Читаем Сквозь Тьму (СИ) онлайн бесплатно

Это был первый раз, когда двери поместья, ранее принадлежавшего дворянскому роду Найтрейн, распахнулись перед гостями. Однако пятеро тёмных магов, которых звали Альдо, Этьен, Даргон, Ниал и Карос, не торопились пересекать внешний двор. Даргон, попытался проверить местность на наличие магических ловушек.

“В это нет необходимости. Вы – мои гости, и вам ничто не угрожает!” – раздался в голове колдуна голос хозяйки поместья.

Тёмный маг нахмурился, и сообщил своим спутникам, что путь свободен. Несмотря на то, что единственным живым существом в доме была его хозяйка, поместье находилось в очень хорошем состоянии. Как только гости зашли в дом, перед ними прямо в воздухе материализовался прозрачный старик в пурпурной ливрее.

-Добро пожаловать. Госпожа Дженайя ждёт вас в гостевом зале. Следуйте за мной, - доброжелательно проговорил призрак, и повёл гостей в зал.

Кого-нибудь другого подобный приём мог удивить или даже напугать, но только не тёмных колдунов, привыкших поднимать нежить и общаться с мёртвыми. Бывший хозяин дома, барон Найтрейн был добродушным весельчаком, а также любителем женщин и верховой езды. По крайней мере, именно таким его видела знать Мецерской Империи. Но за закрытыми дверями добродушный улыбчивый весельчак в одночасье превращался в садиста и тирана. На своих родных барон не срывался, опасаясь, что об этом могут узнать при дворе императора, а потому предпочитал вымещать свой гнев на прислуге. Доходило до того, что не знавший меры Найтрейн не рассчитывал силу и случайно убивал своих слуг.

Встретивший гостей старик был в своё время дворецким, и прожил в этом доме 73 года. Жизнь его оборвалась совершенной случайно, когда подвыпивший барон столкнул его с лестницы, и бедолага свернул себе шею при падении. Новая хозяйка дома была тёмной ведьмой с огромным магическим потенциалом. Она призвала души всех людей, умерших в этом доме за последние пять лет, и сделала их своими слугами. Увольнять слуг барона ей не пришлось – как только они узнали кому перешли владения семейства Найтрейн, все как один сбежали, не успев толком собрать вещи. Обычные люди побаивались тёмных магов, и одно лишь упоминание имени хозяйки поместья Найтрейн приводило их в ужас.

Даргон же, впрочем, как и все его спутники, одновременно завидовал Дженайе и ненавидел её всеми фибрами души. Завидовал, потому что она была намного моложе и намного сильнее него, и каждого из его спутников. Возможно даже сильнее всех пятерых одновременно. А ненавидел из-за того, что именно по вине Дженайи королевство Виндхейм объявило любого человека, будь то обычный крестьянин или родовитый аристократ, практикующего тёмную магию, вне закона. Храмовники из Ордена “Дневного Света”, устроили на тёмных магов самую настоящую охоту. Тем, кому посчастливилось сбежать от храмовников, покинули Виндхейм. Сама же виновница торжества перебралась в Мецерскую Империю, где тёмных магов любили не слишком сильно, но и не преследовали, словно бешеных собак.  Прознав о том, что император Альбус серьёзно болен, и вот-вот отдаст богу душу, Дженайя пожаловала прямиком в столицу империи, и буквально вытащила главу государства с того света. Причиной недуга была не болезнь и даже не яд, а проклятие, снятие которого заняло у Дженайи считанные секунды. По остаточному следу ведьма с лёгкостью отыскала наложившего проклятие колдуна, общение с которым продолжил имперский палач. Не выдержав пыток, колдун поведал про заговорщиков, решивших извести императора. Одним из таких заговорщиков и оказался барон Найтрейн, родня которого была отправлена в изгнание. В благодарность за спасение своей жизни, император отдал Дженайи родовое гнездо барона. Помимо этого Альбус собирался приблизить ведьму ко двору, но Дженайя деликатно отказала императору, сославшись на то, что жизнь в глуши её устраивает намного больше, чем шум столицы.

Дженайя была далека от дворцовых интриг и суеты большого города. Тёмная ведьма поставила перед собой другую цель, осуществить которую в одиночку ей оказалось не под силу. Вот тогда она и начала поиск союзников, и очень скоро нашла их в лице пятерых амбициозных тёмных колдунов.

Когда Даргон и его спутники добрались до зала, стоявшая возле окна Дженайя сдержанно и коротко поприветствовала гостей. Ей лишь недавно исполнилось 24 года, но из-за длинных седых волос, белых как снег, Дженайя казалась намного старше. Ведьма, которой благоволил сам император, могла позволить себе самую роскошную одежду, но вместо этого носила довольно простую чёрную накидку с капюшоном, а вместо красивых туфель, так любимых многими женщинами, кожаные ботинки. Внимательно осмотрев зал, и увидев, что кроме их и хозяйки здесь больше никого нет, Даргон нахмурился.

-Где Финнеас? – спросил тёмный маг.

-Он скоро будет, - ответила Дженайя.

-Я не спрашиваю когда он здесь будет. Я спрашиваю где он сейчас.

Раздражённый тон собеседника пришёлся Дженайе не по душе, однако ведьма ничуть не изменилась в лице. Ей и самой было интересно где сейчас находится Финнеас, и почему задерживается. Он должен был появиться в поместье намного раньше Даргона и его прихвостней, но этого почем-то не произошло.

-Все вопросы зададите Финнеасу, как только он здесь появиться. А до тех пор чувствуйте себя как дома, но не забывайте что находитесь в гостях.

Несмотря на то, что они преследовали одну и ту же цель, Дженайя не слишком доверяла своим гостям. Вышеупомянутому Финнеасу она доверяла гораздо больше. На первый взгляд Финнеас казался в их компании белой вороной по той простой причине, что собравшиеся в зале колдуны практиковали тёмную магию, а Финнеас был магом-стихийником. Дженайя познакомилась с ним давно, когда только-только поступила в магическую академию Орилоса – бывшей столицы королевства Виндхейм. Сильной стороной Финнеаса был не его магический потенциал, а харизма и обаятельная улыбка, сводящая с ума слишком доверчивых девушек. Как и подобает хорошему лжецу с привлекательной внешностью, Финнеас умел располагать к себе людей, и завоёвывать их доверие. Прознав о том, что задумала его старая знакомая, Финнеас с готовностью предложил Дженайе помощь, тонко намекнув, что при разделе пирога тоже не прочь получить хотя-бы небольшой кусочек.

В роли праздничного пирога выступал ныне покойный наставник Дженайи Адриан, которого собравшиеся собирались вернуть к жизни. Сделать это было очень непросто, поскольку душа Адриана не попала в загробный мир, а застряла в чертогах богини смерти. Душа могущественного колдуна, обладающего тайными знаниями, была её трофеем, и делиться ей богиня ни с кем не собиралась. В связи с этим, вернуть Адриана к жизни было крайне сложно, однако Дженайя была готова идти до конца, чего бы ей этого не стоило.

Через несколько минут после окончания недолгого разговора в зал пожаловал и сам Финнеас. Рыжеволосый парень в коричневом камзоле и длинном зелёном плаще не стал одаривать собравшихся улыбками, а без лишних предисловий выложил на стол изогнутый кинжал с золотистой рукояткой. Гости затаили дыхание, а Дженайя медленно подошла к столику, и взяла кинжал в руку.

-Это он, - сказала она и повернулась лицом к Финнеасу. – Ты молодец.

Финнеас плутовато улыбнулся.

-Это было просто. Чуть сложнее чем я подумал в начале, но всё равно легко, - проговорил стихийник без особого бахвальства, просто констатируя сам факт.

Ножей, подобных этому, на всём континенте можно было отыскать от силы штук 5-6. Это был не просто нож, а магический артефакт, похищающий человеческие души. В проведение ритуала по воскрешению Адриана этот кинжал был жизненно необходим. Для того чтобы ритуал прошёл успешно, заговорщикам был необходим последний, самый важный фрагмент – человеческая жертва.  С этим фрагментом было сложнее всего.

Когда Даргон предложил ей схватить и доставить в поместье для ритуала первого попавшегося крестьянина, Дженайя объяснила, что всё не так просто, и кто попало им не подойдёт. Для того чтобы отыскать нужную жертву, Дженайе и понадобились пятеро тёмных магов. Следующим, но не последним шагом в воскрешении Адриана, было произнесение вышеуказанной пятёркой особого заклинания. Для того чтобы заклинание успешно сработало, произнести его было необходимо точно в полнолуние, которое должно было состояться как раз этой ночью, о чём все собравшиеся прекрасно знали. Заклинание создаст на теле необходимой жертвы магическую метку, служащую своеобразным опознавательным знаком. После нахождения жертвы дело останется за малым – лишь вонзить в него (непонятно почему, но Дженайя интуитивно чувствовала, что жертвой будет мужчина, а не женщина) магический кинжал, перенести душу жертвы в артефакт, а затем на короткий миг отворить врата в чертоги богини смерти, выдернуть оттуда душу Адриана, и привязать её к телу жертвы.  Теперь, когда кинжал был у них в руках, собравшимся в поместье оставалось лишь дождаться полнолуния, до которого оставалось чуть меньше часа, произнести заклинание, и пометить жертву.

Услышав в коридоре чьи-то шаги, Джон перестал возиться с сейфом, поправил картину, и юркнул под стол. Зашедший в кабинет своего босса охранник посветил фонариком сначала на стол, затем на картину, за который был спрятан сейф. Не заметив ничего подозрительного, охранник вышел за дверь и пошёл дальше. Джон с облегчением вздохнул. Выждав для верности полминуты, он выбрался из-под стола и продолжил начатое.

В ту ночь, когда Джон появился на свет, была сильная гроза. Матерью будущего взломщика оказалась школьница из очень религиозной семьи. Именно родные вынудили девушку подбросить новорожденного младенца к дверям детского приюта. Нашедшая ребёнка работница назвала мальчика Джоном Доу.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Псевдоним Джон Доу, а в случае с женщинами, Джейн Доу, в США как правило получали найденные полицией непознанные тела без каких-либо документов, либо пациенты больниц, чьи имена по каким-то причинам не удавалось установить)

До 13 лет Джон рос в приюте, пока его не усыновил одинокий пожилой мужчина по имени Генри Вульф. Генри был опытным взломщиком, не раз попадавшим в поля зрения полиции. Стражи правопорядка знали с кем имеют дело, и не раз пытались поймать неуловимого взломщика за руку, но им это так и не удалось. После того как его приёмный сын подрос, Вульф принялся обучать его всему, что умел сам. Джон научился мастерски вскрывать практически любые замки. Сейфы давались ему значительно сложнее, но благодаря хорошему слуху, Джон научился открывать и их.

Размеренная жизнь бывшего детдомовца шла своим чередом до тех пор, пока несчастный случай на дороге не унёс жизнь Генри. Не обратив внимания на светофор, таксист-лихач ударил по газам, и сбил переходившего дорогу старого медвежатника. Генри умер задолго до прибытия медиков, не дожив до двадцати трёхлетия своего сына всего пары дней. В скором времени после смерти отца парень покинул свой родной Нью-Йорк и перебрался в Бостон.

И вот теперь, два года спустя, Джон вновь возвращался в родной город, после неожиданного звонка своего друга из приюта. Неизвестно как, но Дэйв Маккефри пронюхал про особые таланты своего старого друга, и предложил Джону поработать вместе. После недолгих колебаний Доу согласился, потому что хотел помочь другу, и потому что спокойная и размеренная жизнь в Бостоне ему порядком наскучила.

На самом деле, бостонский период в жизни Джона был довольно насыщенным. Он успел провернуть несколько крупных краж, о которых потом рассказывали по телевизору, попасть в поле зрения полиции, и выйти сухим из воды. Избежав наказания, привыкший играть с огнём парень всё же решил взять паузу. Период длительного затишья прервал звонок Маккефри, после которого Доу решил вернуться в город, в котором прошла большая часть его жизни.

По прибытию в Нью-Йорк Дэйв встретил Джона вместе со своим напарником – детективом Дереком Рипли. Узнав о том, что теперь его друг работает в полиции, Джон было решил, что его специально заманили в ловушку, пока Дэйв всё ему толково не объяснил. Разыскивая толкового вора, напарники составили список богатых людей города, получающих прибыль не самым законным способом. Напарники давали Джону исчерпывающую информацию об интересующих их людях, а Доу проникал в их дома и выносил ценности, о пропаже которых хозяева не могли заявить в полицию.  Бизнесмен Уильям Пауэрс, в дом которого Джон проник этим вечером, оказался последним человеком в списке напарников. Согласно досье Рипли, Пауэрс занимался контрабандой алмазов в Южной Африке, и сегодня получил очередную партию. Повозившись пару минут с сейфом, Джон всё же смог открыть его. Помимо разложенных по мешочкам алмазам, в сейфе нашлось немного наличных и какие-то документы, на которые Джон не обратил внимания. Пересыпав алмазы в небольшую барсетку на поясе, Доу положил в карман небольшую горсть камней, разумно рассудив, что Дэйв и Дерек всё равно не будут их пересчитывать. Взяв то, ради чего пришёл, Джон выглянул в окно, и осмотрел внешний двор. Убедившись, что всё чисто, Доу вылез в окно, прошёл по тонкому карнизу и добрался до водостока. Съехав по трубе вниз, Джон тут же нырнул в ближайшие кусты, а затем пополз по траве до самого забора. Когда Джон добрался до стены, во двор въехал автомобиль Уильяма Пауэрса. Доу посмотрел на часы и нахмурился. Согласно информация от Дэйва, Пауэрс не должен был вернуться так рано, но он почему-то это сделал. Провозись Доу с сейфом хотя-бы на пару минут дольше, и всё могло бы закончиться намного хуже. Не став дожидаться пока хозяин дома обнаружит пропажу, Джон перебрался на другую сторону, бегом добрался до дороги и поймал такси. Самому себе Доу пообещал, что это последнее дело, и что получив свою долю, он помашет напарникам на прощание, и вернётся обратно в Бостон.

Добравшись до мотеля в не самом благополучном районе города, Джон поднялся в свой номер и первым делом пошёл в ванную. Помыв руки и умывшись холодной водой, Доу услышал снаружи какой-то звук. Когда Джон вышел из ванной, сидевший на диване Дэйв направил на него пистолет.

-Принёс камушки? – спросил он вместо приветствия.

-А если я скажу, что нет? – ответил Джон вопросом на вопрос, стараясь, чтобы его голос звучал как можно беспечнее.

-Тебе это всё равно не поможет. – Дэйв перевёл взгляд на барсетку. – Положи её на стол, но только медленно и без глупостей.

Джон отстегнул барсетку, но класть её на стол не торопился.

-У меня к тебе только два вопроса: почему вы решили от меня избавиться и чья это была идея? – спросил он, глядя на теперь уже бывшего друга с неприязнью.

-Извини, Джонни, но ты слишком много знаешь. Я пытался убедить Рипли, что ты никогда и никому не расскажешь про наши общие дела, но он не стал меня слушать, - объяснил Дэйв, в голосе которого Джон не услышал ни капли раскаяния.