Читаем Сказка странствий (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Красная Поляна

Полярное сияние спускается зеленой вуалью с севера, накрывает полнеба, начинает розоветь – так выглядит утро на Красной Поляне, горнолыжном курорте Нового Екатеринодара. Рассвет здесь неяркий, слишком далеко эта маленькая планета от своего солнца, но ее сосед, оранжевый «горячий юпитер», не дает ей покоя и, разогревая ее ядро, подстегивает вулканическую деятельность. Ядро планеты не скальное, а ледяное, поэтому кровь ее вулканов – вода, разноцветная от растворенных в ней солей. Кипяток вылетает из кратеров и замерзает причудливыми трубами и волнами на морозных ветрах, они уносят воду и превращают ее в снег, толстым слоем засыпающий склоны местных гор, не уступающих ни Кавказу, ни Альпам. Азотно-кислородная атмосфера здесь была бы вполне пригодна для дыхания, если бы не лютый мороз – 150 градусов Кельвина здесь сойдет за жару. Но горнолыжников и сноубордистов это не очень пугает – маска и костюм с подогревом, и можно бороздить разноцветные склоны весь день. Ледяные творения вулканов – отдельная история. Все с восторгом любуются ими, но немногие смельчаки рискуют там кататься, хрупкие стены могут обрушиться от любого неосторожного движения, и спуск по ним на лыжах или сноуборде требует запредельной ловкости. Поэтому большинство постояльцев крошечного отеля «У братьев Стругацких» предпочитает наблюдать за кружением снега и переливами света в ледяных желобах с веранды отеля, со склонов окрестных гор или площадки подъемника, но кататься там самим… О нет, для этого надо быть законченным психом.

Именно так заканчивает свою лекцию о ледяных вулканах Красной поляны местный инструктор, рослый плечистый гуманоид с лицом индейца племени сиу, и внимательно слушающие его туристы переглядываются. Невысокая блондинка в ярко-розовом комбинезоне толкает своего спутника локтем в бок:

- Помнишь новеньких, что приехали вчера? Я слышала, сегодня на завтраке они говорили, что поедут. Посмотрим?

- Психи, - фыркает тот в ответ. – И откуда они взялись? Ладно, приготовь камеру. Они сейчас появятся.

Блондинка кивает, надевает шлем и опускает визор со встроенной камерой, подтягивает застежку воротника, хотя греющее поле веранды обеспечивает комфортную температуру и делает ненужным встроенный подогрев. Ее спутник свой кислотно-зеленый комбинезон пока полностью не застегивает, но тоже надевает шлем, опускает визор, подстраивает степень затемнения – маленькое красное солнце уже поднялось над горами, а полярное сияние переливается всеми оттенками радуги и полыхает во все небо, отчего ледяные трубы и желоба вспыхивают яркими, чистыми цветами спектра.

Блондинка внимательно всматривается вдаль и вдруг со сдавленным возгласом показывает в сторону вершины вулкана, царящего над долиной. Над горой в прозрачной короне сверкающих ледяных труб стелется снежная дымка, и в этой дымке вдруг появляется и зависает черный шипастый конус с витым шпилем на вершине. Из его днища вниз выезжает открытая платформа, на ней стоят двое на сноубордах, в шлемах с опущенными радужно-зеркальными визорами. Даже при максимальном увеличении можно разглядеть только цвет их облегченных гоночных комбинезонов – темно-синий с белыми полосами вдоль боков и пояса у парня и огненно-красный у девушки. Оба – высокие, стройные, легкие и, судя по всему, абсолютно сумасшедшие. Они шлепают друг дружку ладонью по ладони и спрыгивают с платформы вниз, к входу в самую широкую трубу. Инструктор тоже подстраивает визор. Так отчетливо видно, как безумная парочка несется внутри трубы по спирали, пригибаясь на виражах и временами касаясь руками прозрачной ледяной стенки. Труба кончается, они взлетают в воздух, перепрыгивают на открытый желоб метрах в десяти ниже и зигзагами мчатся по нему, лихо разворачиваясь на краях. Внезапно раздается громкий треск: желоб над ними начинает рассыпаться, но они только прибавляют скорости, с нечеловеческой ловкостью прыгают на идущую ниже трубу, скользят по ее наружной поверхности в облаке сверкающих осколков льда, спрыгивают на склон вулкана - и поднятая ими снежная пыль взмывает до небес. На миг сумасшедшие сноубордисты пропадают из вида, но тут же появляются, летящие над высоким торосом. Они приземляются на чистейший бирюзовый склон и мчатся дальше вниз, разгоняются все сильнее, вылетают на естественный трамплин – широкий ледяной выступ, снова взлетают в воздух, невероятным прыжком перемахивают на противоположный склон и врываются на площадку перед верандой отеля. Останавливаются, подняв волну снежных брызг, освобождают крепления сноубордов, запрыгивают на веранду, снимают шлемы и раскланиваются в ответ на аплодисменты зрителей. Странно, оба дышат ровно и не вспотели, будто сидели на веранде, а не мчались со смертью наперегонки.

- Хорошо прокатились, - смеется девушка в красном и поглядывает на своего спутника с вызовом. – Надо будет повторить.

- Определенно, - отвечает тот с усмешкой, задрав левую бровь. – Но чуть позже. После того, как прокатимся как люди.

Они собирают снаряжение, надевают шлемы и выходят на площадку перед верандой, а инструктор-индеец провожает их недоуменным взглядом. Как люди? То есть, как это понимать?

А чего тут понимать, говорит себе инструктор. Ни одно существо из известных ему рас, даже самый опытный горнолыжник, не сумел бы ни рассчитать, ни предугадать время жизни трубы, разлет обломков и оптимальные траектории прыжков – а сумасшедшая парочка действовала не наобум, а очень расчетливо. Плохо то, что их снимали все подряд, теперь видео их безумного заезда мигом расползется по Сети, разрушит миф о неодолимости вулканических труб, и после этого желающих повторить смертельный номер от вулканов будет не отогнать.

Ну и ладно, вдруг приходит ему в голову шальная мысль. Они смогли, значит, сможет и он. Вот завтра прямо с утра возьмет и попробует.

========== Глава 1. Песня о любви ==========

Александра

Закатное солнце задевает краем высокие сосны на горизонте, понемногу начинает холодать. Сидим впятером на веранде отцовского домика - батя, я, Доктор, Максим и моя школьная подруга Маринка. На низком столике вперемежку чайные чашки, коньячные бокалы, полупустые бутылки, плошки с лимончиком и вареньями. Это мой прощальный вечер, прощальные посиделки - я не знаю, вернусь ли я сюда после того, как нашла свой истинный путь.

Отец, кажется, так и не смог до конца принять историю моего происхождения. Слушал мой рассказ молча, повесив голову, и тянул свой коньяк, забыв о закуске. А когда я закончила, тяжело вздохнул и поднял на меня как-то вдруг сразу постаревшие глаза.

- Ох, Санёк… - с трудом выговорил он. - Не знаю, что и сказать. Если честно… я догадывался, что ты другая. И Оксана… она тоже была другой. Ну… я рад, что ты добилась своего. Так что теперь?

Бедный мой батя. Так за один вечер рухнули все его мечты и надежды. Не увидит он меня ни в генеральской форме, ни в белом платье невесты, не возьмет на руки внука. Единственное родное существо оказалось чужим и далёким, и теперь не просто покидает свой дом, а прощается навсегда, уходит за горизонт навстречу своей инопланетной судьбе. Небеса черные и голубые забирают ее навсегда. Серые глаза отца полны слез, и я не знаю, что делать. Сказать, что всё будет хорошо? Пообещать, что я его не забуду? Пригласить на будущее новоселье? Все кажется нелепым и неуместным, и я просто допиваю бокал, не чувствуя вкуса.

Но не зря Доктор прожил среди людей куда дольше чем я - он моментально смекнул, что делать. Хотя даже ему слова дались нелегко.

- Роман Федорович, - он вздохнул и запнулся. - Сашка… да, она не человек. Больше нет. Но она любит вас, как раньше. И вы не будете любить ее меньше, не так ли? Ваше родство превыше крови. Я прав?

- Эх, Димка! - батя подался вперёд. - Прав ты, конечно… но смотрю я на тебя и не могу понять, кто ты есть. Как ты можешь понять меня? Знаете ли вы, пришельцы, что такое любовь?!

Доктор только улыбнулся в ответ и вскочил на ноги. Метнулся в комнату, порылся в кладовке и вернулся с отцовской гитарой.

- Я попробую показать, - с вызовом сказал он, устраиваясь у стены на подушках. - Это пели у нас, ещё когда Земли не существовало.

Он пробежался пальцами по струнам, примериваясь к незнакомому инструменту, и гитара отозвалась грустным, светлым напевом. Я узнала бы эту песню с трёх нот - романс из нашей древнейшей саги о любви,«Баллады о Гандаре и Беатрикс».

Тонка, как стилет, опасна, точно огонь.

Сбиты костяшки, мозоли во всю ладонь.

Рассекая воздух, пляшет клинок в руках.

Бой иль дуэль - ее доблесть внушает страх.

Она не ведет счет числу разбитых голов,

А также сердец - иль сожженных ею миров.

Скорость, отвага, всегда безупречный расчёт.

Жизнь - это бой, и она готова на всё.

Когда-нибудь в тишине, среди осколков планет

Я сознаюсь ей в том, что она - мой ясный рассвет.

Но пока - в дни войны - наше будущее во мгле.

Я скажу лишь, что счастлив лететь на ее крыле.

Последняя нота повисла в воздухе, звеня. Зажав рот ладошкой, восхищённо охнула Маринка. Батя отрывисто кивнул и потянулся за бокалом.

- Так, Димка! - он попытался улыбнуться. - Я тогда тебе сказал - брак на небесах? Значит, пусть так оно и будет. Только поклянись, что сбережешь ее. Ты меня понимаешь?

Стемнело, наступила пора прощаться. Мы шли по деревенской улице, провожали Маринку домой. На душе было как-то погано, и Доктор это заметил - как всегда. И решил принять меры.

- А что, девочки? - осведомился он, переглянувшись с Максимом. - Как насчёт того, чтобы как следует повеселиться? Например, что думаете насчёт хорошего, буйного рейва?

Макс понял его мгновенно - подхватил нас с Маринкой под руки и переместил нас на борт. Моя подружка пискнула от удивления, оказавшись в его рубке, и восхищённо всплеснула руками.

- Всамделишный инопланетный корабль! - выпалила она. - А я ведь поначалу тебе не поверила! Так здорово! Ну и куда мы сейчас?

- Глазго, десятое июня две тыщи семнадцатого, - объявила я, устанавливая координаты. – Концерт Scooter на BraeHead Arena. Очень хотела там побывать в семнадцать лет.

- Ты чего? – выпалила Маринка, и глаза у нее стали огромные, прямо как в комиксах-манга. – Как мы там окажемся? Это ж двадцать лет назад было!

Я надавила на пусковой рычаг, отправляя Двести четвертого в прыжок, и нас мягко качнуло при старте.

- Пошли наводить марафет, - скомандовала я. – Как будем готовы - материализуемся. Доктор, глянь, где нам лучше пристроиться?

Он встал за моим креслом и заглянул в монитор внешнего обзора.

- Целься вон туда, - его длинный палец ткнул в картинку между трансформаторной будкой и забором. – Идеально. Ну, пошли!

Максим, умничка, не только подвинул гардеробную поближе к рубке, но и сообразил, во что нам принарядиться, и собрались мы, можно сказать, моментально. Маринка откопала себе очень провокационный блестящий ярко-красный комбезик с застежкой-молнией спереди, сидящий на ней как нарисованный, и золотистые скечерсы, я влезла в короткую полосатую майку, белые шорты с низкой талией и белоснежные кроссовки на «воздухе». Но, пока мы красились и причесывались, Доктор уже спустился в рубку и дожидался нас, сидя на пассажирском диванчике. Он тоже переоделся, в кои-то веки изменив костюму: белая рубашка с закатанными рукавами, легкие серые брюки, скрученная в жгут арафатка вместо ремня.

- Капитан на мостике! – заметив нас, провозгласил Доктор и рывком поднялся с диванчика, а при этом скользнул взглядом по мне сверху-вниз, чуть задержавшись на вырезе майки и поясе шортов (рассчитывал, что с ними произойдет раньше – сползут или порвутся). – Разрешите провести материализацию корабля?

- Выполняйте, - я рассмеялась, глядя, какую потешную физиономию он состроил, и он щегольски козырнул и склонился над постом пилота, не садясь в кресло. – Разрешаю стабилизаторы не использовать. Ладно, Максим?

Маринка огляделась по сторонам и снова непонимающе вытаращилась на меня.

- Мой корабль, - объяснила я ей. – Его так зовут. Он живой, разумный и вообще лапочка, - я нежно погладила консоль. – Правильно я говорю?

Максим подмигнул потолочным освещением и снова мягко качнул нас, материализуясь в намеченном месте под докторовское любимое «ввуурх-вввуурх-ввуурх» нестабилизированного торможения. Наружный люк распахнулся, и Доктор, как самый опытный путешественник, вспомнил о связи и раздал нам крошечные микрогарнитуры – на тот случай, если кто-то из нас потеряется.

- Ну что? – сказала я, воткнув в ухо малюсенький, почти неощутимый вкладыш. – Вперед?

Доктор проворно огляделся, приметил подходящую дверь, устремился к ней и вскрыл ее отверткой. Хихикая и переглядываясь, мы по-партизански пробрались внутрь и оказались в лабиринте технических помещений стадиона. Мы остановились в широком коридоре, оглядываясь, прислушиваясь к звукам далекой музыки и соображая, куда идти, как вдруг Доктор резко повернулся на месте и метнулся в узкий отнорок, где что-то слабо светилось. Оттуда донеслись громкие возгласы, свиристение звуковой отвертки, торопливые шаги, и под тусклый свет одинокой лампочки под низким потолком вышли - что?! - уже не один, а два Доктора.

Один-то был, так сказать, оригинал, крайне взъерошенный и весьма озадаченный. Второй, одетый в кожаную куртку, оранжевую футболку с пиратским флагом и рваные джинсы, крутил головой и растерянно озирался по сторонам. Даже не надо было к нему сильно приглядываться, чтобы заметить, что этот второй был человеком, но свежий артронный отпечаток свидетельствовал о том, что бедолага только что путешествовал во времени. Причем, скорее всего, не по своей воле.

- Вот, нашел, - прокомментировал Доктор, подталкивая вперед свою человеческую копию. - Там в стене была трещина континуума - парень вывалился из нее. Прямо мне под ноги. Трещину я закрыл - очень уж она неприятная. Теперь его надо бы положить на место. Откуда ты, дружище? Как тебя звать?

- Я Дэйв, - выдал найденыш, тряхнув головой, смущенно улыбнулся и протянул руку сначала Маринке, потом мне - знакомиться. Температура моих пальцев привела его в изрядное замешательство, он окинул меня удивленным взглядом и снова смутился - аж покраснел. Я кинула ему через тактильный контакт подбодряющий импульс и улыбнулась.

- Так как ты сюда попал, Дэйв? - поинтересовалась я. - Уверена, это странная история. Но не бойся, мы тебя поймем.

- Я… - парнишка развел руками, - я из Лондона. Просто шел домой с прослушивания. Увидел светящуюся трещину в соседском заборе. Подошел посмотреть… И вот я здесь.

- Какой год? - тут же встрял Доктор. - Какой там год был на дворе?

- Две тысячи четвертый, - на автомате выдал Дэйв и уставился на него, хлопая пушистыми ресницами. - Но… Почему вы спрашиваете?

- Потому, что мы в Глазго в две тысячи семнадцатом, - усмехнулся Доктор в ответ. - Если я не узнаю, откуда ты, я не смогу вернуть тебя обратно.

- Эмм, - протянул Дэйв в замешательстве, и вдруг его эмоциональный фон полыхнул, приветствуя сбывшуюся детскую мечту. - Понятно! Значит, вы - Доктор? Тот самый?