Читаем Слабонервным не входить! онлайн бесплатно

«Требуется личная помощница. Доступная двадцать четыре часа в сутки. Без интима. Возраст от двадцати пяти до пятидесяти. Опыт работы и образование не имеют значения. Стрессоустойчивая. Креативная. Харизматичная. С нестандартным мышлением, обладающая чувством юмора и недюжинным терпением. Внешность непринципиальна, за исключением мохнатых бровей. Любители Брежнева проходите мимо. Наличие двух ненатянутых глаз, комочки Биша и губы, без признаков принадлежности к пельменной фабрике, категорически приветствуются. Фигура: любая. Лишний вес и целлюлит не возбраняются. С работой мечты ты перестанешь есть что попало»

В сотый раз вчитываюсь в объявление, кажущееся мечтой большинства женщин. Но подвох все же есть. Иначе как объяснить, что заходящие в кабинет ухоженные, вполне себе симпатичные кандидатки, без визуальных признаков явного скудоумия, выходят ни с чем.

Вопрос: «Какая на самом деле нужна помощница главному балаболу, который обещает выдать замуж любую женщину, даже Квазимодо в женском обличии», остается открытым.

Итого: полтора часа потерянного времени и очередная кандидатка выходит ни с чем, а вместе с ней сам Полуянов. А то, что перед нами он – это факт. Его лицо мелькает повсюду. Он обводит всех придирчивым взглядом, при этом принюхиваясь как собака. Надо сказать, злобная и недовольная собака. И нет, не останавливается на мне, как в кино или романах, которые я строчу. Он совершенно точно воротит нос от всех присутствующих. Тоном, не терпящим возражений, он четко произносит:

– Все свободны, – ну и ладно.

Не очень-то и хотелось. А вот домой да, хочется. Перед дорогой решаю посетить уборную. Фиг там. Очередь такая, что проще до дома доехать. Недолго думая, иду в мужской туалет. И стоит только увидеть собственное отражение в зеркале, как я забываю зачем я сюда пришла. Тушь размазана так, словно я ревела. Не мешкая достаю влажные салфетки и в этот момент начинает вибрировать мой мобильник, на дисплее которого высвечивается имя моей подружки. Нажимаю на громкую связь, параллельно пытаясь привести свои веки в порядок.

– Ну что, как прошло собеседование? Как этот красавчик в живую?

– Примерно, как и мои попытки сесть на диету. Полный провал. А красавчик вовсе не такой. Среднестатистический никчемыш с завышенным чувством собственной важности. Придурок меня даже не отсобеседовал. Вышел ко всем кандидаткам, обнюхал и сразу отправил домой. Что с твоим голосом?

– Он меня бросает. Ну, почему? – О Господи… – Почему он уходит от меня? Скажи мне. Ты же умная, Наталь.

– Все очевидно, дорогая. Потому что у него есть ноги. Не было бы этого приспособления, тогда бы он не смог уйти.

– Ты…ты предлагаешь мне отрезать ему ноги?

– Господь с тобой. Конечно, нет. Сломать, но не отрезать же. Где твоя гуманность? Ладно, это была шутка, а то ты и на это способна. Короче, плюнь и разотри. Не на меня, а то с тебя станется.

Последнюю фразу я произношу аккурат тогда, когда открывается одна из кабинок туалета. Хочется провалиться сквозь землю, когда я понимаю, что позади меня стоит Полуянов.

– Я хочу, чтобы он остался или хотя бы, чтобы я оставила след в его жизни, – голос подружки не сказать, что отрезвляет, но все же обращает на себя внимание. Не только мое.

Полуянов становится рядом со мной и, опираясь рукой о столешницу раковины, показывает рукой, мол «отвечай, смертница».

– Возьми своего кота, поставь в его ботинки и пусть их обделает. На всю жизнь тебя запомнит. Все, пока. Я тебе перезвоню, – скидываю звонок и перевожу взгляд на…придурка. Или как я назвала его в разговоре?

– Это мужской туалет, – вдруг произносит он. – Буква «М» на двери. А тебе нужна «Ж».

– Я знаю, что мне нужна дверь с буквой «Ж», но там всегда полная «Ж».

– В каком смысле?

– В прямом. Жопа там. Женщины дерутся за место под солнцем. То есть за унитаз. А у «М» всегда свободно. Извините, что нарушила ваш покой своим присутствием.

Я ожидала какой-нибудь колкости в ответ, учитывая, что он однозначно слышал, как я назвала его, но вместо этого он наклоняется ко мне и…принюхивается. Что ж, все же мне не стыдно за свои высказывания в его адрес.

– Пойдем, отсобеседую тебя, – неожиданно произносит он, а затем с шумом вдыхает воздух вокруг меня.

– Не думаю, что это хорошая идея после того, как я вас…как-то назвала.

– Придурок и никчемыш с завышенным чувством собственной важности.

– Ой, я не очень помню. Извините, я пойду, – обхожу его, но в этот момент Полуянов вырывает из моей руки резюме.

– Я настаиваю, – опускает взгляд на мое резюме. – Наталья Евгеньевна. Не переживай, сказанные тобой слова никак не повлияют на результат собеседования. Пойдем.

Кажется, он хочет сказать что-то еще, но ему мешает оживший в руке мобильник.

Судя по выражению лица, звонок не слишком приятный. Нюхач разворачивается и идет к выходу. Взявшись за ручку двери, переводит на меня взгляд.

– Давай ко мне, – открывает дверь и молча подзывает меня указательным пальцем. Еще бы средний показал.

Молча иду за ним, сама не понимая зачем. Мужчины по своей природе еще обидчивее, чем женщины. Просто так он мне не спустит «комплименты» в свой адрес. Однако дверь в кабинет открывает он сам и предлагает войти мне первой. Более того, отодвигает для меня офисное кресло.

Усаживаюсь в кресло напротив, положив нога на ногу, и молча жду, пока Полуянов слушает позвонившего. В какой-то момент ему явно надоедает выслушивать монолог, и он кладет мобильник на стол, включая громкую связь.

– Она не удовлетворена. Что мне делать? – только чужих разговоров мне не хватает для полного счастья.

– Переебывай, – невозмутимо произносит Полуянов, пробегаясь взглядом по моему резюме. Серьёзно? Перее…охренеть!

– Я так быстро не смогу настроиться.

– Тогда вылизывай, – все так же спокойно продолжает он. Дважды охренеть.

– Но я в этом полный профан.

– Тогда съебывай, – не сработаемся…

– Но если я сейчас уйду, то она меня больше к себе не подпустит.

– Подпустит. Приходи к ней в волшебное время.

– Это когда? В новогодние праздники? Она за три месяца меня забудет, даже с учетом того, что мы работаем на одном этаже.

– Волшебное время – это овуляция, – мать моя женщина, куда я попала?

– А как я узнаю, когда она будет? – ну-ка, давай, гуру. Сама не поняла, когда стала слушать сей разговор с раскрытым ртом. Благо закрываю его, когда Полуянов переводит на меня взгляд.

– Твой выход, – этого мне еще не хватало. Это что, такая проверка на креативность или быстроту реакций? – Наталья?

– Когда девушка вдруг становится милой, ласковой, доброй и смотрящей на вас, как на Божество, даже если вы жирный, прыщавый, у вас нет зубов, кривой рот, большой нос и маленький член, смело подкатывайте к ней свои яйца. Это время по длительности у всех разное, но в среднем длится не больше пяти дней.

Не дожидаясь, что ответит его собеседник, Полуянов скидывает звонок и переводит на меня взгляд. Долгий, оценивающий. И вот хрен разберешь, о чем он думает. Затем он встает из-за стола, берет резюме и подкатывает свое креслу к моему. Усаживается и тут же тянет ладони к ручкам моего кресла. Дергает на себя так, что мы касаемся друг друга ногами. Я тут же поворачиваю сведенные ноги чуть в бок. А этот придурок намеренно подается ко мне своим лицом. Если сейчас снова начнет нюхать, вмажу!

Но вместо задействования своего носа, он отдает предпочтение глазам. Точнее опускает взгляд на мою шею, затем на грудь. Платье у меня закрытое, с рукавами три четверти. Там рассматривать нечего.

Задержавшись больше положенного на верхних девяносто, он опускает взгляд на мои ноги. Которые тоже не очень-то и открыты.

– Тебя волнует моя близость? – неожиданно спрашивает он.

– У меня не овуляция, – зачем-то произношу я, на что Полуянов открыто усмехается.

– Повторяю свой вопрос: тебя волнует моя близость?

– Однозначно.

– Это плохо.

– Конечно, плохо. Я бы сказала, очень плохо сидеть так непозволительно близко, когда гуляет ковид. Социальная дистанция, не слышали?

– Засчитано, Наталья Евгеньевна. Итак, – переводит взгляд на мое резюме. – Тридцать четыре года. Недавно был день рождения.

– Ага.

– Поздравляю, – тянет руку в карман брюк и достает оттуда конфету. Протягивает ее мне.

– Спасибо, но не надо.

– Ты же не на диете.

– Одну конфету давать нельзя. Примета плохая. Минимум две.

– От сердца отрываю, – тянется в карман и достает еще одну. – Поздравляю.

– Гранд мерси.

– Итак, тридцать четыре года, не замужем. Детей нет, – пусть только спросит почему не замужем. Так долбану каблуком, что станет не Полуяновым, а Полуглазовым. – Хорошо, – тихо произносит он, не дав мне воспользоваться каблуком. Родилась в…, – запинается, делая паузу. – Калинковичи это где?

– В Калинковичах, – произношу очевидный ответ.

– Гениально. А если поточнее?

– Гомельская область.

– О, братья белорусы. Батька не был против твоего отъезда? – в принципе, туфлю надо все же снять. Пусть будет наготове.

– Нет.

– Почему?

– Потому что при отъезде я была недееспособной.

– Тяжелая авария?

– Почти. Я была младенцем, неконтролирующим свои физиологические реакции.

– Ясно. Не вкусила, значит, тушенку и сгущенку. Ладно. Прежде чем вдаваться в подробности нашей работы, я хочу тебя отсобеседовать. Согласна?

– Ну давайте, Александр…, – блин, как его отчество?!

– Владимирович. Согласна?

– Да, Александр Владимирович, согласна.

– Давай начнем с простого и очень показательного. Отсоси мне, Наталья…

Хотелось бы мне сказать, что он шутит, так хрен там. Он ждет. Реально ждет! Я, конечно, хотела выйти из зоны комфорта и набраться новых впечатлений, чтобы побороть неписун и вдохновиться на новый бестселлер, но точно не таким образом.

Перевожу взгляд на свои ноги. Нет, туфлей в глаз как-то негуманно. Не принуждает же он меня, в конце концов. Надо подойти к этому с другой стороны. Что бы сделала моя новая героиня, которой действительно нужна была бы эта работа? Конечно, проявила бы креативность, о которой было сказано в объявлении. Взгляд сам собой падает на мою сумку, мирно покоящуюся на коленях.

Богатая фантазия тут же подсказывает мне, как можно выйти из этой ситуации, благодаря содержимому мусорки. То есть моей сумки. Животрепещущий вопрос: смогу ли среди вороха фантиков от конфет, многочисленных чеков и прочего хлама найти нужную мне вещь?

Я бы и дальше думала над этим вопросом, если бы Полуянов не потянул свою руку к моим волосам. Резко дергаюсь в сторону.

– Что вы делаете?

– Хотел заправить выбившуюся из пучка прядь волос.

– Пусть выбивается, – руку он мне еще будет совать в мои волосы. Ага, щас. – Вы, на минуточку, руки не помыли после посещения туалета. Не говоря уже о том, что в трусах. Может быть, сначала все помоете, а потом уже…я отсосу? – пары минут должно хватить, чтобы вытряхнуть сумку, пока он будет намывать руки.

– Не волнуйся. Они чистые. Я не успел сходить благодаря тебе, точнее стуку твоих каблуков, ну и следом дико интересному диалогу о моей персоне и не только. Ну так что, долго еще будешь думать? Сама вроде хотела, чтобы я тебя отсобеседовал. Если да, то начинай. Если нет, выход знаешь где.

– Конечно, да.

– Тогда начинай, – переводит взгляд на диван.

Встает и направляется в его сторону. Усаживается на диван и тут же одаривает меня лукавой улыбкой.

– У меня под столом коврик, если хочешь, подстели его под колени.

– Вы такой заботливый.

– Да, я такой. Мало ли у тебя артроз, все-таки уже не девочка, – ах ты, сука. Это мне ответочка за никчемыша и придурка?

– Ну, мне, в отличие от вас, не сорок, так что колени еще ого-го, постоянно на них стою, – и ведь не вру. Правда частенько стою, когда работаю на диване и затекает попа. Приходится вставать на колени, а ноутбук перемещать на диван.

– То ли я теряю хватку в разгадывании женщин, то ли ты действительно не соврала и много на них стоишь.

– Реально стою.

– Понял. Молишься, – усмехается, а затем кладет руки под голову, не отводя от меня взгляд.

– Ага. Каждый день.

Отворачиваюсь от него и ныряю ладонью в мусорную феерию. Кто-то наверху точно хочет, чтобы я устроилась на работу, иначе как объяснить, что я нащупываю то, что мне нужно практически сразу? Кладу вещицу на самый верх и подхожу к Полуянову. Ставлю рядом сумку и достаю влажные салфетки. Протираю руки под его внимательным изучающим взглядом. В какой-то момент не выдерживаю.

– А вы не могли бы закрыть глаза?

– Не хотелось бы. Я привык контролировать ситуацию. К тому же, я тебе не доверяю.

– Это вы зря. Мне можно доверять. Слушайте, а помогающие приспособления можно использовать?

– Если не колюще-режущие, да. Так, для справки, умышленное причинение вреда здоровью наказывается лишением свободы до восьми лет.

– Господь с вами, мне в тюрьму нельзя, скоро новый сезон сериала на…неважно. В общем, никакого членовредительства. В смысле никакого вреда вашему члену я не навреду. Не наврежу. Не принесу вреда, – сейчас мой редактор по-любому начал бы заикаться от услышанного.

– А я врежУ. Точнее врЕжу, если посмеешь что-нибудь выкинуть с ущербом для моего здоровья.

– Клянусь, нет. Я просто хочу включить музыку. Можно?

– Хм. Я не против. Давай.

– А глаза?

– Хрен с тобой, – на удивление закрывает глаза, поудобнее усаживаясь на диване. – Давай, удиви меня, девочка, – фу, блин. Это что еще за фразочка властного пластилина, кочующая из романа в роман? – С ремнем сама справишься?

– Ага.

Достаю из сумки прибор и включаю на нем музыку. Понимаю, что Полуянов хочет открыть глаза, но я пресекаю эту попытку, аккуратно проведя пальцами по его векам.

– Расслабьтесь.

– Серьезно? Это что…колыбельная?

– Вам кажется.

Подношу аспиратор к его носу, нажимаю на кнопку и вставляю в ноздрю. Минус этого хорошего приспособления – громкий, зараза. Плюс – реально хорошо отсасывает сопли…младенцам. По крайней мере, моей племяшке, да. Полуянову не очень. Он моментально открывает глаза. Нехороший у него сейчас взгляд. То ли в морду хочет дать, то ли заняться каким-то другим способом, чтобы мне навредить. А я…а я вставляю аспиратор в другую ноздрю.

– Что ты делаешь?

– Что просили, то и делаю. Отсасываю.

– Что?

– Сопли.

– Что у тебя в руке?

– Назальный соплеотсос, – как ни в чем не бывало произношу я и в этот момент Полуянов выдергивает из моей руки аспиратор. – Технически я справилась с заданием.

– Технически не я вставил, а мне, – парирует в ответ. – Это что-то новенькое. Слава Богу, что только в ноздри. Вот так закрывай глаза, – выключает прибор, а заодно и музыку на нем. – Признаться, я в ахере. Сядь, – указывает взглядом на диван. Видя, что я торможу, он тянет меня за руку и фактически усаживает рядом с собой. – Я очень много общаюсь с разными женщинами в силу своей работы. И вроде уже кажется, что многое знаешь. И вот встречаешь какую-то бабу с припи… с перчинкой и возникают сомнения.

– Не могу понять, вы меня обосрали или комплимент сделали?

– Разумеется, второе. Мне нравятся креативные люди. И в принципе женщины, благодаря которым можно узнать что-то новое. Ты меня определенно заинтересовала. Конечно, было сразу понятно, что ты мне не отсосешь, но было очень интересно узнать, как выкрутишься. Удивила, так удивила.