Читаем Системный тактик 3 онлайн бесплатно

Утренний свет проникал в малую столовую сквозь высокие окна, разделённые тёмными переплётами. На белой скатерти лежали длинные золотистые полосы, в которых особенно отчётливо проступали тончайшие царапины на старом фамильном серебре и дрожащий пар над чашками. Пахло свежей выпечкой, топлёным маслом и жареными грибами.

За окнами просыпался двор. Конюх вёл серую кобылу к каменной поилке, лошадь мотала головой, звенела удилами и сердито хлестала себя хвостом по бокам. Возле ворот слуга натирал герб Даллосов на карете, водил замшевой тряпицей по серебряному щиту, отступал на несколько шагов и проверял, блестит ли металл. Сегодня гостям предстояло увидеть Дом в безупречном порядке.

Я сидел на привычном месте за столом и с удовольствием ощущал очередные изменения. Тело слушалось все лучше и лучше. Возможно, скоро займусь бегом по утрам — в прошлом мире читал, что самый хороший способ проснуться и взбодриться (в прошлом мире это счастье прошло мимо меня, так хоть теперь испытаю, каково это).

Напротив сидела Элина и с сосредоточенностью придворного артефактора, накладывающего последнюю руну на королевскую печать, наносила тёмно-красное варенье на покрытый маслом ломоть хлеба. Малиновую массу она аккуратно размазывала по маслу от края до края, безуспешно стараясь не оставить ни одного светлого угла. От старания сестра слегка высунула кончик языка и не замечала, что капля варенья медленно ползёт с ножа к кружевной манжете.

Справа от меня Мира размешивала чай. На ней было светлое утреннее платье без драгоценностей, если не считать тонкого кольца на пальце. Когда наши глаза встретились, Мира перевела взгляд на чайник. Снова пыталась оценить, в порядке ли я?

— Ещё чаю, милый?

Киваю.

Во главе стола сидел Эдвин Даллос, уже одетый для делового дня: тёмный сюртук, серебряная застёжка у горла, волосы аккуратно убраны назад. Рядом с тарелкой лежат три вскрытых письма и запечатанный конверт из дорогой кремовой бумаги. На зелёном воске виднелся герб Вейров.

Эдвин сложил одно письмо пополам.

— Корбин. Варрен прибудет до полудня. Он проведёт полный контрольный осмотр и даст заключение о твоём возвращении в лицей.

Мира перестала размешивать чай, и ложечка тихо ударилась о край чашки.

— И о допустимой нагрузке, — добавила она.

— Разумеется.

Эдвин коснулся пальцем конверта с зелёной печатью.

— Вейры согласились встретиться пораньше, — говорит он то, что я и так уже знаю. — Карета прибудет после осмотра. Леди Селеста приедет вместе с Марикой.

Элина немедленно забыла о хлебе, а капля варенья добралась до манжеты.

— Марика тоже будет здесь! А мне можно присутствовать? Я обещаю вести себя прилично!

Эдвин поднял взгляд от писем.

— Исключительно если во время разговора взрослых ты будешь вести себя соответственно возрасту и положению.

— Разумеетсяотец! — протараторила Элина.

Мира спрятала улыбку за чашкой.

Дверь открылась, и в столовую вошёл Марсден. Управляющий двигался бесшумно — он остановился возле отца и склонился к его уху. Я едва сумел расслышать:

— Милорд, от мастера Варрена прибыл посыльный.

Эдвин протянул руку, и Марсден передал ему небольшой лист, сложенный вчетверо. Отец прочитал сообщение, сохранив неподвижное лицо; лишь большой палец один раз прошёлся по краю бумаги.

— Варрен задержится. У него возник срочный вызов, так что у нас есть около часа.

Мира посмотрела на меня.

— Возможно, тебе стоит отдохнуть перед осмотром?

— Я хорошо себя чувствую, мам, — и сразу перевел ее внимание на другое. — Расскажи мне о леди Вейр? Я хочу понимать, с кем мы сегодня будем говорить.

Мира замерла с чашкой возле губ, затем осторожно опустила фарфор на блюдце. В её глазах появился тёплый свет, напряжённые складки возле рта разгладились — я не так часто обращался к ней за помощью или за информацией, и этот жест она оценила.

Элина бросила на меня быстрый взгляд: перемену в поведении матери заметила и она.

— Конечно, милый. С чего бы начать… Мы уже не раз говорили, что Селеста Вейр прежде всего торговец, но я не знаю, насколько серьезно ты воспринял эти слова. Дело в том, что она очень хороший торговец, она за свою жизнь заключила если не тысячи, то многие сотни сделок, и это не могло не повлиять на ее поведение. Она любит выгоду, она умеет читать людей и на все смотреть через призму прибыли и убытка. Это уже черты характера и образ мышления, от этого уже не избавиться. Я сомневаюсь, что даже дома, в кругу самых близких, она и ее муж могут расслабиться и вести себя иначе.

Мира говорила без неприязни, просто давала характеристику: Селеста могла искренне сочувствовать моей болезни и одновременно оценивать, как она повлияет на помолвку, будущего главу Дома и договоры Вейров. Одно чувство не отменяло другого. Сегодня леди Вейр будет сосредоточена на правде: станет задавать вопросы с разных сторон, следить за паузами в ответах и сравнивать наши слова с тем, как я двигаюсь, ем и устаю.

Точнее, это Селеста думает, что сегодня ОНА будет что-то оценивать.

— Она попытается отменить помолвку? — спросила Элина, и тревога в её голосе оказалась вполне настоящей.

— Отменять помолвку она не станет, — качнула головой Мира. — Для такого решения Селесте понадобились бы доказательства, что Корбин не восстановится, не пройдёт отбор в группу и не сможет принять обязанности наследника, а это не так. Корбин… Корбин поправляется.

Эдвин подтвердил её слова коротким кивком и добавил:

— Вейры не захотят выглядеть семьёй, бросившей союзника после первой беды и вряд ли сразу отменили бы помолвку, даже если бы все было куда хуже.

— Ещё она увидит твою самостоятельность, — добавила Мира с интонацией человека, который пока не решил, радоваться этому качеству или опасаться его. — Ты повзрослел за последние дни, милый.

Отец обменялся с ней коротким взглядом. Судя по всему, оба помнили, какой ценой семье досталась моя новая самостоятельность.

— Что касается Марики, — продолжила мать, хотя я о ней не спрашивал, — она воспитана лучше многих девушек своего возраста, слушает вдумчиво и редко перебивает.

Интересно, что эти качества мама считала лучшими для девушки.

Элина поспешно проглотила кусочек хлеба и добавила:

— А ещё она умеет метать ножи!

Мира прикрыла глаза, вздохнула и спросила:

— С чего ты это взяла?

— Марика сама сказала в прошлый приезд, когда я спросила, умеет ли она защищаться от похитителей! Она сказала, что попадёт человеку в ногу с десяти шагов!

— Разумеется, ты спросила именно об этом…

Эдвин невозмутимо уточнил:

— В неподвижную мишень она, вероятно, и попадёт. Человек, находящийся в десяти шагах, способен отойти.

— Она сказала, что попадёт в ногу, — упрямо повторила Элина.

— Ноги иногда двигаются. Не думаю, что ей разрешали кидать ножи именно в ноги людям.

Сестра задумалась.

Мира вернулась ко мне.

— В остальном я знаю Марику мало. При встречах ты проводил с ней значительную часть времени и можешь судить о ней лучше меня. Разве что добавлю, что девушки относятся к договорным бракам по-разному. Одни воспринимают их правильно, как обязанность семьи, не видят в соглашении ничего плохого и стараются устроить общую жизнь. Другие соглашаются при родителях, а затем сопротивляются любому решению, которое приняли без них. Марика, на мой взгляд, пока ведет себя разумно.

— Понял. Спасибо, мам.

Варрен прибыл незадолго до полудня. Я ждал его в малой гостиной, сидя на диване, а дом узнал о лекаре ещё до доклада слуги: в передней сухо щёлкнули застёжки дорожного саквояжа, по коридору потянуло горькими травами и спиртом. Сегодня Варрен выглядел особенно раздражённым. Под глазами залегли тени, на сером сюртуке осталась косая складка, будто его выдернули от другого пациента посреди работы. Судя по потрепанному виду целителя, спирт мог находиться не в саквояже, а внутри самого лекаря.

— Приступим, — бросил он вместо приветствия.

Варрен велел снять камзол и жилет, расстегнуть рубашку у горла, затем достал из саквояжа три плоских серебряных диска с тонкими концентрическими линиями. Один приложил мне под правой ключицей, второй — к основанию шеи, третий прижал к внутренней стороне запястья. Серебро обожгло холодом.

— Не двигайтесь.

Два пальца легли мне на висок, и через кожу прошла тонкая нить чужой энергии. Сила Варрена проникала медленно, отдельными каплями, как подкрашенная вода в сложной системе труб. Лекарь следил, где поток замедлится, где соберётся в завихрение и где свободно пройдёт дальше.

Серебряные диски засветились глухим голубым светом. По позвоночнику пробежал холодок, а собственные каналы обозначились с непривычной ясностью: тонкие, разветвлённые, местами ещё болезненно чувствительные, но уже не похожие на пережатые нити. Энергия Варрена прошла от шеи к плечам, скользнула вдоль груди и собралась возле солнечного сплетения.

Я направил Метку на себя, стараясь запомнить расположение разветвлений и места, где чужой поток задерживался. Если физически я восстанавливался, то с энергетикой у меня все еще было так себе. Рано или поздно мне понадобится знание своего энергетического тела.

Фокус: 14 → 13

На несколько секунд за глазами возникло давление — Варрен усилил напор.

— Зрение не двоится? Тошнота, головокружение?

— Нет.

Лекарь усилил поток еще сильнее. Свет в дисках стал ярче, а голубые линии медленно заполнили всю гравировку на дисках и нигде не оборвались. Варрен нахмурился, переместил пальцы с виска на затылок, проверил пульс и повторил процедуру в обратном направлении. Осмотр занял около четверти часа. Мира стояла у окна, удерживая руки сцепленными перед собой, и ни разу не вмешалась, хотя по напряжённым пальцам было видно, сколько вопросов ей приходилось сдерживать.

Когда свечение погасло, Варрен убрал руки, сложил диски на ткань и достал из саквояжа папку с прежними записями. Несколько минут он сравнивал строки, хмурился, после чего недовольно сообщил:

— Продолжать осмотры я не вижу смысла.

Мать резко повернулась, но лекарь уже понял, как Мира может воспринять эту новость и успокаивающе продолжил:

— Ваш сын идёт на поправку семимильными шагами, леди Даллос. Повреждённые участки энергетического тела восстанавливаются. В ближайшие дни проводимость должна вырасти на единицу, а при регулярных упражнениях продолжится и телесное восстановление. Ежедневные визиты теперь будут пустой тратой моего времени и ваших денег… И это не разрешение испытывать себя на прочность каждое утро, Корбин. При возвращении головной боли, нарушении зрения, тошноте или треморе вызывайте меня немедленно. Знакомые навыки можете применять самостоятельно, сохраняя нижний предел Фокуса. Кристаллы памяти, новые способности и необычные способы применения остаются под наблюдением до следующего осмотра.

— Когда он потребуется? — спросила Мира.

— Через пару недель, если не появятся симптомы.

Мать медленно выдохнула, а Варрен продолжил, обращаясь уже ко мне:

— В лицей вы вернуться можете хоть завтра. Разве что советую в первый день ограничиться теорией и наблюдением за упражнениями. А во второй можете добавить сокращённую разминку. Свободный бой и работу до мышечного отказа я вам запрещаю как раз до следующего осмотра.

— Я хочу участвовать в предварительном отборе в демострационную группу.

Лекарь криво улыбнулся.

— Вы можете делать все, что угодно, если это не противоречит моим рекомендациям. Если вы найдете способ продемонстрировать свои выдающиеся навыки без физической нагрузки, можете поучаствовать. Вряд ли вам это удастся, конечно: насколько я помню, учителя у вас строгие и вряд ли пропустят в группу человека без хорошей физической формы. Честно говоря, вас и раньше…

Варрен замолчал, не закончив «вряд ли бы взяли». Но я кивнул, не ощущая ни малейшей обиды. Правда есть правда.

Варрен защёлкнул саквояж, попрощался и направился к двери. У порога он обернулся.

— Всё же постарайтесь не перенапрячься, чтобы мне не пришлось менять решение. Очень вас прошу, Корбин. Рвать жилы ради результата хорошо только в героических рассказах, потому что порванные жилы очень плохо заживают.

Карета Вейров вошла во двор через сорок минут. Я услышал её из своей комнаты: размеренный стук копыт по камню, мягкий шорох дорогих прорезиненных (или покрытых чем-то похожим) колёс, короткую команду кучера. К этому времени Томас уже помог мне надеть тёмно-синий камзол. Я поправил манжеты.

— Вы выглядите совершенно здоровым, господин.

Я поблагодарил его коротким кивком и вышел в коридор. Лестницу удалось пройти ровно и быстро: через ступеньки я еще не прыгал, как Элина, когда никого из взрослых рядом не было, но скоро, вероятно, буду.

От входных дверей донёсся голос Марсдена:

— Леди Селеста Вейр. Госпожа Марика Вейр.

Элине разрешили присутствовать и отвели кресло у книжного шкафа в дальнем углу малой парадной гостиной. На коленях девчонки, чтобы занять шаловливые ручки, лежала вышивка.

На чайном столике в гостиной стоял фарфоровый сервиз, корзинка с маленькими булочками и блюдо тонко нарезанных фруктов. Мягкий свет из высоких окон падал на приготовленное для меня кресло и придавал лицу здоровый цвет. Разумеется, случайностью это не являлось: Мира выбрала место так же тщательно, как Эдвин выбирал порядок документов перед переговорами.

К моменту появления гостей вся семья стояла. Эдвин находился у камина, Мира — ближе к дверям, как хозяйка, я занял место слева от отца, а Элина поднялась у книжного шкафа, удерживая вышивку.

Леди Селеста вошла первой. Высокая, стройная, в платье цвета багрового вина, которое выглядело сдержанным, но внимательный взгляд мог заметить ручную вышивку на воротнике: серебряную цепочку из крошечных рун. На шее висела тонкая золотая цепь без фамильных драгоценностей. Одежда подходила семейному визиту, а не официальным переговорам, хотя стоимость одного воротника наверняка позволила бы небогатому чиновнику одеваться несколько лет.

Следом появилась Марика в светлом серо-зелёном платье. Волосы были собраны без сложной укладки, у висков оставили две тонкие пряди. Она была выше, чем говорила мне память — либо прежний Корбин не замечал, как прямо девушка держит спину и как уверенно ступает, не опуская подбородка. С гостьями прибыли и слуги, двумя тенями застыв у дверей.

Эдвин вышел навстречу гостье и поклонился; Селеста ответила неглубоким реверансом, соответствующим знакомству равных семей. Мира приветствовала её лёгким наклоном головы, после чего женщины на миг коснулись пальцами, обозначая теплоту семейного визита без более привычных мне по Земле дружеских объятий.

Марика сделала реверанс перед моими родителями, затем повернулась ко мне. Я поклонился сначала леди Селесте, затем невесте, а Марика ответила выверенным движением. Элина дождалась своей очереди и присела перед обеими гостьями с образцовым приличием (которое не обмануло ни меня, ни отца и мать).

— Леди Вейр, госпожа Марика, добро пожаловать в дом Даллосов, — произнёс отец.