Читаем Системный Рыбак - 9 онлайн бесплатно

Элиза свернула на свою улицу и остановилась.

У крыльца отцовской конторы стояла чужая карета. Лак на её дверцах отражал вывеску через улицу, на колесе поблёскивали серебряные накладки, на дверце золотом горел герб: два перекрещённых ключа на фоне горы.

Внутри у Элизы упало.

Этот герб она знала. Клейн. Папа последние полгода замолкал каждый раз, когда курьер с такой нашивкой приносил очередной конверт. Карета у их дверей в обычный четверг сама по себе была плохой новостью, а сегодня к ней ещё прибавлялся последний день месяца.

Элиза прижала кошелёк к боку и побежала.

Хлопнула входной дверью, пронеслась через пустой зал, нырнула в коридор и затормозила у кабинета. Дверь стояла приоткрытой, изнутри доносились голоса.

Элиза заглянула в щель.

Первое, что она увидела, что-то было розовое.

У ножки стола, прямо в её отцовском кабинете, копошилось толстенькое существо с черепашьим панцирем и странной мордой. В этой морде угадывалась пасть гораздо более зубастого зверя, чем любая известная Элизе черепаха. Существо заинтересовано ворошила бумагу в плетёной корзине и довольно урчало.

Элиза заставила себя поднять взгляд выше.

Папа стоял у стола, опираясь о столешницу костяшками. Лицо у него было белого цвета. Напротив сидел незнакомый парень в дорожной куртке, лет шестнадцати-семнадцати на вид. Тёмные волосы, спокойный взгляд. На подоконнике у окна свернулся кот размером с пса, и шерсть его отливала тёмной бронзой.

Между папой и парнем спинами к двери стояли трое в одинаковых тёмных костюмах. Старший держал развёрнутый свиток с печатью.

— Морган, срок истёк сегодня в полдень, — сказал седой. — Долг не погашен. По решению городского суда имущество дома Дайл и филиала торгового дома Винтерскай подлежит немедленному аресту и описи. Особняк опечатывается сегодня, все лодки и прочее имущество — завтра с рассвета. А вас господа, я попрошу убраться отсюда.

Элиза вцепилась пальцами в косяк.

— Я отсюда никуда не уйду, — папа говорил тихо, но за этой тихостью у него под рубашкой ходило плечо. — Здание принадлежит семье Винтерскай, а второй этаж — мой дом. Здесь живёт моя дочь.

— Это уже не имеет значения, — седой убрал свиток в папку и мило улыбнулся. — Если продолжите препятствовать, мы вызовем городскую стражу, и они вышвырнут вас отсюда с позором. А с ними я уверен, вы не горите желанием связываться.

— Это грабёж, — папа выдохнул. — Опись пройдёт по заниженной оценке, и за это имущество вы получите вдвое больше его реальной стоимости.

— Закон есть закон, — пожал плечами представитель Кляйнов.

Юноша на стуле всё это время молчал. Он перекинул ногу на ногу и спокойно положил руку на колено.

— Прошу прощения, господин… Эм, не знаю как вас звать, какова сумма долга?

Старший повернулся к нему вполоборота и оглядел сверху вниз.

— А вы вообще кто такой, юноша?

— Он Ив Винтерскай, — папа разжал кулаки. — Старший партнёр и владелец почти всего филиала.

В кабинете повисла пауза.

Старший оглядел Ива ещё раз и хмыкнул.

— Господин Винтерскай, я уважаю фамилию вашего покойного дяди, но переговоры о коммерческих долгах подобного размера обычно ведут люди, у которых уже выросла борода. Не отнимайте моего времени, эта сумма вам все-равно не по карману.

— И всё же, — Ив улыбнулся углом рта. — Я прошу вас удовлетворить моё любопытство.

Старший вздохнул с видом учителя, объясняющего урок туповатому ученику.

— Двадцать тысяч золотых.

У папы дёрнулась рука на столешнице.

— Двадцать⁈ Я брал десять и продал всё своё имущество, чтобы закрыть четверть. Откуда столько?

— Реестровый протокол просрочки, — старший достал из папки второй документ и развернул. — Уложение о коммерческих долгах, статья сорок седьмая. При просрочке вексель автоматически начисляет штрафные проценты. А суд подтвердил это своим решением.

Папа прочитал документ глазами и опустился в кресло.

Плечи у него обвисли. Дыхание уходило короткими прерывистыми струйками, а взгляд скользил по столешнице и не находил, за что зацепиться.

В этот момент Элиза поняла, что папе абсолютно нечего им ответить. Она собралась ворваться и вмешаться в разговор этих злых взрослых. На эмоциях.

Вряд ли бы она помогла, но она должна была попытаться хоть что-то сделать. Иначе какая она дочь?

Однако, едва она сделал шаг, как в кабинете раздался еще один, абсолютно спокойный и сильный голос.

— Хорошо, господин… Эм, не знаю как вас звать, короче представитель семьи Кляйн. Я оплачу этот долг.

Седой повернулся к нему всем корпусом, приподнял в недоумении бровь. Двое его помощников переглянулись.

— Вы наверное неправильно расслышали, — рассмеялся представитель Кляйнов. — Двадцать тысяч золотых, юноша, не серебром.

— Не переживайте. Слух у меня в порядке.

Парень коснулся пальцами перстня на руке, и из его ладони на пол потёк жёлтый поток.

Сначала упали несколько монет, потом пошли ещё, ещё… и еще… Золото звенело о столешницу, и звон заполнил кабинет до потолка.

Элиза прижала ладонь ко рту.

Папа поднял голову и смотрел на стол так, как обычно смотрят на чужой неправдоподобный сон.

Старший в тёмном костюме приоткрыл рот. Один из помощников машинально потянулся к ближайшей монете и тут же отдёрнул руку.

— Это… откуда у вас…

— Двадцать тысяч, — Ив указал на горку на полу. — Перед передачей я хочу получить расписку. Официальный документ за вашими подписями и печатями, что долг торгового дома Винтерскай перед домом Клейн погашен в полном объёме и в положенный срок. Без расписки золото останется у меня.

Старший сглотнул и кивнул помощнику. Тот торопливо достал из папки чистый лист, прижал к доске и принялся писать.

Перо скребло по бумаге так, что у Элизы заломило зубы. Снизу хрустнула первая печать, поверх неё — вторая, над подписями — третья.

Ив взял лист, перечитал от первой строки до последней, сложил вчетверо и убрал в свой перстень.

И только после этого подвинул золото к Клейнам.

Их старший протянул руку за деньгами.

И в эту секунду кот на подоконнике встал.

Он встал плавно, выгнул спину, и шерсть на загривке у него поднялась жёстким гребнем. Жёлтые глаза уставились старшему в переносицу. Один из помощников за спиной у старшего попятился к двери.

— Господа, — Ив поднялся и мило улыбнулся. — А теперь прошу вас проваливать отсюда. Если вы немедленно не сделаете это, я вызову городскую стражу. Полагаю, вы знаете лучше меня, как стражники выводят посторонних с частной собственности.

Старший Клейн смёл монеты в кожаный мешок, остатки золота сгрёб туда же предплечьем. Помощники подхватили папки.

Элиза вжалась в косяк, пропуская их в коридор.

У самой двери старший обернулся.

— Господин Винтерскай, дом Клейн не любит, когда ему утирают нос. Это вам ещё аукнется.

— Да, да, жду с нетерпением этого «ау» в этом каменном лесу.

Старик и компания вышли.

Розовое существо у корзины подняло голову.

Всё это время оно копошилось в бумагах и сопело, и Элиза успела о нём забыть. Сейчас существо вытянуло шею, прихватило зубами край предписания об аресте, забытого старшим на столе, и потащило бумагу к себе. Лист хрустнул, потом ещё раз, и из розовой пасти пошёл размеренный треск в перемешку с чавканьем.

Папа выдохнул так глубоко, словно ему наконец разрешили дышать.

Элиза оторвалась от косяка и бросилась к нему.

Он обнял её одной рукой, прижал к боку и сверху положил подбородок ей на макушку. Под ухом у Элизы у него тяжело стучало сердце.

— Лиза, — папа выдохнул в её волосы. — Кажется мы еще сможем жить в этом доме.

Элиза кивнула в его рубашку и не отпустила.

Через плечо отца она увидела, как Ив берёт со стола запечатанное письмо. Её собственное имя на конверте было выведено отцовской рукой, и Элиза не сразу узнала почерк.

Ив молча подтолкнул конверт обратно к папе. Папа замер, потом убрал письмо во внутренний карман сюртука.

Через несколько минут когда объятья прекратились Морган Дайл пригладил волосы, приведя себя в порядок, и вопросительно посмотрел на все это время спокойно сидевшего на стуле Ива.

— Господин Винтерскай, я вам очень благодарен, но что мы будем делать дальше? Пусть долг и оплачен, но филиал больше не сможет продолжать такую же доходную деятельность как раньше.

Ив встал и посмотрел на них обоих.

— Морган, не переживайте. У меня есть план.

Морган застыл с приоткрытым ртом, а Элиза за его плечом смотрела на меня так, будто я только что вытащил из кармана живого феникса.

— План? — переспросил Морган осторожно. — Какой именно план, господин Винтерскай?

— Самый простой. Я собираюсь перезапустить ваш филиал с нуля, но сначала мне надо понять, с чем имею дело: бумаги, склады, причалы, контракты, долги и активы. Всё, до последней бочки и гвоздя.

Морган выдохнул и подобрался, будто после долгого нырка наконец нащупал ногами дно:

— Дайте мне времени до утра, и к рассвету я подниму вам всю отчётность за пять лет. Лично проведу по каждому объекту, и по каждой бочке отчитаюсь перед вами лично.

— Договорились.

Элиза за это время подошла почти вплотную к отцу и переводила взгляд с меня на Дину, которая на полу дожёвывала остатки предписания об аресте.

— А можно… — она торопливо кашлянула. — Можно её погладить?

— Попробуй, — по-доброму усмехнулся я.

Элиза присела на корточки и протянула руку. Дина тут же выплюнула размокший кусок предписания, ткнулась мордой ей в ладонь и подсунула макушку под пальцы. Задняя лапа у моей черепашки задёргалась так быстро, что я порадовался за прочность половиц.

— Она тёплая, — выдохнула Элиза. — И панцирь как бархат.

— Только пальцы внутрь пасти не суй, у неё с пастью своя политика, и обсуждению она не подлежит.

Элиза рассмеялась тихо и виновато, давая понять в этом коротком смешке, что она всё поняла.

С подоконника на происходящее снисходительно взирал Рид, свернув хвост калачом. Элиза перевела на него взгляд и улыбнулась.

— А его?

Я кивнул.

Она подошла осторожно, кончиками пальцев провела за ухом, и Рид прищурился и из его груди пошёл низкий гул.

Рид сам распахнул жёлтые глаза от неожиданности. Гул на секунду оборвался, но тут же возобновился явно против его собственной воли. Кот покосился на меня с возмущением, будто это я подставил его перед Диной.

Я с трудом удержался от смеха и подумал, что в этом доме давно никто не мурчал.

В коридоре застучала трость. Сухой звук шел вперемешку с осторожными шагами. Кто-то спускался сверху — медленно и упорно.

— Бабушка, — тихо сказал Морган и подобрался.

На пороге кабинета появилась пожилая женщина в тёплой шерстяной шали поверх домашнего платья. Невысокая, с белой косой вокруг головы, она держала спину на удивление прямо. Было видно, что такая выправка вошла у неё в привычку очень давно.

Сначала её взгляд нашёл управляющего.

Морган опустил голову.

Бабушка выждала паузу, давая шуму в кабинете улечься, а потом подошла и положила ладонь сыну на плечо. Морган выдохнул, и его плечи наконец расслабились.

— Кто наши гости, Морган?

— Мама, это Ив Винтерскай, старший партнёр филиала. Он полностью погасил весь наш долг.

Бабушка повернулась ко мне. Её серые выцветшие глаза смотрели на меня спокойно, по-стариковски, как у человека, повидавшего много занятных вещей и давно отучившегося им удивляться.

Я встал и слегка поклонился:

— Госпожа Дайл.

— Майя, — поправила она спокойно. — Бабушка Майя для тех, кто переступил порог. Благодарю вас за то, что вы пришли в нашу дверь в правильный час.

— Это мой долг как старшего партнёра. Если кровля у дома прохудилась, латает её сам хозяин.

Уголок её рта дрогнул, и я понял, что прошёл её маленький экзамен.

— А это что за чудо? — указала она кивком головы в сторону моей черепашки.

— Это Дина, единственная в своём роде. Безобидная, хотя и вечно голодная.

Бабушка хмыкнула и перевела взгляд на Рида, который успел вернуть себе вид каменного изваяния.

— Видали мы и постраннее. Морган, веди гостя наверх, а я распоряжусь, чтобы накрыли на четверых и ещё на двоих хвостатых. Вы голодны, молодой человек?

— Всегда.

— Хороший ответ.

Дина при слове «накрывать» сделала по кабинету круг с восторженным сопением, а Рид с подоконника спрыгнул и оказался у двери раньше всех нас.

— Тогда не будем заставлять зверей ждать.

Бабушка первой вышла в коридор, опираясь на трость, и мы потянулись за ней.

Лестница оказалась узкой и скрипучей. Морган шёл первым, бабушка поднималась сама, а Элиза подстраивалась под её темп.

Дина пыхтела позади и возмущённо сопела. Её лапы едва доставали ступеней, а панцирь то и дело задевал стены на каждом повороте.

За лестничной площадкой открывалась гостиная под низкими балками. У окна стояло потёртое кресло, развёрнутое боком к камину, а над камином висел большой портрет в тёмной раме.

Я замедлил шаг перед портретом. С холста смотрела молодая женщина, и её сходство с Элизой было просто поразительным. Улыбка на картине оказалась в точности такой же, какую я видел у девчонки всего полминуты назад.

Морган остановился рядом и негромко произнёс, как будто боялся потревожить портрет:

— Это Линнея, мама Элизы. Полтора года назад…

— Соболезную, — я кивнул, слова были излишни, тяжело терять близких, особенно когда у тебя на руках престарелая мать и маленькая дочь…

В гостиной было одновременно прибрано и пыльно, как бывает в домах, где мужчина старается изо всех сил, но не знает, с какой стороны взяться за наведение порядка. Женской руки здесь не хватало двумя руками сразу, и от этого щемило где-то под рёбрами.

Видимо, слуг не хватало для того, чтобы содержать такой большой особняк в ухоженном виде.

Из соседней двери донеслось бряканье посуды, и Дина тут же сменила курс. Мы прошли следом.

Столовая встретила нас тёплым светом масляной лампы и густым запахом картофельного супа, в котором угадывался лавровый лист. Пожилой дворецкий вкатил тележку: на ней дымилась большая фарфоровая супница, рядом стояли миска с чёрным хлебом и блюдо с тонко порезанной солониной.

По его движениям было сразу понятно, что в этом доме он служит уже лет сорок.

Морган виновато развёл руками:

— Простите за стол, господин Винтерскай. Последние дни в кладовой не густо.

— Ничего, у меня с собой ужин на всю нашу компанию.

Я активировал перстень. И из него появился увесистый кусок мяса гигантского крокодила, завёрнутый в холщовую тряпицу. Кусок лёг на стол с тихим «бум», от которого подпрыгнули две ближайшие тарелки.

Дворецкий замер с супницей наперевес.

— Майя, кому мне лучше передать рецепт готовки этого мяса?

— Сейчас я позову нашего Бертольда, — спокойно сказала бабушка, не отрывая глаз от куска. — Пригласи его, — сказала она дворецкому.

Он поставил тарелку на стол, поклонился и ушёл, а через минуту в столовую вошёл седой человек с белой щёткой усов, в чистом фартуке поверх простой рубахи.

— Госпожа звала?

— Звал господин Винтерскай. Слушай его, Бертольд.

Повар повернулся ко мне и коротко кивнул, ожидая.

— Нарежьте мясо крокодила толстыми медальонами по два пальца и обжарьте до корочки так, чтобы внутри осталось розовое. Соль крупная, специи дробить в ступке прямо перед подачей. И выйдите потом к столу, я хочу видеть, кто готовил.

Бертольд поджал губы, и я понял, что сейчас начнутся возражения.

— Господин… крокодилья мякоть жилистая. Её томят часами, иначе челюсть сломаешь. И сырого мяса в этом доме не подают, не серчайте на старика.