Читаем Скальпель против волшебства онлайн бесплатно

Лорд Тарис Бэлкинг стащил простыню со старого серебряного зеркала и придвинул поближе единственный в комнате потертый стул. В воздух взметнулись клубы застарелой пыли, но мужчина взмахом руки заставил частички замереть в пространстве, а затем плавно осесть на пол серой кучкой.

Спустя одно простенькое заклинание и несколько раздражающе долгих минут ожидания на полированной поверхности появилась рябь, сменившаяся отражением розовощекой блондинки.

– Приветствую, Лорд Бэлкинг! Как добрались? Как вам новые владения?

– Прекрасно, – буркнул мужчина. – Замок похож на развалины, в саду маршируют дикие свиньи, а местные считают ванну чудом. В общем, мало чем отличается от столицы.

– Не будь таким букой, Тарис, – девушка едва сдерживала смех. – Уверена, твое чуткое руководство и магия Света заставят эти земли преобразиться.

– Конечно, я же десять лет учился в Академии и еще восемь улыбался лизоблюдам во дворце как раз для этого.

– Брось, дружочек! Король скоро забудет твою глупую шутку и вернет тебя в Астравиэль.

– Это была не шутка, а случайность!

– Рассказывай теперь королевской страже, вынужденной всем составом носить парики, скрывая шевелюры цвета фуксии. Довольно пошлый колер для военных, не находишь?

Блондинка принялась расчесывать золотистые кудри. За ее спиной Тарис разглядел раскрытые дорожные сумки и груды коробок со шляпками всевозможных форм и размеров.

– Ты куда-то собираешься, Амалия?

– Да, виконт Фабри пригласил мою сестру погостить в Винных берегах. И меня. – Она смущенно опустила глаза.

– Мы же собирались объявить о помолвке, – медленно произнес Тарис. – А ты едешь на курорт для девиц на выданье, пока жених отбывает наказание в этой забытой Светом дыре?

Амалия принялась молча припудривать лицо. Лорд Бэлкинг почти чувствовал запах календулы от присыпки, разлетающейся розовым облаком от пуховой подушечки.

– Ты хочешь расторгнуть помолвку, не так ли? – прошипел Тарис.

– Я обручилась с Лордом Бэлкингом – самым молодым Верховным Магом в истории Эльдории, а не с опальным Лордом Бэлкингом, сосланном на Западные Пределы! – Она раздраженно взбила кружева на пышной груди. – Ты не можешь меня осуждать! Это мелко, Тарис.

– Что ж, благодарю, что удосужилась сказать. Хорошего отдыха, Амалия, – пожелал он безукоризненно вежливым тоном и учтиво кивнул.

«Отлично. Минус должность при дворе. Минус невеста, идеально подходящая по статусу. Плюс имение с куриным пометом в главном зале и загибающийся городишко в придачу. Я просто везунчик».

***

Последняя знахарка в этих краях умерла еще полгода назад, но все прошения старосты, направленные в столицу, остались без ответа. Король Эдгар словно нарочно приберегал эту сказочную должность специально для Лорда Бэлкинга.

Тарис не собирался лечить местных деревенщин в одиночку. Он, в конце концов, маг, а не травник. Чтобы помочь отелиться корове или принять роды у человеческой матери, вполне достаточно навыков целительницы.

Домик травницы стоял в отдалении, у самой опушки леса, отделенный от деревни полем и молодым перелеском.

– Та еще хибара, – пробурчал Тарис, решив даже не заходить внутрь.

Он начертал на двери символ, похожий на перевернутую «козу» и выругался – рожки вышли кривоватыми.

«Тоже мне Верховный Маг. Простейшее заклинание призыва не можешь сделать».

В кустах что-то шевельнулось. Тарис развернулся и принял боевую стойку, выставив вперед руки в защитной сцепке. Послушался треск ломающихся веток и невнятное бормотание.

Через мгновение из бурелома вывалился молодой человек с придурковатой улыбкой.

– Греттус, мать твою за ногу, я тебя чуть не изжарил!

– Не связывай свою судьбу с драконом, если не готов к огненному роману, – произнес юноша, широко улыбаясь, и поднял с земли не то булыжник, не то кусок высохшей коровьей лепехи.

Тарис закатил глаза и попытался сосредоточиться на заклинании.

Ладони сперва потеплели, затем начали покалывать и печь, словно на них капали горячим воском. Символ на двери ветхого домика засиял, стал объемным.

– Говорят, этот камень был когда-то звездой. А потом ему все надоело, и он упал на землю, чтобы познать простую жизнь горной породы, – радостно заявил Греттус.

– Кто говорит? – раздраженно спросил Тарис подопечного.

– Другие камни, разумеется!

– Греттус, заткнись, ради всего святого! У меня сейчас голова лопнет от твоего бреда!

Из ладоней Лорда Бэлкинга хлынул белый свет, а знак призыва раскалился, словно медная проволока. Прежде чем рассыпаться золотистыми искрами, символ несколько раз мигнул. Послышался хлопок, окружающие звуки замерли, будто всосавшись в эпицентр заклинания, а мужчин отбросило к покосившемуся деревянному забору взрывной волной.

Едва проморгавшись, Тарис увидел, как прямо из воздуха материализовался силуэт женщины. Она несколько раз крутанулась в воздухе и приземлилась на порог дома прямо на тощую задницу.

Незнакомка тряхнула головой и произнесла на чистом Высоком эльдорианском наречии:

– Какого хрена?!

Глава 1

«Больше никакого чтения романов перед сном. Торжественно клянусь: сегодня лягу пораньше. Нужно наконец выспаться».

Рита зевнула, запоздало прикрыв рот ладошкой.

На окне маршрутки вспотело теплое пятно. Девушка нарисовала крохотное сердечко. Поджала губы и тут же стерла.

«Какие тебе сердечки? Вроде не первокурсница уже, вроде даже доктор. Уважаемый хирург, все-таки. Про свиданки потом подумаешь, Ритуся. Так, что у нас сегодня по плану?»

Маршрутку тряхнуло, душный салон заполнился выхлопными парами. Маргарита закрыла глаза, сдерживая подступившую тошноту.

«Нужно начать завтракать. Вообще, пора наладить режим. Так, сегодня бедренно-подколенное шунтирование в первую очередь, потом флебэктомия. Ой, я сырники взяла?»

Проверила сумку – сырники были на месте. Покоились под слоем сметаны и низкокалорийного джема в контейнере, замотанном в два целлофановых пакета. Не хватало еще хирургический костюм заляпать.

«Варенье без сахара, а сметана – тридцатипроцентная. Имитация ПП. Ночные дежурства, бессонница и сомнол[1] вместо медитаций. Имитация здорового образа жизни».

Рита хохотнула про себя и взглянула на время.

– Черт! – вроде прошептала, но водитель все равно бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Рита спешно нажала на вызов последнего звонившего номера:

– Паша, привет, ты уже на работе? – спросила и тут же, не дожидаясь ответа, выпалила: – Доложись за меня на пятиминутке, пожалуйста.

Коллега тоже опоздает, но кто первый просит – тот и в дамках. Теперь Пашке не отвертеться.

– Все нормально, я уже еду. Маршрутки долго не было, – Рита постаралась максимально понизить голос, но водитель все рано покачал головой.

Паше-то хорошо, он на машине. А у нее даже прав нет. И машины нет. И мужика, чтоб чинить машину – тоже. Мужик особенно расстраивал.

***

Проскочить незамеченной не получилось. Заведующий, как старый коршун, поджидал в коридоре.

– Маргарита Андреевна, опять опоздали, – замечание, не вопрос. Безукоризненно вежливая интонация, холодный голос.

Рита опустила глаза, пытаясь открыть дверь ординаторской. Конечно, именно сейчас замок заело, пришлось навалиться плечом.

– Да, Вадим Степанович, пробки, знаете ли. А живу я далеко, мне же общежитие не выдали… – Дверь наконец поддалась, и девушка нырнула в спасительный полумрак кабинета.

– Эти вопросы не я решаю, Риточка, – отмахнулся зав и вошел следом.

«Ты что, Лыжкин, и переодеваться со мной будешь? Когда надо, так я Риточка. Угу».

Вслух сказала только:

– Извините. Постараюсь больше не опаздывать.

Субординацию никто не отменял. Да и невозможно дерзить человеку, добровольно надевшему в восемь утра накрахмаленную медицинскую шапку высотой в тридцать сантиметров. Кто знает, на что еще он способен?

– Попробуйте выезжать пораньше, Маргарита.

– Попробую, Вадим Степанович, спасибо. Можно я переоденусь?

Рита начала подозревать, что дело нечисто. Слишком подозрительно зав чесал нос. Девушка завороженно смотрела на толстый, как колбаска палец с кучерявыми седыми волосами.

«Как он так ногти стрижет? Идеальный, абсолютный квадрат. У меня даже в салоне такую форму не получается сделать».

– Рита, в общем, ты пока на обход иди, а потом возьмешь свою и еще одну флебэктомию. И к лорам на консультацию нужно: там лежачий – сюда не повезут.

– В смысле? Я ж на шунт иду, – растерянно пробормотала Рита.

«Вот и нате вам. Вот чего он тут топчется».

– Там доцент кафедры эту операцию попросил. Ему и ординаторам показать надо, и профиль его. В общем, успеешь еще нашунтироваться, – безапелляционно заявил Лыжкин.

– Ясно. – Рита с грохотом швырнула контейнер в холодильник, но дверцу закрыла осторожно.

Не хватало еще опять выслушивать, что женщины слишком эмоциональные. К тридцати уже наслушалась, спасибо. Женщинам в хирургии и так приходится буквально выгрызать себе дорогу в оперблок.

– Да, и мои палаты тоже на сегодня возьми, мне в Министерство надо. – Рита оторопело уставилась на начальника, тот только беспомощно развел руками. – Вызвали.

Но что-то она не слышала в его голосе ни капли сожаления.

«Хорош, нечего сказать. Операцию мою отдал, так еще и палаты свои повесил».

Возмущалась Маргарита беззлобно. Пациенты у Вадима Степановича лежали непростые, многие тяжелые, конечно, но так даже интереснее. Передал – значит доверяет. А что шунтирование отдал? Ну а как кафедре откажешь? Да и сколько она уже таких операций сделала и сколько еще предстоит… Зав сам ее учил. С первого дня отработки под опеку взял, почти восемь лет назад. Пусть в довесок Рите и приходилось сначала делать за него всю бумажную работу, зато на каждую операцию брал. И сразу ассистентом поставил, а не из-за плеча подсматривать.

«Что-то день неправильно начался. Надеюсь, дальше легче пойдет. Но первым делом – кофе».

***

Иногда Маргарите хотелось выглядеть старше. Более внушительно, что ли. Сколько раз она видела растерянные лица и сомнение в глазах пациентов, едва войдя в палату. Сколько раз слышала просьбы позвать «настоящего врача», как унизительно было доказывать, что она не практикантка, а то и студентка.

– Не психуй, – успокаивал Вадим Степанович, – никто не родится сразу седовласым профессором в очках, Рита. Это ничего, что ты мелкая и дышишь через раз. В тебе стержень есть. И клиническое мышление. Вот, что важно. Учись. Просто делай свою работу. Остальное приложится.

Так и вышло. Теперь пациенты Маргариту слушались. А она успокоилась, осознав, что хрупкое телосложение и миловидное курносое лицо – не повод сомневаться в ее компетенции.

Девушка знала, что не обделена интеллектом. Но, говоря откровенно, именно сотни бессонных ночей над учебниками, а потом бесконечные дежурства в приемнике с более опытными коллегами помогли выработать непоколебимую уверенность в собственных словах и действиях. Каждую ночь, когда веки слипались, а голова гудела от напряжения, начинающий хирург верила: все не зря.

Рита помнила свои первые операции, сначала в качестве ассистента, а потом и главного оператора. Помнила первые самостоятельные неуверенные разрезы и каждую пролитую слезинку в ординаторской – после. Когда трясло от перенапряжения и радости. С улыбкой вспоминала, как иногда бросалась после операции к атласу – проверить, все ли правильно сделала. Ладони ее потели, а сердце колотилось. Конечно, все оказывалось верно, и тревога отступала. А ведь раньше даже снились кошмары, где разрезы ее были кривыми, а швы разваливались.

Теперь хирург несла эту взращенную уверенность в себе и, заходя в каждую палату, знала: она справится. Хотя учиться ей предстояло еще долго. Всю жизнь, раз уж на то пошло.

– Маргарита Андреевна, давайте с триста второй начнем? – Медсестра Анечка перехватила поудобнее папки с историями и понизила голос: – Там у Вадима Степановича какой-то блатной лежит, по нему главврач даже сам на пост звонит.

Девушке сначала было неловко называть женщину почти вдвое старше себя так фамильярно. Где это видано, только из универа выпустилась, а к медработнику с тридцатилетним стажем – Анечка? Но Анна Владимировна только махала руками, зажмурившись, пока Рита, наконец, не сдалась.

– Как же эти позвоночные достали! Еще и лежит, небось, в платной палате с прыщем каким-нибудь, – пробурчала Люда, усаживаясь за пост.

– Люда, что ты все бубнишь? Камера над тобой висит, вообще-то! – Анечка многозначительно выпучила глаза.

Удивительно, но обход палат зава с незнакомыми пациентами не вызвал особых затруднений. Рита делала пометки в историях и блокноте, не решаясь вносить правки в схемы препаратов без одобрения Вадима Степановича. Ограничилась назначением анализов и нескольких дополнительных перевязок на вечер. Пациенты не возражали. Понятное дело, будут ждать возвращения «своего» доктора.

Со своими подопечными пришлось повозиться. То ли старшие коллеги так воспитывали в ней боевой дух, то ли действительно верили, что Рита магическим образом может справиться с любым, даже самым закоренелым жалобщиком, но некоторые ее палаты напоминали отделы по борьбе с потребительским экстремизмом.

Ладно, где наша не бывала, прорвемся!

Доктор была благодарна своим пациентам за соблюдение порядка и чистоты в их временных жилищах. Регулярное проветривание, несмотря на возмущения старушек, кутающихся в вязаные платки летом. За это спасибо постовым медсестрам – давно прониклись идеей Риты класть в одну палату людей разных поколений. Никакой еды на полках (нечего тараканов разводить), и все готовы к обходу. Сидят, как зайки, на кроватях, некоторые с заранее записанными на листочках вопросами к лечащему врачу.

Прям на душе потеплело.

Все, кроме одного.

– Так, у вас еще один лежит. – Маргарита вытянула из зеленой папки с надписью маркером «314» историю болезни. – Щукин Никита Сергеевич. Сахарный диабет неуточненный с нарушениями периферического кровообращения. Е14.5 по МКБ. – Она прекрасно помнила этого пациента. Перевязывала его две недели. – Где Никита, господа? – Рита захлопнула историю и, прищурившись, обвела взглядом палату.

Мужчины опустили глаза в пол. Будут молчать, как партизаны, не желая сдавать товарища. Но хирург уже знала, кто ей поможет:

– Петрович, никогда не поверю, что вы не знаете, куда делся Щукин! Я же вас главным назначила, следить за молодежью!

– Меня? – заулыбался старичок. Смущенно пригладил ладонью серебристую бороду.

– А кого же еще? Конечно, вас! Вы ведь уже давно лежите, третью неделю. Наверное, домой хотите? Жена ваша звонила, просит отпустить в деревню. Говорит, всю картошку жук пожрал.

– Ой, дочка, а что, отпустишь? Надоело лежать уже… – Петрович покачал лысой, с редким пушком головой. Рита в ответ только хитро улыбалась. – Сбег Никитка. Ну, как сбег… С его тушей-то, поди, сильно не разбежишься. Сказал, завтрак у него невкусный. У нас нормальная еда, сказал, а у него – баланда. Деньги взял и пошел. В сторону буфета, – укоризненно цокнул дедуля. –Так, что, Андреевна, пустишь домой-то?

– Давайте анализов свежих дождемся и решим, окей? Но шансы на выписку у вас высокие, – успокоила его Рита.

Хороший старичок, приятный. Вот бы такого в каждую палату. Точно порядок будет.

«Ты что несешь, балда?! Поплюй три раза!»