Читаем Системный Рыбак – 11 онлайн бесплатно

Я вглядывался в этот шторм, пытаясь разобраться что же все-таки происходит.

У других же вроде всё нормально. Или у меня какая-то личная непереносимость, так сказать культиваторская аллергия?

И тут память выдала ответ: Эмма. Сестра, охваченная пламенем, когда дядя стрессом будил в ней огненную кровь. Вот оно что. Это чёртово пойло на стыке стихий растормошило мою родословную так, что теперь она рвалась наружу, готовясь к пробуждению.

Пробудить семейную силу было бы очень неплохо, вот только не в этот момент.

Стоит родословной вспыхнуть, как Око Предков клана Винтерскай засечёт меня за тысячи километров, и Главная ветвь пошлёт по мою душу свору чистильщиков. А методов для сокрытия от него я пока так и не нашёл.

Нет уж, пока что никаких пробуждений. Не здесь, и не под рюмку в кабаке.

Я стиснул волю в кулак и навалился на шторм, придавливая взбесившиеся волны, осаживая каждый вал.

Море души нехотя усмирялось, буруны опадали, серебро успокаивалось, и вскоре гладь снова легла зеркалом.

Фуф, справился. Медленно вытер испарину со лба, уже собравшись вернуться в реальный мир, но в этот самый миг от воды оторвался клочок энергии. Лёгкое серебристое облачко, всплыло вверх и коснулось одной из потухших звёзд на ночной орбите. Звезда дрогнула и занялась светом.

А потом мое сознание вышвырнуло обратно в тело.

Я сидел на диване, и в голове плавал лёгкий хмель пополам с угасающим жаром. Огляделся: Ксения уже отошла к стойке, компания трещала о своём.

— Винтерскай, ты живой? — Инга заглянула мне в лицо. — Чего застыл? Или коктейль слишком крепкий для тебя? Не думала, что ты такой слабый.

— Тебе так кажется, — отмахнулся я.

Меж тем обвёл взглядом друзей. Щёки у всех порозовели, глаза заблестели, Адриан обмахивался ладонью, Ронан расстегнул ворот. Пойло и их пробрало, но без того фокуса, что вытворило со мной. Стало быть, дело и впрямь в родословной, прочих этот напиток греет, а меня едва не подпалил изнутри. Огненное пойло пополам с водной стихией оказалось настоящим активатором.

Но было кое-что важнее. Ранее после применения техники Заложения семи Звёздных морей против Брута Хардмида все мои звёзды таланта потухли и восстанавливались по одной звезде в день. К сегодняшнему моменту зажглись уже двадцать четыре звезды, а до полного восстановления осталось два месяца.

Но теперь я узнал, что этот процесс активации пробуждения родословной помогает зажечь потухшие звёзды раньше времени. Видимо происходит какая-то синергия огненной энергии, ведь звёзды это тоже по сути огонь.

Тогда чего ждать? Лучше побыстрее их все вернуть на орбиту.

— Ксения, — я обернулся к стойке. — Повторите нам!

— Вот это по-нашему! — Ронан грохнул кулаком по столу. — Ещё по одной!

Девушка сообразила нам по второй, следом по третьей, и каждый огненный залп зажигал одну за другой мои звёзды таланта. Было тяжеловато, но я таки наловчился усмирять кипящее море с ходу и теперь процесс стал рутинным: глотнул, поймал волну, вдавил обратно, зажёг звезду.

Рида мы тоже не обделили, поставили ему отдельное блюдо с рыбой, но кот с сомнением понюхал угощение, мол местному шефу далеко до моей готовки. Перебрался на дальний диван и развалился там пузом кверху, всем видом давая понять, что вся эта людская возня ниже его кошачьего достоинства.

Вскоре Инга заёрзала на диване, поглядывая на лестницу, откуда доносился ритм.

— Всё, не могу больше сидеть, — она вскочила. — Пошлите вниз, плясать!

А вот это в кои-то веки дельная мысль. Засиделись, ноги затекли, да и хмель просился наружу.

Я отпустил Ксению, велев подать нам еду через полчаса. Девушка кивнула и упорхнула на кухню с заказом, а я обернулся к развалившемуся коту.

— Рид, остаёшься за старшего, — сказал я. — Покараулишь стол?

Кот приоткрыл один глаз, дёрнул ухом и снова смежил веки. Дескать, идите уже, без вас тошно.

Мы скатились по лестнице и нырнули в самую гущу танцпола.

Народ колыхался плотной массой, потел и вскидывал руки, и я влился в эту толчею с непривычной лёгкостью, какую дарят только несколько рюмок забористого пойла. Вот только музыка меня не брала. Тягучая и вялая, без огонька.

Нет, такое никуда не годится. Под этакую тоску только покойников выносить.

— Ну-ка! Расступитесь! Дай-те пройти! — я протолкался к помосту, где наяривали музыканты, и махнул им рукой. Те поначалу скуксились, мол, чего лезешь, не мешай работать, но я выудил из перстня горсть серебра, и лица их разом подобрели.

— Играйте вот так, — я отбил ладонью ритм по краю помоста, быстрый и заводной. — Живее, с подскоком. Чтоб ноги сами в пляс шли.

По сути это была добавка басов.

Старший музыкант смекнул, кивнул своим, и мелодия преобразилась. Она вскинулась, почувствовались басы, и я, поймав кураж, замахал руками, дирижируя этим балаганом, а потом спрыгнул в самую гущу.

Хэй-хоп!

Танцпол взорвался.

Толпа подхватила новый ритм, заходила волнами, завизжала от восторга, и даже хмурые забулдыги у стен задёргали плечами. Сцена грохотала, пол дрожал, лица вокруг расплывались в шальных улыбках. Я и сам не заметил, как меня потащило в этом водовороте, и на душе сделалось до того хорошо, что хоть пой.

Протолкавшись через пляшущую толчею к своим, краем глаза выхватил знакомую скрюченную фигурку.

Это ж та самая гадалка!

Провидица Небесных Путей, мать её, сидела за угловым столом и посасывала что-то из горла бутылки, довольная, как кот на валерьяне. Так и знал. Намолотила монет с доверчивых простков, чтобы спустить выручку на дешёвое пойло. Вся её небесная судьба на дне этой бутылки и плещется.

Хмыкнул и двинулся дальше, как вдруг в боковом коридоре мелькнуло кое-что, заставившее меня притормозить.

Ксению зажали в угол двое крепких парней.

Рыжая закрывалась от них пустым подносом и пыталась прошмыгнуть вдоль стены, но один из амбалов упёр ладонь, отрезая путь. Девчонка вертела головой, ища подмогу, да только коридор был пуст, и помочь ей было некому.

Хм… Мои брови нахмурились.

Я свернул в коридор, подошёл вплотную и хлопнул ближнего парня по плечу.

— Так, мужики, отвалили от девушки, — сказал я спокойно, но без тени дружелюбия. — Она нынче моя, обслуживает мой стол. Идите проветритесь.

Оба обернулись. Тот, что подпирал стену, смерил меня тяжёлым взглядом.

— Чего⁈ Не лезь не в своё дело, сопляк, — рыкнул первый. — Сегодня эта крошка ночует с нами.

Второй прищурился, вгляделся в моё лицо, и физиономия его расплылась в гадкой ухмылке.

— Погоди-ка, — он пихнул приятеля локтем. — Да это ж тот самый хлыщ! Который нынче на Арене Касьяна опозорил, при всём честном народе. Помнишь, я рассказывал?

— Да ну? — первый разом забыл про Ксению и развернулся ко мне всем корпусом. — Какая встреча.

Парни переглянулись и принялись разминать шеи и хрустеть костяшками.

— Сейчас мы тебе за дружка должок вернём, — пообещал первый.

— За Касьяна, значит, — усмехнулся я. — Ваш дружок этот заслужил, но если хотите, могу и вас в бараний рог скрутить.

Второй ощерился, но не ответил, а сунул два пальца в рот.

Раздался зычный свист.

Одна из дверей в коридоре распахнулась, и оттуда, цокая копытами по полу, вылетел рогатый баран. Зверюга встопорщил шерсть, наклонил башку с витыми рогами и уставился на меня налитыми кровью глазёнками.

Ого! Боевая животина, ничего не скажешь, вот только до того уродливая, что хоть отворачивайся.

— Ладно, мне без разницы, кого в бараний рог скручивать, — я закатал рукав и качнулся вперёд, готовясь к драке. — Вас двоих или вот эту вашу козу рогатую. Налетайте.

И тут перед глазами поплыло.

Фигуры парней дрогнули, расслоились, и вместо двоих передо мной заколыхалось уже четверо, потом шестеро. Баран тоже размножился, и вот напротив меня топтались уже три бараньи морды, а за ними маячила добрая компания амбалов.

Хм. Не пойму, их девять или двенадцать стало?

Я щурил глаза, силясь сосчитать противников, но они всё двоились и троились или четверились, расплываясь в мутную кашу.

А, плевать. Биться с толпой, так с толпой.

Я ухмыльнулся и шагнул в самую гущу врагов…

…

…

Холодный ветер хлестнул по лицу, и я нехотя выплыл из вязкой тьмы.

Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь молотили кузнечным молотом. Во рту стояла пустыня, тело ломило, а в висках бухал тот самый барабан, под который я вчера гонял музыкантов. Что вчера-то было? В памяти зияла чёрная дыра, обрывавшаяся где-то на третьей рюмке.

Спину и бока кололо, точно я улёгся спать на куче хвороста.

Я завозился, пытаясь устроиться поудобнее, поднёс руку к лицу, чтоб протереть глаза, и нащупал в кулаке что-то твёрдое, гладкое, с острым концом.

С трудом разлепив веки, уставился на свою добычу.

В руке у меня был зажат длинный витой рог, оторванный. И бараний, чтоб мне провалиться. Только почему-то светящийся как у мутанта из семипалатинска.

Прямо же передо мной, в полуметре, белели три здоровенных яйца мне по грудь высотой.

Какого дьявола тут происходит?

Я рывком сел, и мир качнулся. Огляделся, силясь понять, куда меня занесло, и понимание вползало в раскалывающуюся башку медленно, толчками, одно другого краше.

Во-первых, я был в одних трусах. Считай почти голый, на холодном ветру.

Во-вторых, под боком у меня лежала девушка. Тёплая, мягкая, она прижималась ко мне округлостями, тоже в чём мать родила, если не считать клочка ткани на бёдрах. Рыжие волосы, конопушки.

Ксения. Наша принцесса в беде и по совместительству вчерашняя барменша собственной персоной.

А в-третьих, и это добивало окончательно, мы находились в исполинском гнезде, свитом из брёвен в обхват толщиной, на самой макушке отвесной скалы, а далеко внизу, в утренней дымке, раскинулся город Звезды полуночного раскола.

Я медленно выдохнул.

Понятия не имею, что произошло, но походу ночь удалась на славу. И главное сейчас вести себя спокойно. Не первый раз таки наша задница участвует в сомнительных приключениях.

— Эй, рыжая, — тихонько потряс Ксению за плечо. — Пора просыпаться, у нас тут квест по возврату домой намечается.

Девушка сонно промычала, отмахнулась и зарылась лицом мне в бок, просыпаться она явно не собираясь.

И тут до меня донеслось тяжелое, мерное хлопанье крыльев.

На край гнезда, заслонив собой полнеба, опустился орёл. Чудовищная птица с размахом крыльев метров в двадцать, и в клюве у неё свисала змея с человеческое тело толщиной. Орёл качнул башкой, разжал клюв, и змеиная туша шлёпнулась, кончиком хвоста задев прямо спящую Ксению.

Девушка распахнула глаза, увидела перед носом мёртвую гадину.

Моргнула.

Задержка, миг осознания.

— А-А-А! — завизжала она так, что у меня заложило уши.

Бодренькое пробуждение.

Гигантская птица же в молчаливом недоумении таращилась на нас.

Я прочистил горло.

— Доброе утро, уважаемый, не подскажете, как пройти в библиотеку?

Орёл расправил крылья и яростно заклекотал.

На рыночной площади Звезды Полуночного Раскола кипел обычный полуденный гомон, когда кто-то из торговцев задрал голову и ткнул пальцем в небо.

— Глядите! Там, у пика!

Над дальним хребтом, в той стороне, где скалистые вершины тонули в облаках, появилась чёрная точка. Сначала её приняли за птицу, что кружит над падалью. Но точка росла, и росла слишком быстро.

Толпа замерла, задрав головы. Над площадью повисла тревожная тишина, разбавленная только скрипом телег да кудахтаньем птицы в чьей-то корзине.

— Это что, летит сюда?

— На нас, что ли?

Точка обернулась тенью, тень обрела крылья, и вскоре над гаванью развернулся орёл с размахом крыльев в гигантские двадцать метров. Бурое оперение отливало сталью, изогнутый клюв резал воздух, а от хищной туши по площади покатилась тяжёлая давящая аура.

— Орёл Скалистого Трибунала, — выдохнул седой охотник, торговавший шкурами у края рынка. — Зрелый. И судя по размеру, он с легкостью потягается с практиками на пике второй ступени.

Кругом зашептались. Все знали повадки этих тварей: Орлы Трибунала держались верхних круч, где гнездились Туманные Горные Василиски с ядовитым и гипнотическим взглядом, и только эти птицы решались на них охотиться. К людям же хищники обычно не спускались.

Но сейчас, что погнало гиганта вниз, к городу?

— Обезумел, — ахнула торговка зеленью. — Решил на людей охотиться!

Площадь дрогнула. Женщины уже подхватили детей на руки, мальчишки рванули прочь к переулкам, а седой воин закричал, чтобы звали городскую стражу и практиков с арены.

Но тут зоркий портовый мальчишка перекричал общий гвалт.

— Стойте! Там на нём кто-то сидит!

Движение замерло. Сотни глаз впились в снижающуюся птицу, и теперь стало видно: на загривке между лопаток и вправду устроился юноша, а за ним, обхватив его за талию, жалась рыжеволосая девушка.

— Укротители, — благоговейно протянул кто-то. — Получается монстра Трибунала приручили. Никому в городе такое не удавалось ранее. Но ведь даже на арене боевых питомцев, не находилось таких талантов.

Орлы славились вольным нравом. Согнуть их волю не сумел ни один здешний мастер, а этот же юноша восседал на хищнике с непринуждённостью завсегдатая ярмарочной карусели.

Толпа загудела уже иначе, с восхищением вперемешку с завистью. Следом по рядам пополз новый вопрос, куда более щекотливый.

— Постойте… А чего это они оба в одном только нижнем белье?

В одних трусах. Воистину недоумение.

— Может в этом и заключается секрет укрощения? Для контроля над птицей нужно быть как они, в чем мать природа родила?

Орёл ударил крыльями и приземлился. Вихрь поднял пыль столбом, сорвал с зевак шапки и платки, и люди схватились за головы, заслоняясь от секущего ветра.

Юноша спрыгнул на мостовую, подал девушке руку. Затем по-дружески похлопал птицу по плечу, что-то ей сказал и, выудив из перстня крупную рыбину, высоко подбросил её.

Хищный взгляд зверя потеплел, сделался щенячьим и преданным. Хоп. Орёл щёлкнул клювом, поймав подачку в воздухе, и проглотил, после чего покосился на юношу. Его приоткрытый клюв явно намекал на добавку.

Ух!

Повезло же нам, что эта махина приняла нас за своих птенцов, а не за завтрак.

Аура от орла шла такая, что реши он напасть на меня сразу, то никакие хлысты и остроги мне бы не помогли. Но мы нашли общий язык, а это самое главное. С птицами вышло не сложнее, чем с рыбой: подкинул вкусную подкормку, и вот ты уже не добыча, а добрый знакомый.

Я смотрел вслед удаляющемуся после второй тушки орлу и усмехался.

Звали это доброго гиганта Визирь. По крайней мере такие образы он впихнул мне в голову, когда мы знакомились на верхотуре.

Сильные духовные животные говорили ментальными образами, картинками наподобие тех, что мне обычно посылал Рид. Благодаря этому мы за утро почти сдружились, и в благодарность за рыбу он согласился спустить нас в город. Не до самого дома, конечно, но и на том спасибо.

Орёл к этому моменту уже превратился в точку и растворился среди облачных пиков.

Так, ладно. Лирику в сторону, пора заняться насущным. Я огляделся и наткнулся на плотное кольцо зевак, что пялились на нас, разинув рты.