Читаем Скука (СИ) онлайн бесплатно

Скука… Из всех моих врагов она оказалась самым страшным и самым коварным. Сначала она помогала, заставляя стоящих рядом совершать безумства. И тогда я занимался тем, для чего меня создали. Потом она превратилась в призрака, маячившего где-то на краю сознания, и я взвалил на себя заботы убитых, чтобы однажды не увидеть его прямо перед собой. На какое-то время это помогло. На какое-то время… Но однажды наступил миг, когда самый страшный враг заглянул и в мои глаза…

— …своей кровью и своей жизнью…

Я давно уже не отвечал на молитвы. Строго говоря, я на них никогда не отвечал. Кто бы ни молился и о чём бы ни просил. Что бы ни сжигали на алтарях — клочки шерсти или тела только что убитых самок.

— …своим телом и своей душой…

Чем бы ни поливали эти бесполезные куски камня — водой, вином, маслом, кровью…

— …своим прошлым и своим будущим…

Бессмертные не отвечают. Бессмертные смотрят и поступают по своему разумению.

— …возьми моё тело…

Это даже не закон. Это — Правило. И из него очень мало исключений…

— …и проживи мою жизнь!

И сейчас случилось одно из них. Придётся отвечать. Но сначала… Каким они меня представляют?.. Забавно… И как же я должен говорить в таком виде?.. Хотя… Правила ведь можно и обойти, не так ли?

— С-с-с-сачем ты бес-с-с-покоиш-ш-шь меня, с-с-смертный? — глаза огромной каменной змеи с раздутым капюшоном вспыхнули жёлтыми огнями, и она немного подалась вперёд, склонившись над распростёртым на алтаре телом.

Юноша — а лежавший на холодной каменной поверхности был очень молод — тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе, приподнял повыше ржавый нож, рукоять которого сжимал вспотевшими ладонями:

— В книге «Ийяк'май'иссонэ», написанной мудрым Иином ис'Дахом, говорится, что раз в тысячу лет бессмертный может занять тело смертного в обмен на выполнение одного желания… Молю тебя, Змееногий, спаси мою мать! — клинок, направленный прямо в грудь лежащего приподнялся ещё чуть-чуть.

— Подош-ш-ш-ди… ш-ш-ш-то ты с-с-собираеш-ш-шьс-с-ся делать? — каменная голова слегка наклонилась вбок.

— Убить себя, чтобы ты мог забрать мою жизнь и моё тело!

— С-с-с-совс-с-с-сем глупый?! С-с-сачем мне ис-с-с-спорченное тело?

— А… А как тогда?.. — от удивления юноша опустил нож и сел.

— Прос-с-сто… — каменная змея вернулась в изначальное положение и заворчала себе под нос: — Ш-ш-што с-с-са… Правила… Х-х-хаос-с-с!.. — затем огонь покинул глаза статуи и, слившись в одну большую каплю, скатился на выложенный обсидиановыми плитами пол. Через мгновение на том месте поднялась призрачная фигура воина, полностью закованного в доспехи.

— Вот теперь поговорим, — нарушил тишину храма гулкий бас. — Но для начала давай-ка познакомимся, а то ты меня знаешь, а я тебя — нет… Не находишь, что это… гм… странно?

— А-а-а… А если сюда войдут? — проситель испуганно оглянулся на дверь зала.

— И что?

— Меня схватят, а тебя… Ой!

— Наконец-то. Наконец-то ты начал думать, — в голосе призрака звучало удовлетворение. — Это хорошо. Теперь, надеюсь, ты ещё раз обдумаешь своё решение и изменишь его.

— Я не могу… — юноша склонил голову. — Завтра за мамой придут жрецы и принесут в жертву на этом алтаре. Великий Ях'Хат повелел им добиться твоей помощи в войне. И если они не сумеют…

— А высечь эту статую этот Ях'Хат…

— Великий Ях'Хат!

— В Хаосе я видел его величие!.. О чём я?.. Ах да. Выпороть эту змеюку он не повелел?

— Н-нет… Народ разорвёт его за такое святотатство…

— Вот как? Хм, я смотрю, смертные так и не поумнели. Когда-то они не стеснялись колотить своих богов палками, если не получали того, что хотели.

— Колотить богов?! Но…

— Успокойся, малыш. Не самих богов. Те куски камня или дерева, которые они считали воплощениями бессмертных… Весёлое было время. Забавное… — лицо воина было скрыто забралом, но казалось, будто он улыбается. — Ты всё ещё не передумал?

— Нет!

— Тогда ложись поудобнее на этот булыжник и смотри сюда! — в руке призрака появился большой прозрачный камень тёмно-синего цвета. — Не беспокойся, больно не будет…

«Кажется, всё прошло нормально. Ну-ка, попробуем открыть глаза… Так, теперь повернуть голову… Теперь влево… Руки… Ага… Всё, пора вставать и начинать выполнять желание. Где там эта стекляшка?..»

Я пошарил по груди и нащупал вросшую в тело прозрачную полусферу диаметром в четыре пальца. Камень держался крепко и на попытки сдвинуть его с места никак не реагировал. Хорошо. Теперь можно и слезть с этого топчана. Не лень же было кому-то его вытёсывать… Голова сама собой повернулась вправо, и я увидел собственное изображение, высеченное местными умельцами из серого гранита. Н-да… Интересно, сколько времени ушло на эту работу? Год, три, десять? Каждая чешуйка видна. И морда выразительная. Кажется, будто сейчас я брошусь вперёд и убью того, кто посмеет меня… даже не разгневать, нет — просто не понравиться… Пошутить, что ли?..

Среди тех, кого мне пришлось когда-то убить, был один… Всегда весёлый и всегда шутил… И однажды его шутки стали безумными… Один из немногих, о чьей гибели я сожалею… Но у каждого своя работа. Если бы его безумные шутки не угрожали миру!..

Я шагнул вперёд и приложил левую ладонь к отполированному камню. Небольшое усилие, и в безжизненных глазах вспыхнул жёлтый огонь, гигантское туловище вздрогнуло, из пасти выхлестнулся длинный раздвоенный язык, пробуя воздух…

— Покинь город. Скрытно. И жди. Я позову.

Огромная голова качнулась в знак того, что приказ понят, раздутый прежде капюшон сложился, и мой первый раб быстро и бесшумно двинулся к выходу… Вот теперь и мне пора, до рассвета не так уж много и осталось…

Когда я открыл дверь и шагнул в скудно освещённую комнату, стоявшая у большого круглого стола женщина оторвала взгляд от старой потрёпанной книги, которую держала в руках, и посмотрела на меня:

— Тирек, ты ве… — её глаза наткнулись на камень, вросший в мою грудь. — Значит, это правда, и мой сын…

— Он сделал свой выбор, женщина. И если ты сейчас совершишь глупость, его жертва окажется… — я не договорил. Пришлось прыгать вперёд и подхватывать оседающее тело. Ох уж эти смертные! И как они выжили?!

Аккуратно опустив мать паренька на обтрёпанный ковёр, я огляделся по сторонам. Довольно просторно и довольно сносно по уровню богатства. Добрая половина жителей этого города — да и не только этого — жила значительно хуже. А ещё книги. Длинная полка, плотно заставленная разнокалиберными томами. Иные явно древние — не меньше двух тысяч лет, как подсказала мне память. Взяв один такой, я посмотрел на буквы, вытесненные на чудом уцелевших остатках обложки: «Роберт Говард. Конан-варвар». Надо же! Точно две тысячи лет без малого! Я помню. Тогда мне ещё была интересна возня смертных на поверхности оберегаемого мной мира. Тогда я ещё был не один…

— Что теперь будет, Змееногий? — оторвал меня от воспоминаний голос пришедшей в себя женщины.

— Почему вы называете меня так? Сначала твой сын, теперь ты…

— Так записано в Каноне, Змееногий.

— В Каноне? В каком?

— Ты держишь его в руках…

Мне почти захотелось смеяться. Взять древнюю сказку и превратить её в священную книгу… И теперь я должен выглядеть, как большая змея… Глупо. Но об этом можно подумать потом. Сейчас нужно уйти из города, потому что устраивать бойню мне не хочется… Не хочется? У меня появились желания?! Хм… Может быть, тот смертный, который написал… Как её? «Ийяк'май'иссонэ»? Был не так уж и глуп?

— Женщина, тебе нужно переодеться. У тебя есть мужская одежда? — она покачала головой. Плохо. Заниматься шитьём сейчас некогда. Ладно, выйдем за стены — сделаем остановку. А сейчас… — Тогда возьми несколько длинных юбок. И вообще — собирайся. Нам нужно покинуть город до рассвета.

Мне тоже следует пошевелиться. Отправляться в путешествие в этих лохмотьях и без запасов?.. Я, конечно, могу использовать свою силу всё время, но тогда в чём смысл жизни в теле смертного? Не будет смысла. Значит, придётся себя ограничивать. Время от времени. Пока же надо сосредоточиться и определить, где что лежит, а то провозимся со сборами…

— Змееногий…

— Женщ-щ-щина! Не называй меня так! — хм? Я, кажется, рассердился?! Приятно, ничего не скажешь. Правда, сердиться я и раньше мог, но не так сильно и не по таким мелким поводам. И требовалось больше времени, чтобы… как это смертные говорят?.. Выйти из себя?.. Ха! Бог, вышедший из себя. Бог, который вышел из себя. Бог, который вышел и оставил свою оболочку… А ведь так и есть: моя сущность сейчас в теле мальчишки, а оболочка… Позже! Я ещё не выполнил договор. — У твоего сына было имя. Называй меня так.

— Да… Тирек…

— Что ты хотела сказать?

— Нас не выпустят. И ворота заперты, и…

— Мы не пойдём через ворота. Бог я или не бог?..

Бог или не бог? Может ли считаться богом тот, кто оставил свою божественную оболочку и перенёсся в другое место?.. А что такое бог? И был ли я богом в самом начале, когда Демиург только создал мир и нас, бессмертных? А что такое вообще бог?

Мы наконец-то подошли к городской стене. Вонь и грязь. Прогуливающиеся по гребню стражники не стесняются справлять нужду. Вниз. В город. На землю, которую они защищают. Должны защищать…

Внутри тяжело заворочалась мутная волна злобы. Руки сами собой поднялись и швырнули вверх облако тёмной силы. Не умеете жить достойно — получите!.. Проследив, как тела «защитничков» превращаются в кучки праха, я подошёл к стене и приказал ей открыть проход…

— Великий, проснись!.. Проснись, Великий! — лысый старик в богатой одежде стоял у полупрозрачной занавеси, отделяющей огромное ложе от спальни, и раз за разом повторял одно и то же.

Наконец кто-то тяжело заворочался, и хриплый со сна голос недовольно проговорил:

— Ну что там ещё?!

— На город напали, Великий! — старик согнул спину в поклоне и опустил глаза.

— Что-о?! — чья-то рука рывком отдёрнула тонкую ткань в сторону, и стал виден крупный мужчина с поросшей густыми чёрными волосами широкой грудью.

— Великий! — зачастил, не разгибаясь, старик. — Под самое утро на стене были убиты стражники! Магией!

— На всей стене?!

— Нет, Великий! Только на участке между Пятой и Шестой башнями!

— В город кто-то проник? — сидящий на кровати мужчина несколько успокоился.

— Мы не знаем, Великий, — в голосе старика послышались ясно различимые виноватые нотки. — Сейчас стража прочёсывает прилегающие кварталы, но…

— Но — что?! Ты долго будешь тянуть гирраха за яйца?!

— Жрецы, Великий, — ещё больше заторопился старик, — они отказались идти! Наши уши при храме говорят, что… — лысая голова говорящего качнулась из стороны в сторону, а голос упал до шёпота, — что бог исчез!

Взвизгнув, женщина бросила шитьё и вцепилась в мою руку. И чего, спрашивается? Подумаешь, над травой поднялась каменная змеиная голова. Можно подумать, в храме была другая!.. Или дело в этом?

— Почему ты боишься моего раба, женщина?

— Но… Но как?! И почему?!

— Мне показалось хорошей шуткой забрать этот кусок камня. А кроме того, в пути понадобится помощь. Твой сын плохо следил за своим телом. Оно очень слабое.

— Он… Он много читал… Но как же город?!

Она беспокоится о городе. Том самом городе, где её чуть не принесли в жертву обычному куску камня, пусть и хорошо обработанному. Понятно, почему у неё такой сын… Хорошая женщина. И слишком хорошо думает о смертных. Надо это исправить. Совсем немного. Чтобы не испортить.

— Почему ты думаешь, что с городом что-то случится?

— Когда люди узнают, что бог покинул их…

— Они пойдут к жрецам и спросят. Так?

— Д-да… Конечно, обязательно…

— А жрецы ответят, что бог сошёл со своего места и отправился делать то, о чём его собирались попросить. Да ещё и сам забрал свои жертвы — тебя и твоего сына.

— Но ведь это неправда!

— Зато это выгодно жрецам.

Задумалась… Интересно, почему именно её выбрали жертвой? Кому-то помешала? Или ей хотели отомстить? Кому и за что? Угрозу надо устранить обязательно. Может быть, не стоило уходить из города?.. Нет. Стоило. Вернуться я всегда успею, а женщину надо спрятать. Вроде бы к северо-востоку отсюда жили какие-то оседлые племена…

— Великий Ях'Хат! Возрадуйся! Ибо сегодня Змееногий выступил на нашей стороне! — высокий плечистый старик в богатом жреческом одеянии воздел руки к потолку Малого Зала Приёмов. — Он сам взял свою жертву и выступил навстречу врагу! — длинная седая борода, заплетённая в церемониальную косу и украшенная тремя полосками змеиной кожи, вздрагивала в такт напыщенным словам. — Он…

— Хватит! — сидящий на троне ударил кулаком по подлокотнику. — Прибереги свою ложь для толпы, Кадорек! Я хочу знать, что на самом деле произошло в храме. И почему твои люди отказались помочь страже!

— Великий Ях'Хат! Наш бог оказал…

— Взять его! — терпение правителя лопнуло. — На кол!

Высокий тощий мужчина лет тридцати на вид с длинными белыми волосами, удерживаемыми узким обручем тёмной бронзы, отделился от группы придворных и склонился перед троном:

— Великий, что объявить народу?

— Он оскорбил меня ложью. И позаботься, чтобы этот… — Ях'Хат сделал выразительную паузу, — не болтал лишнего.

— Не беспокойтесь, Великий, — Главный Палач выпрямился и тонко улыбнулся. — С вырванным языком много не болтают… Могу я удалиться?

Шесть дней. Холмистая степь с редкими островками деревьев. Жара. Насекомые. Зверьё. Сначала я пытался бежать рядом с рабом и не обращать внимания на мелкие неудобства. Но тело не выдерживало, и большую часть пути пришлось проделать на спине каменного змея. Ему было безразлично — везти одну только женщину или кого-то ещё. Камни не устают.

Так же и с насекомыми. Но здесь уже не выдержал я. Когда на второй стоянке мелкие, наглые, противные, мерзкие… Хм, а ещё? Гадкие. А ещё?.. Н-да. В общем, какими бы они ни были, они покусали моему телу то место, из которого растут ноги. Женщина, когда перестала смеяться (а произошло это очень быстро!), пояснила, что я сел на гнездо этих тварей. А потом стала визжать и прыгать, потому что я послал пакостную мелочь кусать её. За то же место. Не всех. Сотни две или три. Чтобы знала, над кем нельзя смеяться.

Вообще, надо её воспитывать. И учить. Она многого не понимает. Например, что нельзя кричать на бессмертного, даже когда он в таком виде. Даже когда она под одежду лезет, чтобы отряхнуть тварей с… Чтобы отряхнуть. А сейчас урок можно уже закончить. Не поймёт — повторю. Потом. Пока же насекомые не станут её кусать. Никакие.

— Сядь! Не люблю задирать голову, — развалившийся на куче шкур правитель подцепил толстыми волосатыми пальцами кусок мяса со стоящего на низеньком резном столике деревянного блюда и швырнул в рот. — Фто уфнал?

Смуглый человек среднего роста с короткими кучерявыми волосами неопределённого цвета осторожно опустился на горку подушек и начал докладывать:

— Великий…

— Брось! Короче.

— Повелитель, я бы сказал, что бог всё же посетил город.

— Посетил, говоришь, — лежащий на шкурах вытер жирные пальцы о поданное слугой расшитое полотенце. — И куда же он делся?