Читаем Системный рыбак – 16 онлайн бесплатно

Глава 1

Рейнар со вздохом подставил свой кулак снизу, костяшка в костяшку. Пару секунд оба стояли неподвижно, потом рука Адриана смазалась в воздухе. Рейнар отдёрнул кисть, опоздав на волосок, и на тыльной стороне у него налилась розовая полоса.

— Верхний бьёт, нижний убирает, — Адриан подул на костяшки. — Успел убрать, меняемся местами. Не успел, стоишь дальше и получаешь снова. Дёрнулся до удара, проиграл сразу.

— Играем на что-то?

— Проигравший тащит к кострищам вязанку плавника, — Клэйн в мокрой рубахе уже разминал плечо. — Я первый.

Он навис своим кулаком сверху и засопел. Стояли мы долго, секунд десять.

По кисти растеклось жжение. Руку я убрал, когда было уже поздно.

Клэйн взвыл от восторга и вскинул кулаки над головой.

— Первый заход! Первый заход, и великий господин Винтерскай тащит дрова!

Ладно. В скорости руки я ему уступал, тут спорить было не о чем. Зато за эти десять секунд Клэйн успел рассказать мне о себе всё, как на духу. Перед ударом он коротко тянет воздух носом и у него дёргается верхняя губа.

— Ещё заход, — я снова подставил кулак снизу.

Дальше Клэйн бил по голому песку. Втягивал воздух, а моей руки на месте уже не было. Потом мы менялись местами, и его кисть краснела всё веселее.

Клэйн проиграл трижды подряд и заорал на весь остров, тряся кистью.

— Ив, да Ты жульничаешь! Ты смотришь мне в плечо!

— Я смотрю тебе в лицо, — я снова поставил кулак. — А оно у тебя всё рассказывает заранее.

— А вот и проверим, — Адриан отодвинул Клэйна плечом и встал напротив сам. — Только по моему лицу ты понять ничего не сможешь.

На песок стянулись зрители. Ксения бросила свой ящик с травами, девушки вышли из воды по колено, а бабушка Майя из-под зонта объявила ставку на меня в два медяка.

Я поставил кулак снизу и закрыл глаза.

На берегу стало тихо. Река шуршала, уголь потрескивал, где-то справа Дина швыряла песок. А над моей рукой человек держал воздух в груди и терпеливо ждал, когда я собьюсь.

Вдох.

Хлоп!

Кулак Адриана врезался в песок там, где только что была моя кисть. Я открыл глаза и поставил руку обратно, теперь уже сверху.

— Ты дышишь носом в три захода, — сообщил я ему. — Третий короткий. После него бьёшь.

Адриан открыл рот, закрыл и задержал дыхание. На ударе заходе его лицо побагровело уже от нехватки воздуха, и кисть он подставил сам.

Рейнар продержался дольше всех, потому что дышал ровно и замах прятал в плече. Его хватило на семь заходов. Потом Адриан объявил игру дурацкой и пошёл за плавником, а Ксения свистела ему в спину всю дорогу до кромки леса.

Солнце поднялось выше, от кострищ потянуло углём, и над берегом поплыл дым.

Майя Дайл сидела под зонтом, положив трость поперёк колен, и видела весь берег сразу.

Своих она пересчитала по головам ещё в лодке. Гостей Майя принимала в поместье тридцать лет. За её столом сидели торговые партнёры мужа, потом партнёры сына, и она давно научилась отличать тех, кто пришёл к дому, от тех, кто пришёл за домом и хочет залезть в карман.

Её сын стоял по щиколотку в воде, закатав штаны до колен, и смеялся над чем-то, что говорила ему рыжая барменша. Морган не смеялся так с той зимы, когда слёг от кашля его отец, а после смерти Линнеи разучился и улыбаться. Внучка визжала в реке вместе с дочерью Холмсов, и на её плече не висел кошелёк с протёртыми завязками.

Майя перевела взгляд на мальчишку, который всё это устроил.

Мальчишке было семнадцать, он гонял по песку двух взрослых аристократов, и оба его слушались. Она помнила, каким он вошёл в их разорённый дом: чужой, вежливый, с деньгами в руках и с холодным расчётом в глазах. Тогда она решила, что он купил их семью вместе с долгом.

За прошедшие дни Майя пересмотрела своё решение дважды.

Покупатель сидит за столом с партнёрами и считает прибыль. А этот мальчишка каждое утро завтракал с чужой старухой, спрашивал у повара, что тот думает о людях, и привёз на остров пятнадцать спутников ради одного солнечного дня. Дело он держал крепко, людей своих берёг ещё надёжнее, и злился, когда ему указывали на это вслух.

— Освальд, — Майя постучала тростью по подушке. — Мяса ему положишь первым. Он опять забудет поесть, пока всех не рассадит.

— Уже отложено, госпожа, — дворецкий поправил зонт. — Как обычно, двойную порцию.

К полудню берег пропах углём и жиром.

Бертольд снимал с прутьев первую партию, Леон подставлял доски, а Ксения разливала по кружкам холодный морс с мятой и льдом из ящика Каталины. Народ расселся кто где: старшие за врытым столом, молодёжь прямо на песке, подстелив парусину. Освальд успел натянуть между деревьями верёвку, развесив на ней мокрые полотенца купальщиц.

Кусок сошёл с прута сам, хрустнул на зубах корочкой и тут же пустил сок по пальцам до самого запястья. Соли Бертольд взял ровно столько, чтобы рука потянулась за вторым куском раньше, чем я дожевал первый.

— Вот это работа, — сказал я старику при всех.

Бертольд раздулся и тут же поставил на угли вторую партию.

Белая кошка вернулась из леса одна и, пройдя между сидящими, села у ног Элизы и выложила перед ней придушенную мышь.

Я нащупал Рида по связи. От него пришли густые заросли, незнакомый звериный след и спокойная уверенность: он обходил остров и пока не нашёл ничего опасного. Пусть разведает. Когда понадобится, позову.

— Ой, — Элиза подобрала ноги. — Спасибо, конечно.

— Это подарок, — Селеста отставила кружку. — Кошки таскают добычу тем, кого считают своими и при этом бестолковыми.

— То есть меня она считает бестолковой?

— Она считает, что ты голодаешь, — Ксения хмыкнула. — А вот откуда у кошки лента? Такие ленты вяжут на шею домашним, чтобы вернули за награду.

— Она не уличная, — я вытер руки. — Её держали в клетке в лесу. Клетку сторожили практики, и хотели пустить её на ритуал. Клэйн с Рейнаром были там и всё видели своими глазами.

Клэйн подавился морсом, а Рейнар аккуратно опустил кусок мяса обратно на доску.

— Мы её и вытащили, — Клэйн выпрямил спину. — Голыми руками. Их было пятеро.

— Трое, — поправил Рейнар.

— Трое, но крупных.

Покрутив кружку, Адриан уставился на воду.

— Кстати о зверях. За год в городе пропало десятка три боевых питомцев, и все с родословными. Отец сказал, что арена уже отказывается страховать чужих зверей на ночной постой.

Веселье за столом сдулось. Тридцать пропавших зверей с родословными за год это не мало.

— И каким практикам это нужно? — Спросила Элиза.

— Демонические, — Грозелла оторвалась от бутылки и вытерла губы рукавом. — Чего вы на меня смотрите? Демонические практики, кому же ещё.

— Гадалка, ты пьяна, — Клэйн махнул рукой.

— Я пьяна с прошлой осени, мальчик, и это мне не мешает. — Старуха подтянула к себе доску с мясом и устроилась поудобнее. — Зверь с родословной для них расходник. Кровь у такого густая, сила в кости сидит, вот его и пускают на материал. Печать напитать, круг подкормить. А вот людей они берут не ради этого.

— А ради чего? — Элиза подалась вперёд, забыв про доску с мясом.

— Ради резерва. — Грозелла подняла палец. — Практика кладут в круг и выкачивают досуха: сначала силу, потом жизнь. Полный резерв взрослого культиватора им заменяет полтора года ритуалов. Оттого они и не трогают закалок. Они считай пустые, с них взять нечего, а вот такого молодца, — она ткнула пальцем в Клэйна, — они возьмут с удовольствием.

Клэйн отодвинулся вместе с доской.

— Как их узнают? — спросил я.

— Никак, — Грозелла пожала плечами. — В этом вся мерзость. Он ходит по рынку и торгуется за репу. Ест, спит, ругает погоду и кланяется страже. Хоть в лицо ему смотри, хоть ауру щупай.

— У них же кровавая аура, — Адриан нахмурился. — Мне отец рассказывал: красный туман и глаза горят.

— Аура наружу выходит, когда он силу выпускает или его самого атакуют, — старуха постучала бутылкой по колену. — Разозлился, испугался, ударил в полную силу, начал ритуал. Вот тогда и повалит: воздух вокруг него краснеет, глаза заливает до самых белков, а несёт от него кровью, густо, до тошноты. Пока он держит себя в руках, он обычный человек. А когда перестал держать, разговаривать уже поздно.

Она допила и добавила буднично, разглядывая горлышко:

— Мой второй муж, покойник, торговал скотом. Однажды выпил лишнего и подрался в трактире с тихоньким приезжим счетоводом. Так у счетовода глаза покраснели прежде, чем он поднялся со скамьи. От трактира осталась половина крыши.

Каталина медленно опустила ложку.

— И что стало с вашим мужем?

— Ничего хорошего, — Грозелла подставила Ксении кружку. — Наливай, рыжая.

Над кострищем стало тихо. Только жир капал с прутьев в угли.

Пш-ш-ш.

Красота. Праздник, пляж, розовая морда копает песок у воды, а бабка за столом рассказывает, как выглядит человек, который выпьет тебя до дна. В прошлой жизни за такой тост я бы вычел из премии.

Хотя пусть слушают. Пусть эти приметы осядут у моих людей в головах сейчас, за мясом, чем я буду орать про них на бегу, когда рядом кому-то нальются глаза.

Ксения решила вопрос по-своему. Наполнив кружку Грозеллы, она обвела компанию взглядом и подняла свою.

— Значит, так. Красные глаза и кровищей несёт. Клэйн, ты вчера к полуночи подходил под оба описания, а к утру ещё и рычал.

Берег грохнул. Клэйн вскочил, размахивая обглоданным прутом и требуя дуэли, Рейнар подтвердил, что и правда товарищ рычал, да ещё как! Адриан объявил, что готов свидетельствовать перед стражей, а бабушка Майя постучала тростью и велела Бертольду нести вторую партию мяса, пока молодёжь не съела друг друга.

Мясо зашипело на углях, разговор поехал дальше, и остров снова стал островом.

Девушки вернулись из воды и устроились у верёвки, отжимая волосы. Освальд перевесил полотенца повыше.

Клэйн развернулся к ним спиной и принялся ворошить угли, хотя ворошить там было нечего. Ксения молча поставила рядом с ним полную кружку и вернулась к бочонку. Выкопав на кромке яму, Дина забралась в неё по самые глаза и гоняла носом ракушку, подбивая её к воде, а волна каждый раз выкидывала ракушку обратно. Рядом лежал добытый ею из песка толстый расколотый панцирь размером с таз.

Поднявшись, Адриан отряхнул песок с колен и потянулся.

— Требую состязания. Кулачки надоели, давайте на руках.

А у меня в голове уже кружилось совершенно другое.

Ровная полоса песка, утоптанная нашими ногами до твёрдости. Бельевая верёвка между деревьями уже подсказала нужную высоту, в лодке Гарольда лежала редкая сеть, а на берегу хватало плавника для шестов. С десяток здоровых лбов, которые полдня ищут повод потолкаться. Ракушка, летающая туда-сюда над водой.

В прошлой жизни, я убил на таком песке кучу вечеров. Игра, где ты бьёшь по мячу и отдаёшь его тому, кто стоит рядом, а тот отдаёт дальше. В одиночку через сетку не вытащишь.

Пляжный волейбол. Здесь о нём скорее всего и не слышали.

Я встал и громко хлопнул в ладоши.

— Внимание всем. Мясо доедаем, кружки ставим. Я научу вас новой игре, и уверен, она вам понравится!

Глава 2

— И как она называется? — Клэйн, затолкав за щёку последний кусок мяса, уставился на меня с подозрением мужика, которому сейчас впарят кота в мешке.

Название игры их не спасёт. Скажи им «волейбол», и вся компания услышит набор звуков, а потом будет час выяснять, кто такой этот воле и почему у него бол. Тут надо один раз собрать площадку и показать всё личным примером. Сетка и шесты у нас найдутся, а вот из круглого в наличии имелся только бочонок Ксении, и его мне не отдадут даже под небесную клятву.

— Волейбол, — я показал ладонью полосу утоптанного песка между кострищем и водой. — Гарольд, у вас в лодке лежит сеть для мелководья. Широкая, редкая. Одолжите на день.

Старый бригадир молчал так долго, что до меня дошло: снасть он ценит выше моих затей.

— Порвёте господин, будете чинить сами, — он всё-таки пошёл к лодке.

Дальше компания зашевелилась. Клэйн с Рейнаром выломали два шеста из плавника и принялись вкапывать их в песок, сопя и споря о том, у кого ямка глубже. Гарольд растянул между шестами полотно, обошёл кругом, поцокал и, подтянув верхний край канатом, вытянул сетку в струну.

— Высота по темечко? — уточнил Адриан, вставая под неё и вытягиваясь на цыпочках.

— Выше. Чтобы через неё бить, а не переступать.

Гарольд, подняв верхний край ещё на ладонь, завязал такой узел, что развязывать его мы будем ножом.

Народ подтянулся к сетке кучей, дожёвывая на ходу. Освальд подал бабушке Майе подушку поудобнее, Селеста с Элизой устроились на перевёрнутой лодке, а Каталина осталась под навесом, но журнал закрыла.

Я прошёл вдоль сетки, прочертил пяткой боковые границы, а потом отмерил обе половины и провёл на песке задние линии. Получились два квадрата.

— Правила простые, — я встал у сетки. — Две команды играют каждая в своём квадрате. Мяч отправляете через сетку и стараетесь попасть по полю противника, тогда очко зачтется в вашу пользу. Уронили внутри своих границ, очко получает соперник. Сами выбили за линию, очко опять уходит сопернику.

— А если попадёт точно в линию? — спросила Магда.

— Значит, попал в поле. Держать мяч в руках и ловить его нельзя, только отбивать. На своей стороне можно коснуться мяча не больше трёх раз, и два раза подряд одному человеку бить нельзя. Третьим касанием обязательно отправляете его через сетку.

— Мы не промахнёмся, — заявил Клэйн.

Ага. Записал.

Оставалось найти мяч.

Я вытряхнул на парусину всё, что нашлось в припасах: обрезки тента и моток бечёвки. Под руку подвернулась мягкая кожа от старого чехла. Скатать из тряпья плотный ком, обшить кожей, стянуть по швам Духовной Нитью, обжать по кругу, чтобы вышел шар, а не подушка. Пятнадцать минут работы, и на моей ладони лежал снаряд размером с хорошую дыню.

Я покатал мяч между ладонями, проверил швы и подбросил над собой. Форму держит. Для первого, тестового образца сойдёт.

— Дайте сюда, — Адриан уже стоял рядом и тянул обе руки. — Я проверю.

— Проверяй.

Адриан подбросил мяч и, вложившись всем корпусом, врезал по нему открытой ладонью.

Хлоп!

Мяч разорвало у него под рукой. Кожа раскрылась по шву, тряпичная набивка выстрелила через площадку, а целая оплётка из Духовной Нити шлёпнулась на песок пустым каркасом.

На пляже стало тихо.

Клэйн поднял прилетевший ему на грудь лоскут и повертел перед глазами.

— Мяч уже кончился?

— Красиво кончился, — оценил Рейнар.

Берег грохнул хохотом. Ксения хлопала себя по коленям, Магда согнулась пополам, Элиза смеялась в ладошку, а бабушка Майя постучала тростью и объявила, что за такие удары в её молодости брали деньги с публики.

Адриан развернулся ко мне с лицом человека, который сделал что-то полезное.

— Отличная игра, шеф. Быстрая.

— Игра длилась один удар.

— Зато какой!

Я потёр переносицу.

Вот в чём засада. На пляже хватало практиков первой и второй ступени. Каждый такой походя выносит дверь, а Магда таскает бочонки, которые в моём прошлом мире грузили вдвоём. Обычная кожа их удара не переживёт. Даже если укрепить швы, лёгкий снаряд будет пересекать площадку раньше, чем половина игроков успеет поднять руки. Получится состязание подач навылет с перерывами на починку.

— А бить слабее? — Клэйн отбросил лоскут.

— И весь матч следить, чтобы никто не увлёкся? Первый забывшийся снова оставит нас без мяча, — ответил кто-то.

Согласен. Пусть снаряд выдерживает игроков, иначе мы будем беречь его вместо того, чтобы играть.