке, протянул руку и принялся приглаживать волосы, длинные и темные. Они слегка вились и оттого всегда пушились, когда на улице было влажно.

– Я была в шапке, – оправдалась я, помогая ему их разгладить. – И вообще, нечестно, что ты видишь мою макушку лучше всех остальных.

Хоть я и сама не из низких, но Дженсен был еще выше.

– Выглядишь мило, – улыбнулся он и поцеловал меня в лоб.

– Спасибо.

Очередь сдвинулась вперед, и я нервно встряхнула руками. Из студии вышел Линкольн, слегка побледневший.

– Как все прошло? – спросила я.

Каждый в этой очереди был мне знаком. Несколько лет мы с ними шли рука об руку. Теперь, само собой, мы соперники, но когда-нибудь это должно было случиться. Только двое станут ведущими подкаста, и я отчаянно желала оказаться в их числе. И дело не только в получении опыта – это была прямая дорога к стажировке в муниципальном колледже.

– Было жестко, – ответил Линкольн. – Я пару раз запнулся.

Именно этого боялась и я. Что споткнусь на трудном слове. Засорю речь словами-паразитами. Вырезать неудачные кусочки, как обычно при записи подкаста, здесь не получится.

– Уверена, все не так плохо, как рисует твой мозг, – успокоила я то ли его, то ли саму себя.

Линкольн поднял ладонь со скрещенными пальцами и побрел прочь. Потом обернулся через плечо и крикнул:

– Удачи, Финли!

– Спасибо! – отозвалась я.

От входа в студию меня теперь отделяла лишь Ава, которая с встревоженным видом повернулась ко мне. Я сжала ее руку:

– Ты справишься.

Ава подняла взгляд на Дженсена, потом посмотрела на его джерси.

– Ты ведь кикер[1], так?

– Да. На следующий год буду играть в стартовом составе.

При этих словах Дженсен прямо-таки засиял от гордости. Вот уже три сезона он просидел на скамье запасных и лишь в последнем матче смог выйти на поле, поскольку Тео, основной кикер, до этого получил травму.

В июне Тео наконец оканчивал школу. Я была этому очень рада. Он сочился самодовольством, не шел на контакт и вечно при всей команде критиковал способности Дженсена. В следующем учебном году, когда этот задиристый придурок уйдет и перестанет досаждать моему парню, жить станет гораздо приятнее. Для меня было загадкой, почему Тео так упорно старался его унизить – все-таки они играли в одной команде.

– И каковы ваши ощущения от перехода в стартовый состав? – спросила я, поднеся к губам воображаемый микрофон.

Дженсен закатил глаза и отвел мою руку. Ему не нравилось, когда я прикидывалась репортером. Особенно при людях.

– А ты вроде раньше играла в соккер?[2] – обратилась Ава ко мне. – Похоже, вы оба любите бить по мячам.

– И по шарам, – отшутилась я.

– Финли, – тихо, с упреком произнес Дженсен.

– Прости, – сказала я, хотя мне шутка показалась забавной.

Раньше я и правда была защитником в женской команде по соккеру. Но спорт забирал слишком много времени у моей настоящей страсти – подкастинга. Именно ему я хотела посвятить жизнь, поэтому в десятом классе, едва завершился сезон, ушла из команды и сфокусировалась на подкастах. Плюс в тот момент я нужна была родителям дома.

– Теперь небось я не заброшу мяч на двадцать футов[3] даже под страхом смерти.

Дженсен резко хохотнул:

– Любой дурак может забросить мяч на двадцать футов. Это не так уж далеко, солнце. И потом, мяч для соккера, по сути, катится сам по себе. – Он подмигнул мне.

– Ах да, ведь пинать мяч для футбола гораздо труднее, – ответила я, не скрывая сарказма.

– Так и есть, – серьезно ответил он. – Взять даже форму…

Я примирительно выставила ладони, прерывая Дженсена на полуслове:

– Всё-всё, согласна, ты – сама мощь.

Он стиснул меня в объятиях:

– Я стараюсь.

Дверь отворилась, и из студии вышла Лиза.

– Ну я пошла, – бросила Ава.

Я отрешенно уставилась на дверь.

– Как настрой? – спросил Дженсен.

– В животе крутит.

Я приобняла его за талию, прижалась щекой к груди. Даже после нескольких лет подготовки в глубине души сидел страх, что мне по-прежнему не хватает умений.

Дженсен еще несколько долгих минут не разжимал объятий, а я все таращилась на проржавевшую возле петель дверь в студию.

– Ты в курсе, что Маркус умеет жонглировать? – спросила я, стараясь собраться с мыслями.

– Откуда ты знаешь?

– Спрашивала одноклассников об их скрытых талантах в те пару месяцев, что готовила питч.

Вот почему мне так дорога была эта идея. Благодаря ей можно было лучше узнать окружающих.

– Круто, – ответил Дженсен.

– Может, возьму интервью у тебя. По-настоящему, а не как всегда. – Я потрясла в воздухе воображаемым микрофоном. – Спрошу, как ты дорос до стартового состава и каково было столько лет сидеть в запасных.

Если, конечно, меня отберут в команду подкаста. К обеду мы как раз это выясним.

– Никто не станет слушать мое нытье, – сказал Дженсен.

– Люди обожают истории успеха аутсайдеров, – возразила я.

– Ну, наверное.

Дверь со скрипом отворилась, и я вскрикнула от неожиданности.

– Ну ты и дерганая, – заметил Дженсен.

– Поцелуй на удачу?

Он притянул меня к себе и на глазах у всей очереди страстно поцеловал, так что в глазах у меня потемнело. Я ввалилась в студию – все еще с полыхающими щеками.

Питчинг прошел хорошо. Даже отлично. Я говорила ровным, располагающим голосом, даже успевала ввернуть в речь остроумные шутки. Мне удавалось гладко переходить от темы к теме, улыбаться собеседующим меня выпускникам и учителю радиовещания мистеру Уитли, и в целом я держалась вполне уверенно.

Когда я вышла из студии, то, к своему удивлению, обнаружила у двери Дженсена. К тому времени уже минут десять как начался первый урок.

– Мог бы меня не дожидаться, – сказала я, хотя это был милый жест.

Он пристально на меня посмотрел.

– Как все прошло?

– Отлично.

Его брови сдвинулись, и у меня появилось странное ощущение, будто такой ответ его почему-то расстроил. Я потянулась, чтобы взять Дженсена за руку – думала, что сейчас уведу его куда-нибудь и расскажу все детали, а потом постараюсь дожить до обеда, не свихнувшись от напряжения.

– А знаешь, – он проигнорировал мою руку и указал на дверь, – хочу тоже попробовать силы.

– Что? – спросила я, чувствуя, как подскочило сердце. Оно, казалось, уловило смысл этих слов быстрее, чем разум. Я была в полном ступоре.

Дженсен не стал ничего разъяснять – мельком улыбнувшись из-за плеча, он проскользнул в студию.

Мэйсон, который должен был идти следующим, возмущенно ткнул пальцем в захлопнувшуюся дверь:

– Ну кто так влезает без очереди?

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, – сказала Дежа, моя лучшая подруга, после того как я выманила ее из кабинета прямо на первом уроке.

Я помахала миссис Бернс и указала на Дежу с немой просьбой забрать ее на пару минут. Миссис Бернс кивнула – наверное, решила, что у меня какое-то серьезное поручение от лица школы. Но нет. Вопрос был исключительно личный.

Я за руку вытянула Дежу из-за парты и потащила к двери.

– Что случилось? – шепнула она.

Я хранила молчание всю дорогу из кабинета, через коридор и на улицу, где мы наконец остановились под сенью ближайшего дерева – высокого эвкалипта с облезающей полосками корой.

– С бабушкой все хорошо? – снова спросила Дежа.

Я кивнула, стараясь зацепиться за этот вопрос и собраться с мыслями, но к глазам все равно подступали слезы.

– Знаешь, где сейчас Дженсен? Хотя, наверное, он оттуда уже ушел. Пока я шла от студии к твоему кабинету, прошло немало времени.

Перекинув рюкзак на живот, я выловила оттуда свой телефон. Мне нужно было увидеть сообщение от него, какое угодно, главное – с объяснением.

– Ничего не понимаю, – сказала Дежа.

Сообщений не было.

– Извини. – Я махнула рукой в сторону административного корпуса. – Дженсен решил пройти отбор.

– Яснее не стало, – ответила Дежа.

– Он пошел на отбор в команду подкаста.

– Слово «отбор» в мире подкастов имеет какое-то другое значение?

– Нет.

– Скажи, что ты шутишь!

Неудивительно, что Дежу не меньше меня шокировала и озадачила эта новость. Кому, как не моей лучшей подруге, знать, как долго я готовилась к этому дню. Подготовка началась еще до появления Дженсена. Можно сказать, даже до появления Дежи. Мы с ней познакомились в шестом классе, когда обе начали заниматься соккером. В отличие от меня, она по-настоящему хорошо играла и до сих пор состояла в команде. И хотя мое решение бросить соккер она не поддержала и регулярно убеждала меня вернуться, наша дружба по-прежнему была очень крепкой.

– Не шучу.

– Ты уверена? Может, это был не он. Может, кто-то не так услышал… или перепутал его с другим…

– Кто-то – это я. Все произошло на моих глазах. Он буквально зашел в студию после меня со словами: «Хочу тоже попробовать силы». – Я по-дурацки передразнила его басовитый голос.

– А если это розыгрыш? – Дежа продолжала искать объяснение. – Вдруг он решил над тобой подшутить?

И правда, вдруг? В холодеющем сердце затеплилась надежда.

– Возможно… – Не то чтобы Дженсен обожал розыгрыши, но периодически нам случалось друг над другом подшучивать. – Думаешь, он меня разыгрывает? У нас на этой неделе первая годовщина. Может, он задумал какой-то праздничный розыгрыш?

Я прижала кулак к носу, сдерживая жгучие слезы.

– Было бы прикольно.

– Ты права. – Я шмыгнула носом и отшвырнула ногой валявшуюся полоску коры. – Было бы прикольно. Наверное, в этом все дело. Другого логичного объяснения просто нет.

– Ну разве что он ужасный бойфренд и человек, но это не так. Вроде он был адекватным.

– Какой лестный отзыв, – хмыкнула я.

– Парень, который оттяпал половину свободного времени у моей лучшей подруги, явно не входит в список моих любимых людей.

Зато в мой список он входил, и мне отчаянно было нужно, чтобы версия Дежи оказалась правдой. Он не стал бы так со мной поступать.

Телефон, небрежно лежавший у меня в руке, вдруг прожужжал – пришло сообщение от Дженсена.

«Ты куда пропала?»

– Что пишет? – спросила Дежа.

Я показала ей экран.

– Хм-м. Не очень похоже на «Попалась! Видела бы ты свою рожу!».

– Если бы он меня разыгрывал, то придумал бы что-то долгоиграющее. Это точно розыгрыш.

«Ушла на урок, – напечатала я. – А что?»

Дежа усмехнулась:

– Мне нравится. Будешь делать вид, что его выходка не сработала.

– Так ему и надо, – фыркнула я. – Не сказала бы, что это очень смешно.

– А по-моему, забавно. – Дежа тепло сжала мою руку. – Расскажешь потом, чем все кончилось. Пойду-ка на урок, с которого ты меня утащила.

– Точно… урок. Встретимся позже и вместе над всем этим посмеемся!

«Позже» наступило. Но мне было не до смеха. Вообще.

Подошел обеденный перерыв, и мы с остальными кандидатами, проходившими утром отбор, сидели возле студии в тени раскидистых деревьев. Сама студия была небольшая, так что внутри мы все бы не поместились. Наверное, еще и по этой причине в команду подкаста набирали так мало людей: двое за микрофонами, двое за микшером, двое редакторов. Всего шесть человек. Я быстро сосчитала ребят на поляне: нас было двадцать пять. Мой шанс оказаться в команде – примерно один к четырем, шанс стать ведущей, как я мечтала, и вовсе один к двенадцати.

Дженсен, который, видимо, решил разыгрывать свою партию до победного, сидел рядом. Он взял меня за руку. Когда мы пересеклись на перемене после второго урока, он все десять минут кряду жаловался на учителя английского, заставившего их сочинять стихи, но ни словом не обмолвился ни о своем прослушивании, ни о том, зачем вообще решил пойти на отбор. А поскольку я не собиралась удостаивать его розыгрыш бурной реакцией, то и сама об этом не заикнулась.