Читаем Сказка на ночь онлайн бесплатно

— Рустам, прекрати! — вскрикиваю, а после бормочу, понизив голос: — Здесь же люди. Нас могут увидеть. Ты с ума сошел?

— Да, — накрывает мой рот своими жадными губами, целует так, что напрочь кислород из груди выбивает. — Давно чокнулся. Одурел от тебя.

— Хватит, — шепчу с придыханием. — Ты испортишь платье. Помнешь и…

— Я эту тряпку в клочья разорву, — подхватывает меня под ягодицы, задирая юбку до самого пояса, впечатывает в зеркало. — Ночью.

— Что? — сердито сдвигаю брови. — Эта тряпка — мое свадебное платье. И ты только что выложил за него безумную сумму денег.

— Не дергайся, — ухмыляется. — Новое купим.

— Не надо новое, — отрицательно мотаю головой. — Мне это понравилось. А вообще, жених не должен видеть наряд невесты до свадьбы. Плохая примета.

— Мы сочетаемся браком через час, — насмешливо выгибает бровь.

— Рустам… — остаток фразы тонет в порочном стоне.

Громадный член проникает в мое лоно. Врезается единственным ударом, заполняет до предела, заставляет задрожать, содрогнуться в объятьях пламени. Размашистые толчки вбивают меня в гладкую поверхность. Кажется, еще немного — и по зеркалу расползется паутина трещин. Но даже если на нас обрушаться осколки, мы этого не заметим.

Выгибаюсь. Закусываю губу, чтобы не заорать в голос. Цепляюсь пальцами за широкие мускулистые плечи.

Ужас. Как я себя веду? Отдаюсь мужчине прямо в примерочной магазина. Грязно. Дико. Бесстыдно. Если нас тут застанут, то отправят в тюрьму за нарушение общественного порядка.

Жилистая плоть входит вглубь жестче. Подавляет и порабощает, заставляет изнывать от растравленной внутри похоти. Тягучие судороги сводят низ живота.

Еще. Сильнее. Пожалуйста. Проклятье. Сейчас примерочная сгорит дотла.

— Рустам, — выпаливаю, прежде чем он закрывает мой рот своими губами, буквально запечатывает.

Мы целуемся до такой степени одержимо, точно задохнемся, если отлипнем друг от друга хоть на одно короткое мгновение. Пальцы мнут одежду. Бедра вбиваются в бедра.

Разрядка обрушивается, будто ураган. Мы достигаем пика вместе, но объятья не размыкаем. Дышим тяжело, смотрим друг на друга, не разрывая контакта.

— Я бы продолжил, — хриплый голос пробирается под кожу.

— Я бы тоже, — нервно закусываю нижнюю губу. — Но нас ждет красивая церемония. Зато потом можно делать абсолютно все.

— И теперь можно, — заключает, прожигая меня взглядом.

— Нет, нет, — мягко упираюсь ладонями в его грудь. — Пусти.

— Ночью так легко не отделаешься, — скалится, будто голодный зверь.

Отпускает меня. Отстраняется, хоть и с явной неохотой.

Я поворачиваюсь лицом к зеркалу, осматриваю себя критическим взглядом. Пробую привести платье в порядок, расправляю юбку быстрыми движениями.

— Ты разорвал мое нижнее белье, — заявляю сокрушенно. — Как я зайду в загс? Это неприлично.

— Нормально, — бросает Рустам, смачно шлепая меня на ладонью по заду. — По дороге заедем и купим тебе кучу трусов.

Подскакиваю на месте. Не столько от силы движения, сколько от возмущения.

— Ты что творишь?

Он приближается вплотную. Упирает кулаки в зеркало по обе стороны от моей головы. Широко ухмыляется.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Хочу тебя опять.

Толкает меня лицом к зеркалу, опять задирает юбку до талии. Высвобождает грудь из корсета, ласкает нарочито неспешно, перекатывает соски между пальцами, заставляя приглушенно простонать.

— Рустам, мы опоздаем.

— Давай, — притягивает меня за бедра. — Скажи еще раз.

— Рустам, — выгибаюсь, не в силах удержаться от искушения.

— Стоит тебе произнести мое имя — хер тверже камня становится.

— Ты просто дьявол, — бросаю, когда он снова проникает в меня.

Нам приходится выбрать другое свадебное платье и заехать за покупками в магазин нижнего белья. Дальше водитель наконец везет нас в загс, хотя церемония отложена. Глядя в горящие черные глаза, понимаю, что Рустам хотел бы еще задержаться.

— Нет, — выдаю твердо. — Даже не мечтай. Этот наряд я точно не разрешаю портить. Он понравился мне еще больше предыдущего.

— Ты моя женщина, — крупная ладонь скользит по моему бедру. — До конца дней. И даже дольше. Навечно.

Рустам извлекает из кармана своего пиджака небольшую коробочку, обитую красным бархатом.

— Что это? — удивляюсь.

— Открой.

Подчиняюсь и вижу внутри два кольца. Маленькое золотое и гораздо более массивное серебряное.

— Я решил, пусть все будет по правилам.

— И ты станешь носить кольцо?

— Почему нет?

Берет драгоценность и надевает на мой палец.

Я повторяю тот же самый ритуал.

Странное ощущение. Никогда бы не подумала, что мы наденем друг другу настоящие кольца. Но в этом простом действии ощущается некое таинство. И пускай я и Рустам связаны гораздо более тесными узами, металл обручает нас окончательно. Отныне и во веки веков.

Автомобиль останавливается на парковке напротив загса. Мы покидаем уютный салон и направляемся в здание. Помимо официального блока существует и красивое помещение для проведения эффектных церемоний.

У нас очень скромная свадьба. Без гостей. Без свидетелей. Только охрана выстраивается по периметру. Венчания не будет. Мужчина-распорядитель произнесет торжественную речь и вручит нам свидетельство о браке. После мы вернемся в особняк.

Пара мгновений — оказываемся в настоящем соборе. Во всяком случае, выглядит именно так. Здесь очень красивая архитектура. Атмосфера средневековья витает в воздухе. Наша история началась, будто сказка и продолжается в том же духе.

Звучит легкая и мелодичная музыка. Полыхает пламя свечей. Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки.

Но вдруг врывается холод. Грохочет захлопнутая дверь. Звук тяжелых шагов будоражит сознание.

Я поворачиваюсь и отказываюсь верить собственным глазам.

Нет, нет, нет. Это невозможно. Нереально.

Темнота обрушивается на плечи.

— Забыл пригласить меня на свадьбу, сын?

Отец Рустама сжимает в руке пистолет. Раздается выстрел.

Гром среди ясного неба. Так это ощущается. Оглушительный раскат грозы. Что-то теплое ударяет в затылок, врезается в висок, стекает по обнаженному плечу. Отмечаю детали на автомате. Чувства парализованы. Даже ужаса нет. А зря, ведь передо мной вооруженный монстр. Но пальцы Рустама сжимают мою ладонь уверенно и сильно, и пока это так, я не способна испугаться по-настоящему. Мы вместе против всего мира.

Грохот падающего тела. Мужчина-распорядитель растягивается на полу позади нас. А я судорожным движением вытираю с лица брызги его крови.

Красивая выходит церемония. Ничего не скажешь.

— Собрался взять в жены шлюху, — издевательски тянет Ахметов-старший. — Какой позор. Мой сын и гулящая девка. Я бы с того света вернулся, чтобы остановить унизительный фарс.

Рустам молчит. Лицо не выражает абсолютно ничего. Кажется, лишь скулы проступают четче. Глаза следят за каждым движением противника. Так выглядит хищник перед броском.

— Дай угадаю. Сбил ее целку и поплыл от счастья? Ну конечно. Столько лет мотался за этой белобрысой щепкой. Прямо помешался на ней. Получил — и растекся. Думаешь, будет верность тебе хранить? Серьезно? Не та порода. Поверь, там полно гнили.

В хриплом голосе звучит неприкрытая ненависть. Злоба. Отец Рустама жаждет меня уничтожить, странно, что первый же выстрел в мой лоб не направил.

— Сам пораскинь мозгами. Нормальная женщина вены бы себе перекусила, но под врага бы не легла. А эта покорно раскинула ноги, еще и в загс за тобой поскакала. Если другой мужик появится, она и за ним помчит. Сильно не обольщайся. Суки не умеют верность хранить. Принимают любого кобеля и послушно подмахивают. Против природы не попрешь: мать шалавой была, дочурка по следам пошла.

— Урод! — выпаливаю я, не в силах сдержать гнев. — Какой же вы все-таки урод. Не смейте вспоминать мою маму. Вы похитили и убили ее. Считаете, это достойным поступком? Но только о чем я спрашиваю того, кто родную дочь отдал маньяку, притворялся, будто ищет возмездие, а не деле сам же все и устроил, выплясывал под чужую дудку. Как вас земля носит? Как у вас язык не отсохнет от ваших собственных мерзостей?

— Интересно, — присвистывает он и обращается к сыну. — Выходит, ты раскрыл правду, все выложил перед этой мелкой шмарой. А про судьбу мамочки тоже ей рассказал? Объяснил, как же именно я ее убивал? В какой компании?

— Закрой рот, — холодно произносит Рустам.

— Борзый ты стал, — хмыкает Ахметов-старший. — Бессмертным себя возомнил? Думаешь, пуля твою башку не возьмет? Хочешь проверить?

Рустам ничего не отвечает, но у него такой выразительный взгляд сейчас, что даже его ублюдочный отец, вооруженный пистолетом, отступает на шаг назад.

— Ладно, мы оба понимаем, я больше не выстрелю, — кривится. — Даже эту… хм, не трону. Только свадьбы не будет. Твоя девка никогда не станет носить нашу фамилию. Забудь. И да, у меня появился серьезный рычаг влияния, покруче оружия. Тебе придется следовать моим приказам. Я снова стану главой клана.

Сейчас Рустам выглядит так, будто готов преступить собственные понятия и расправиться с отцом прямо здесь. Раз и навсегда покончить с этим монстром, лишь бы он уже точно не сумел вернуться.

Но о каком рычаге влияния речь? И что произошло с моей мамой? Что этот гад тогда сотворил? Прошло восемнадцать лет, однако я так и не узнала. Он мучил ее? Терзал? Проклятье, я не должна размышлять о подобном, не должна давать ему власть.

Едва успеваю завершить мысль. Рустам утягивает меня за свою широкую спину и моментально бросает нечто сверкающее вперед. Отвлекает отца.

Очередной выстрел заставляет содрогнуться, однако пуля входит в стену.

— Туда, — бросает Рустам, толкая меня в направлении безопасно места. — Живо.

Я очень хочу помочь ему, но понимаю, что буду только мешать, поэтому мчусь туда, куда он указывает и прячусь за массивной колонной, прижимаюсь спиной к прохладному мрамору. Тут действительно больше негде спрятаться.

Тело колотит мелкая дрожь. До меня доносятся звуки борьбы. Удары. После следует еще один выстрел, и я плюю на угрозу, высовываюсь из своего укрытия, чтобы хоть краем глаза оценить происходящее. Облегченно выдыхаю, наблюдая за тем, как два крупных тела касаются по полу, сцепившись в жестокой схватке.

Жив. Рустам жив. И даже не ранен. Крови не замечаю. Зато вижу, что пистолет наконец выбит и отлетает прочь.

Ахметов-старший силен. Особенно для своего возраста. Ему ведь не меньше шестидесяти, а борется на равных со своим сыном. Хотя неудивительно. Все мужчины в их семье очень крепкие. А этот гад умудрился выбраться из ловушки, которую для него устроил Рустам. Убить своего отца не смог. Отправил на Север, в жуткий район, где удавалось выжить только сильнейшим. И монстр вырвался, нашел нас, опять портил жизнь.

Или ему помогли? Но кто? Зачем?

Рустам смотрит на меня и пропускает удар. Вскрикиваю, зажимаю рот ладонью. Черт возьми, я отвлекаю его. Спешу вернуться за колонну. Мысли спутываются.

Как помочь? Вызвать полицию? Мой мобильный остался в автомобиле. Где наша охрана? Неужели Ахметов в одиночку всех нейтрализовал?

Не верю. Слишком просто и…

Кто-то обхватывает мое тело и зажимает рот ладонью. Дергаюсь. Отчаянно извиваюсь и царапаюсь, пробую заорать, но чужие пальцы вдруг перемещаются и надавливают на горло. Резвое движение, однако боли не приносит. Перед глазами все расплывается.

Отключаюсь. Обмякаю в руках неизвестного человека.

— Ты никогда ее не найдешь, Рустам! — цедит мой отец и сплевывает кровь на пол. — Никогда! Понял? Да, мне помогли серьезные люди. Нашли, вытащили меня из того дерьма, в которое ты отправил. Но я не скажу ни слова. Ясно?! Ни единого слова. Не надейся разобраться. Не получится.

Посмотрим. Я не спорю с ним. Некогда. Нельзя терять время. Нужно заполнить все пробелы, выяснить то, что пока не кажется таким очевидным. Отключаю чувства. Необходимо мыслить трезво. Без гнева, без ярости. Еще успею отыграться.

Сейчас главное — вернуть мою принцессу. Двадцать четыре часа. Потом будет гораздо тяжелее ухватить след.

— Признаюсь, не думал, что ее похитят, но так даже лучше, — усмехается паскуда, в очередной раз заставляя меня сильно сожалеть о степени нашего кровного родства, любого другого ублюдка я бы уже в ноль раскатал, размазал по подземельям особняка, однако это мой отец, приходится сдержаться. — Без этой белобрысой девки под боком снова становишься похож на мужика. А то растекся перед ней, будто кисель. Сопли распустил. Если бы я не пришел, то и на колени бухнулся бы. Гребаный романтик.

Я позволяю ему выговориться. Не задаю вопросов. Понятно, что подонку пришлось тяжело на Севере. Выжил. Не должен был, но выгрыз себе жизнь. Только болтать там определенно было не с кем. Куча уродов вокруг и каждый ждет, когда удастся вонзить нож в твою глотку. Еле держусь. Охота показать ему пару приемов наглядно. Пусть поймет, чему я успел научиться, пока он по лесам мотался. Нормальная реакция. Сын всегда хочет, чтобы отец им гордился. Мой папаша реагирует на единственный в мире язык. Язык силы. И этим я овладел в совершенстве.

Но есть другая проблема. Этот гад упертая сволочь. Семейная черта. Чем сильнее давишь, тем вероятнее он и сам рогом упрется. Поэтому лучше не трогать сволочь. Сам же вон как изливается. Захлебывается от собственного самодовольства.

— Ты высоко поднялся, — сверкает глазами. — Другие тоже повыше хотят. Придется подвинуться, дать им места. И главное — придется тебе развязать меня. Сейчас. Не рассчитывай опять отправить в ссылку. Не выйдет, щенок. Не мечтай. Закончилось везение. Ты дашь мне свободу. Добровольно. Или тебя заставят. Выбирай.

Выпустить? Скорее ад замерзнет. Если и жалею о чем-то в своей жизни, так это о том, что не способен лично загасить мразоту. Хотел бы я взглянуть на того, кто рискнет принудить меня к помилованию этой падали. И я взгляну, пообщаюсь от души.

— Думаешь, рычаг — твоя шлюха? — хохочет. — Нет, сын. Слишком просто. Там реально важная тема. Крутые козыри, от которых тебе не отвертеться. Не захочешь работать со мной, они пришлют другого. И как знать, вдруг окажется, он еще хуже?

Невозможно. Гаже моего папаши никого на свете нет.

— Короче, советую соглашаться, — продолжает двигать идею нашего сотрудничества. — У тебя сутки на решение. Дальше начнутся сюрпризы поинтереснее, чем исчезновение продажной девки. Не дури. На этот раз у тебя ничего не выйдет изменить.

Интересно. Как долго проживет смертник, решивший меня шантажировать? Тот, кто посмел забрать мою женщину.

— Дьявол, — скалит окровавленные зубы отец. — Не знал, что твою шмару похитят. О таком речи не шло, но вышло удачно. Прижали тебе хрен конкретно. Может, хоть без нее твоя башка прояснится. Сперма в яйца бить перестанет. Найдешь новую шалаву. Проклятье. Сильнейшие из моих сыновей — и оба в дешевых давалок втрескались. Хочешь совсем размякнуть? Хочешь повторить судьбу Марата?

Мой кулак врезается в его рожу. Да так, что гад летит к чертям вместе со стулом, на котором надежно зафиксирован.