Читаем Скрытые резервы онлайн бесплатно
С понедельника Степаныч решил начать новую жизнь. Степаныч всегда начинал новую жизнь именно с понедельника. Почему-то он был убеждён, что ни вторник ни среда, ни другие дни недели для начала новой жизни не годятся. Только понедельник! И ещё лучше, если понедельник в начале месяца или даже в начале года.
И на этот раз к началу новой жизни Степаныч готовился серьёзно, со всей обстоятельностью. Уже в воскресенье был наведён порядок в квартире. Степаныч наконец, разгрёб многолетние наслоения бумаг и пыли на письменном столе. После получасовых препирательств заставил своего домашнего робота Копачку (удивительно ленивое сооружение) вымыть полы в комнатах. И хотя Копачка потом почти час дребезжал, что хозяин, мол, нарушает правила эксплуатации домашних роботов. Дескать, от влажных уборок у него, у Копачки, суставы ржавеют, но полы всё же вымыл, натёр до блеска и даже смахнул паутину со стен и пропылесосил стеллажи с книгами, чем привёл Степаныча в совершеннейшее изумление.
— Невероятно! — бормотал Степаныч, созерцая плоды Копачкиных трудов. Ну, на меня накатило. Порыв энтузиазма, можно сказать, вдохновение! Перед началом новой жизни со мной такое иногда бывает, но Копачка! Этот лоботряс, лентяй, тунеядец, позорящий славное семейство домашних роботов! Кухонный робот, которого почти невозможно уговорить приготовить сносный обед! Бездельник, которого нельзя заставить сходить в ближайшее кафе за продуктами! И вот это кибернетическое безобразие, можно сказать, само, по собственной инициативе, сметает паутину и включает пылесос! Нет, положительно, должно что-то случиться! Копачка, да исправен ли ты? Такой приступ трудолюбия! Этим надо непременно воспользоваться. Копуша, я решился. Слушай меня внимательно и не смей возражать!
— Можно подумать, хозяин, что скажете что-нибудь умное, — брезгливо процедил робот.
— Молчать! — рявкнул Степаныч. — Я начинаю новую жизнь! Ясно? Слышишь ты, самовар никелированный? Отныне возражений не потерплю! Чуть что — сдам в металлолом, понятно?
— Да уж не глухие, — сухо ответил Копачка. — И чего это на вас, хозяин, сегодня накатило? Жили себе тихо мирно, занимались науками…
— Не возражать! Мне уже скоро тридцать, а я всё дурака валяю. Вон, Николай Семипядев — дружок мой уже в трёх межзвёздных экспедициях побывал! Капитан-лейтенант космофлота, заслуженного астронавта не сегодня завтра присвоят, а я? Всё в игрушки играю. Или Фрол Абрикосов — двадцать девять лет — уже профессор, семейный человек, двое детей — сын и дочка, жена красавица! А я? Всё в холостяках…
— И мы живём не хуже! — всё же возразил Копачка. — Ну и что ж, что Колька Семипядев в заслуженные астронавты вышел? Подумаешь, невидаль межзвёздные путешествия! А здоровье своё как он подорвал? Хронический космический насморк, все зубы регенерированные. Только марсианской лихорадкой три раза переболел! А этот Фрол-семьянин! Жена — красавица! А тёща — Бомбарда Бертолетовна, о ней ты забываешь? А прочая родня? А семейные скандалы? А…
— Молчать! Тебя послушать — так и умрёшь холостяком! Не выйдет! Вот с понедельника начинаю новую жизнь, подстригусь, сбрею бороду, отпущу усы, надену свой новый кремовый костюм и женюсь… Да, женюсь! Тебе, старому холодильнику, этого не понять! Это человеческое! Годы уходят! Вокруг полно красивых, добрых и одиноких женщин. А у меня уже от твоих обедов и завтраков желудок портиться начинает. Да, и не возражай!
— Интересно, чем это вас, хозяин, моя кулинария не устраивает? Всё по рецептам из поваренной книги делаю: и борщи, и котлеты, и салаты.
— Как же, как же! А кто вчера мне к ужину манную кашу машинным маслом заправил? Может, скажешь, по поваренной книге действовал?
— С кем не бывает, — извинительно прогудел робот. — Я уже объяснял, этикетки на бутылках перепутал.
— Вот и помалкивай! Нет, пока ты меня не угробил окончательно, надо кардинально менять образ жизни. Решено — или записываюсь в экспедицию к Порциону или становлюсь семейным человеком!
— Ну, не знаю, не знаю! — проскрипел Копачка. — Встречаются, конечно, женщины со странными вкусами, но едва ли, хозяин, найдётся сумасшедшая, которая с готовностью свяжет свою судьбу с вашей.
— Хо! Старая железная труба, что ты понимаешь в женщинах? Кто бы рассуждал! Возьмём, к примеру, хоть мою лабораторию. Алина Викторовна младший научный сотрудник, помнишь?
— Крашеная блондинка. Двадцать три года. Рост — метр семьдесят пять. Полнота средняя. Глаза карие нос прямой. Характер спокойный. Практическая хватка. Интеллектуальные способности — ниже среднего…
— А, вот видишь, даже тебе запомнилась… Способности — это ни к чему! Она вчера раза три на меня смотрела таким долгим, изучающим взглядом. Ах, как она на меня вчера смотрела!
— Ничего не выйдет, хозяин, у неё уже есть муж!
— Разве?
— Да. Шатен. Двадцать семь лет. Рост — метр девяносто. Вес — девяносто пять. Первый разряд по фехтованию, вольной борьбе и стрельбе из лука. Знаком с боксом. Убойная сила кулака…
— Хватит, меня не интересуют эти подробности! Подумаешь, трагедия! Хм… А шут с ним! В конце концов, с моей женитьбой можно пару недель подождать пока мы не найдём другую, более подходящую, кандидатуру… А вот экспедиция к Порциону…
— Хозяин, у вас слабое здоровье. Вы же сами всегда жалуетесь, что плохо переносите тяготы пути. На Луну слетать к родной тётушке никак не соберётесь, а тут… межзвёздная экспедиция… Гиперпространственные переходы! Порцион! Опасности неизученных планет! Космические чудовища! Брр! Хозяин, положа руку на карбюратор, это не для вас! Ваша нежная душа, ваш утончённый вкус, что будет с ними?
— Молчать! Всё уже решено! Тебе не удастся меня отговорить на этот раз. Да! — Степаныч зажмурился, пытаясь отогнать навязчивые видения ужасов иных миров. — Завтра же уезжаю. Начну новую жизнь! Хватит диван протирать! А сейчас мы с тобой займёмся самым главным! Копа, мы разберём завалы в нашей кладовой. На этот раз не отвертишься. Надо подготовить вещи и снаряжение в дорогу, упаковать чемоданы!
— Хозяин… — прошептал Копачка и зашатался. Наверное, если бы роботы могли бледнеть, Копачка бы стал белым.
Разговоры о разбирании кладовушки, или, как её ещё называли, тёмной комнаты, Степаныч заводил каждый раз перед началом новой жизни вот уже в течение десяти, а то и пятнадцати лет, но дальше разговоров дело обычно не шло. Стоило Степанычу открыть дверь в большую, заваленную от пола до потолка приборами тюками, коробками, ящиками, папками с результатами исследований, старой одеждой и обувью, банками с химреактивами и прочим хламом комнату, как всякая охота к наведению порядка и к новой жизни у него проходила. Однако на этот раз Степаныч с треском распахнул дверь кладовушки и с непонятным для Копачки остервенением начал выбрасывать на пушистый палас большой комнаты вещи.
Тонкий знаток хозяйской души — Копачка минуты две молча наблюдал за усилиями Степаныча, очевидно, всё ещё смутно надеясь, что хозяин устанет и угомонится, затем стал помогать.
— Космический скафандр, списанный, — бормотал Степаныч. — Откуда здесь скафандр? В утиль! А это что? Микроскоп? Устаревшая конструкция — в металлолом! А эти железяки зачем? Копа, я уверен, это ты натаскал сюда всякой дряни с городской кибернетической свалки! Всё выбросить!
— Хозяин, это запчасти, очень ценное оборудование! Как вы можете?
— Помалкивай! А ну-ка помоги! Взяли! Хм! Как сюда попал этот титановый бак? Зачем он вообще нужен? А это что за конструкция? Это что такое? Степаныч с трудом приподнял металлический ящик полуметровой длины, передняя панель которого была утыкана сотнями разноцветных кнопок.
— Помоги, чего стоишь? — прохрипел он. И они вдвоём с Копачкой водрузили загадочный прибор на обеденный стол.
После этой трудоёмкой операции Степаныч смахнул тряпочкой с корпуса прибора пыль и, вытерев той же тряпочкой пот со лба, сурово посмотрел на робота.
— Это не моя вещь, — поспешно ответил Копачка. — Это ваш брат, Николай Степанович, из прошлого своего путешествия привёз и попросил меня сохранить до его будущего возвращения. Уже лет шесть пылится.
— А для чего она предназначена?
— Для чего-то, наверное, нужна, раз он её почти через всю галактику сюда тащил. — Копачка обошёл вокруг непонятного прибора и осторожно прикоснулся к панели с кнопками.
— Тише ты, бульдозер! — одёрнул его Степаныч. — Не трогай кнопки! Неизвестно, что это! Взорвётся ещё чего доброго! Кто его знает, что там внутри!
— Нет, вещь явно полезная, нужная. Взрывчатку бы Николаю Степановичу на звездолёте провезти не позволили. Зачем она ему? Да её и на Земле хватает. Тут другое! Это какая-то редкость. Экспедиция-то была к Арас-аль-Гетти. Альфа Геркулеса, — пояснил Копачка, заметив недоумевающий взгляд хозяина. — У них вполне мирная, высокоразвитая цивилизация. Надо посмотреть бумаги вашего брата, найти какие-нибудь правила пользования этой штукой, инструкции по эксплуатации… А ещё лучше, подождите, пока сам Николай из экспедиции вернётся, у него всё и выясним.
— Хо, — нервно хихикнул Степаныч, — выясним! Он может, только через десять лет вернётся, что же мне десять лет ещё ждать? Ты не увиливай! Раз решили разбирать кладовку — всё сегодня же разберём и сами додумаемся, зачем эта штуковина моему братцу понадобилась! Продолжим уборку!
И они продолжили чистку кладовки и рассмотрение её содержимого. Работы этой хватило до поздней ночи. На следующее утро, в понедельник, Степаныч, всё ещё с твёрдым намерением начать новую жизнь, поехал в свой институт, предварительно поручив Копачке разобрать папки с бумагами брата и к вечеру выяснить, зачем был нужен загадочный прибор и как им пользоваться. Естественно, Копачка пытался возражать, но затем смирился и занялся своими обычными домашними делами — стал устранять следы вчерашней уборки, водружая выброшенные из кладовки вещи на их прежние места. Он спешил — к приходу Степаныча свалка в центре большой комнаты должна была исчезнуть.
Вечером, после напряжённого трудового дня в институте, Степаныч возвратился домой порядком подуставший и, как обычно, озабоченный. Вчерашние радужные намерения переменить свой пакостный характер и начать новую жизнь, увы, к исходу рабочего дня значительно подувяли и пожухли, сказывалась всегдашняя институтская текучка и утверждение новой темы для лаборатории. Степаныч уже почти успел забыть и о загадочном аппарате в центре обеденного стола, и об указаниях, данных Копачке, однако сам робот напомнил обо всём самым недвусмысленным образом.
Не успел Степаныч ещё войти в комнату и прикрыть за собой дверь, как его домашний робот с криком «Эврика!», размахивая пыльной папкой и какими-то схемами и чертежами, возник перед ним, точно сама судьба, неумолимая и безжалостная:
— Нашёл! Хозяин, эврика! — оглушительно рявкнул Копачка, вытягиваясь перед Степанычем по стойке смирно. — Это документация на прибор! Хозяин, это то что нам нужно! Лучше не придумаешь!
— Спокойнее! Спокойнее! Копа, ты, кажется, перевозбудился? Опять с токами высокой частоты баловался? Смотри у меня. Сбавить громкость! Понизить тембр! Докладывай тихо, обстоятельно и последовательно. В чём дело? Что ты ещё нашёл?
— Этот прибор, — заговорщически прошептал Копачка, указывая рукой с папкой в сторону обеденного стола, — называется «Импульсный универсальный корректировщик действительности». Радиус воздействия до десяти километров. Избирательность на квантовом уровне. Исправление отдельных поломок в считанные секунды, устранение сложных функциональных расстройств в течение суток. Фирма гарантирует качество, надёжность и универсальность применения агрегата. Питание прибора от любой электросети, энергоёмкость незначительная. Для нас, хозяин, это просто чудо, а не прибор! О! Подумать только, такое сокровище годами пылилось у нас в кладовке! Нет, не зря ваш гениальный брат вёз это чудо через всю галактику! Я знал, я был уверен плохого Николай Степанович из экспедиции не привезёт!
— Хм! — Степаныч поморщился — похвалы в адрес брата совсем не вдохновляли. — Помолчи. Если учитывать, что и тебя на мою бедную голову Коленька привёз из какой-то своей очередной экспедиции, то твоё последнее утверждение весьма и весьма сомнительно. Так ты говоришь, нашёл документацию на этот ящик?
— Да, хозяин, — подтвердил Копачка. — Правила эксплуатации прибора элементарно просты. Я до вашего прихода позволил себе воспользоваться этой техникой.
— Даже так. И что же ты тут без меня корректировал?
— Вы, хозяин, всегда утверждали, что я ленив, малоподвижен и апатичен. Я указал прибору на эти свои качества, как отрицательные, и попросил проверить все мои характеристики и отрегулировать — и вот результат. Я ощущаю небывалый прилив энергии! Мои системы работают так, словно меня вчера изготовили на заводе робототехники, причём изготовили в экспортном исполнении! О! Даже в лучшие дни своей далёкой юности на испытательном полигоне мои механизмы и электронные системы не работали так слаженно и чётко!
— Ладно, — махнул рукой Степаныч, — восторгов, я думаю, достаточно. Ужин мне не забыл приготовить?
— Простите, хозяин, не успел! — виновато промямлил Копачка. — Но я сейчас же займусь кулинарией.
— Погоди! Как, говоришь, называется эта штуковина?
— «Импульсный универсальный корректировщик действительности», ИУКД сокращённо.
— Понятно, значит, эта машина умеет исправлять ошибки и поломки. Умеет механизмы настраивать и регулировать. Этакий универсальный наладчик. Что ж, и в самом деле, похоже, ценная вещь.
— Хозяин, — прошептал Копачка. — Тут вы не совсем правы. Возможности корректировщика неизмеримо шире. Он корректирует, то есть улучшает, совершенствует не только механизмы и машины, но всё, что угодно! Любую действительность! Любой материальный объект, каким бы сложным и чувствительным этот объект ни был. Более того, из технического паспорта видно, что этот прибор способен, правда в небольшом объёме, менять свойства самого окружающего мира.
— Копа! — строго сказал Степаныч, с некоторой опаской посматривая на универсальный корректировщик. — Надеюсь, ты не испытывал способности данного агрегата в этой области применения?
— Ещё нет, хозяин, но, если вы разрешите, можно попробовать! — бодро ответил робот.
— Нет, нет, лучше не будем! Изменение действительности, как правило, ни к чему хорошему не приводит.
— Тогда, хозяин, не проще ли вам самому, пока я готовлю ужин, воспользоваться ИУКДом?
— Это ещё зачем?
— Как же? Вы же собирались с сегодняшнего числа начать новую жизнь! Хозяин, вы достаточно самокритичны и всегда были недовольны собой и своим характером. Сама судьба даёт вам великолепную возможность улучшить параметры организма, обновить и усовершенствовать свои системы, то есть, простите, я хотел сказать, вы сможете создать свой характер заново! Станете другим человеком! Помолодеете, наконец, телом и душой!
— Изыди на кухню, искуситель! Как-нибудь без тебя и твоих указаний разберусь, что мне делать.
Степаныч подождал, пока Копачка скроется за кухонной дверью, и в растерянности уставился на инопланетный агрегат.
