<p>СКИТАЛЬЦЫ</p><p>(THE WANDERERS)</p>1798 г. ЛондонТрагедия в четырех действияхПеревод с английскогоВлад. Сирина<p>ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ</p>Трактир "Пурпурного Пса". Колвил — хозяин — и Стречер — немолодой купец — сидят и пьют.
СТРЕТЧЕР:Я проскочил, он выстрелил… Огоньвдогонку мне из дула звучно плюнули эхо рассмешил и шляпу сдунул;нагнулся я, — и вынес добрый конь…Вина, вина испуг мой томный просит…Я чувствую, — разбойник мой сейчассвой пистолет дымящийся поноситсловами окровавленными!КОЛВИЛ:Спастебя господь! Стрелок он беспромашный,а вот поди ж, — чуть дрогнула рука.СТРЕТЧЕР:Мне кажется, — злодей был пьян слегка:когда он встал, лохматый, бледный, страшный,мне, ездоку, дорогу преградив, —поверишь ли, — как бражник он качался!КОЛВИЛ:Да, страшен он, безбожен, нерадив…Ох, Стречер, друг, я тоже с ним встречался!Сам посуди, случилось это так:я возвращался с ярмарки и лесомпоехал я, — сопутствуемый бесомневидимым. Доверчивый простак,я песенку мурлыкал. Под узорнойлиствой дубов луна лежала чернойи серебристой шашечницей. Вдругон выскочил из лиственного мракаи — на меня!СТРЕТЧЕР:Ой, грех, — мой бедный друг!КОЛВИЛ:Не грех, а срам! Как битая собака,я стал юлить (я, — видишь ли, — кошельчервонцев вез) и выюлил пощаду…"Кабатчик, шут, — воскликнул он, — порадуйпобасенкой, — веселою, как хмель,бесстыдною, как тысяча и десятьнагих блудниц, да сочною, как гусьрождественский! Потешь меня, не трусь,ведь все равно потом тебя повеситьпридется мне". Но худо я шутил…"Слезай с коня", — мучитель мой промолвил.Я плакать стал; сказал, что я, — Джон Колвил,пес, раб его; над страхом распустилатласный парус лести; побожился,что в жизни я не видел жирных дней;упомянул о Сильвии моейбеспомощной, — и вдруг злодей смягчился:"Я, говорит, прощу тебя, прощуза имя сладкозвучное, которымты назвал дочь: но, помни, — с договором!Лишь верю я вот этому пращуносатому, с комком сопли свинцовойв ноздре стальной, — всегда чихнуть готовойи тьму прожечь мокротой роковой…Но так и быть: поверю и горгоне,уродливо застывшей предо мной.Вот договор: в час бури иль погонипускай найду в твоем трактире "ПсаПурпурного" приют ненарушимый,бесплатный кров; я часто крался мимо,хохочущие слышал голоса,завидовал… Ну что же, ты согласен?"Он отдал мне червонцы, и бесстрастенбыл вид его. Но странно: теплотуи жажду теплоты — я, пес трусливый,почуял в нем, как чуешь в день тоскливыйстон журавлей, в туманах на летурыдающих… С тех пор раз восемь в месяцприходит он спокойно в мой кабак,как лошадь, пьет, грозит меня повеситьиль Сильвию, шутя, вгоняет в мак.Входит Сильвия.
Вот и она. Ты побеседуй, Стречер,а у меня есть дело…Уходит в боковую дверь
СТРЕТЧЕР:Добрый вечер,медлительная Сильвия; я рад,что здесь, опять, склоняюсь неумелоперед тобой; что ты похорошела;что темные глаза твои горят,лучистого исполнены привета,прекрасные, как солнечная ночь, —когда б господь дозволил чудо это…СИЛЬВИЯ:Смеетесь вы…СТРЕТЧЕР:Смеяться я не прочь;но, Сильвия, смеяться я не смеюперед святыней тихой чистоты…СИЛЬВИЯ:Мы с мая вас не видели…СТРЕТЧЕР:И тыскучала?СИЛЬВИЯ:Нет. Скучать я не умею:все божьи дни — души моей друзья,и нынешний — один из них…СТРЕТЧЕР:Мне мало…Ах, Сильвия, ты все ли понимала,когда вот здесь тебе молился яи вел с тобой глубокую беседуи объяснял, что на лето уеду,чтоб ты могла обдумать в тишинемои слова. Печально, при луне,уехал я. С тех пор тружусь, готовлюгрядущее. В июне я торговлюоткрыл в недальнем Гровсей. Я теперьуж не бедняк… О, Сильвия, поверь,куплю тебе и кольца, и запястья,и гребешки… Уже в мешках моихнемало тех яичек золотых,в которых спят — до срока — птицы счастья…СИЛЬВИЯ:Вы знаете, один мне человекНа днях сказал: нет счастия на свете;им грезят только старики да дети;нет счастия, а есть безумный бегслепого, огневого исполина,и есть дешевый розовый покой{1}двух карликов из воска. Серединаотсутствует…СТРЕТЧЕР:Да, сказано… Какойдурак изрек загадку эту?СИЛЬВИЯ:Вовсеон не дурак!СТРЕТЧЕР:А! Знаю я его!Не царствует ли это божествов глухих лесах от Глумиглэн до Гровсейи по дороге в Старфилд?СИЛЬВИЯ:Может быть…СТРЕТЧЕР:Так этот волк, так этот вор кровавыйтебе, тебе приятен? Боже правый!Отец твой — трус: он должен был убить,убить его, ты слышишь? Что ж, прекрасно —устроился молодчик: пьет и жретда невзначай красотку подщипнет..У, гадина!..СИЛЬВИЯ:Он — человек несчастный…Незаметно возвращается Колвил.
СТРЕТЧЕР:Несчастного сегодня встретил я…Конь шагом шел, в седле дремал я сладко;вдруг из кустов он выполз, как змея;прищурился, прицелился украдкой;тогда, вздохнув, — мне было как-то лень, —я спешился и так его шарахнул,так кулаком его по брылам трахнул,что крикнул он и тихо сел на пень,кровавые выплевывая зубы…"Несчастный" — ты сказала? Да, ему быдавно пора украсить крепкий сукосиновый! «Несчастный» — скажет тоже!Он подошел, а я его по рожекак звездану…КОЛВИЛ:Э, полно, полно, друг!Хоть ты у нас боец не безызвестный, —но мнится мне, что воду правды преснойты подцветил вином невинной лжи.СТРЕТЧЕР:Ничуть… Ничуть!КОЛВИЛ:Твой подвиг беспримерен,и ты — герой; но, друг мой, расскажи,как это так, что в мыле смирный мерин,а сам герой без шапки прискакал?СИЛЬВИЯ:Оставь, отец: меня он развлекаллишь вымыслом приятным и искусным.Он говорил…СТРЕТЧЕР:Я говорил одно:я говорил, что Сильвии смешноумильничать с бродягой этим гнусным,я говорил, что кровью все лесаизмызгал он, что я его, как пса…КОЛВИЛ:Довольно, друг! Задуй свой гнев трескучий,не прекословь девическим мечтам;ведь сто очей у юности, и там,где видим мы безобразные тучи,она увидит рыцарей, щиты,струящиеся перья и крестылучистые на сумрачных кольчугах.Расслышит юность в бухающих вьюгахнапевы дивья. Юность любит тьмулесную, тьму высоких волн, туманы,туманы и туманы, — потому,что там, за ними, радужные страны{2}угадывает юность… Подожди,о, подожди, — умолкнут птицы-грезы,о сказочном сверкающие слезыиссякнут, верь, как теплые дождивесенние, и выцветут виденья…СТРЕТЧЕР:Давно я жду, и в этом наслажденьяНе чувствую; давно я, как медведь,вокруг дупла душистого шатаюсь,не смея тронуть мед… Я допытаюсь,я доберусь… Я требую ответ,насмешливая Сильвия: пойдешь литы за меня?..Стук в наружную дверь.
Слыхали?.. Этот стук…Он, может быть…КОЛВИЛ:О нет; наш вольный другстучит совсем иначе.Стук повторный.
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ:Отопрешь ли,телохранитель Вакха?КОЛВИЛ:Это он, —хоть стук и необычен. Стречер, милый,куда же ты?СТРЕТЧЕР:Я очень утомлен,пойду я спать…ГОЛОС:Открой! Промокли силы…Ох, жизнь мою слезами гасит ночь.СТРЕТЧЕР:Я, право, утомлен…КОЛВИЛ:Ступай же, дочь,впусти его; а нашему героютем временем я норку покажу.Колвил и Стречер уходят.ГОЛОС:Да это гроб, а не кабак!..СИЛЬВИЯ:(идет к двери)
Открою,открою…Входит Проезжий.
Ах!..ПРОЕЗЖИЙ:Однако, — не скажу,красавица, чтоб ты спешить любила,хоть ты любить, пожалуй, и спешишь…Да что с тобой? Ты на меня глядишьрастерянно… Ведь я же не грабила…СИЛЬВИЯ:Простите, путник строгий…ПРОЕЗЖИЙ:Позовихозяина. Прости и мне; брюзгливоя пошутил; усталость неучтива.Мне нравятся печальные твоиресницы.СИЛЬВИЯ:Плащ снимите да садитесьсюда, к огню.Сильвия выходит в боковую дверь. Меж тем кучер и трактирный слуга вносят вещи Проезжего и выходят опять. Он же располагается у камина.
ПРОЕЗЖИЙ: 
