Читаем Sin With Me онлайн бесплатно
АННОТАЦИЯ
Прошлое, которое она не может вспомнить. Тайна, которую он скрывает. И любовь, ради которой стоит рискнуть всем.
После разрушительной автокатастрофы, в которой погибла ее семья и которая стерла из ее памяти все, что было до нее, у Грейс Стэнтон не осталось ни прошлого, ни определенного будущего. Теперь она предпочитает все упрощать. Никаких ночевок у друзей, никаких отношений с парнем дольше месяца и никаких, никаких влюбленностей. Именно поэтому Грейс любой ценой избегает ведущего гитариста «Бэд Хэбит» Броуди Скотта. У этого зеленоглазого, чертовски сексуального музыканта повсюду татуировки с надписью «проблемы», а Грейс не хочет рисковать своим сердцем.
Броуди знает, что не заслуживает такую потрясающую женщину, как Грейс, с ее нежной кожей, рыжими волосами и острым язычком, который подпитывает все его фантазии. Но между ними есть нечто большее, чем просто химия. Что-то настоящее. Ему просто нужно убедить Грейс, что он готов рискнуть, и скрыть тайну, которая преследует его в самых страшных снах. Но когда судьба играет с ним злую шутку, самый страшный грех Броуди внезапно ставит под угрозу его последний шанс на искупление… и жизнь женщины, которую он любит.
Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно.
Книга для вас подготовлена каналом
перевод –
редактура –
арты –
вычитка –
Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.
Книга содержит нецензурную лексику и сцены сексуального характера. Строго 18+.
СОДЕРЖАНИЕ
Посвящение
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Эпилог
Благодарность
Hurts –
James Durbin –
3Doors Down –
Metallica
April Divine –
Guns N’ Roses –
Shakra –
и, да простит меня автор,
Ваня Дмитриенко –
— Благослови меня, отец, ибо я согрешил. Со времени моей последней исповеди прошло тринадцать лет.
Мне не нужно считать время. Я точно помню, сколько прошло с тех пор, как я в последний раз стоял на коленях в маленькой душной исповедальне и смотрел сквозь плотно сплетенную деревянную решетку на темную фигуру за ней.
Я помню, потому что тогда я в последний раз доверился Богу.
Священник, сидящий за ширмой, бормочет: — Да пребудет Господь в сердце и на устах твоих, дабы ты мог искренне и смиренно исповедаться в своих грехах. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Я крещусь, складываю вспотевшие руки и упираюсь локтями в узкий выступ под решеткой. Сердце колотится так, будто я бежал марафон.
Но не от этого кровь бурлит в моих жилах. Это старый знакомый демон, с которым я прожил полжизни. Тот, чье имя глубоко врезалось в мое сердце.
Стыд.
После долгого молчания священник мягко произносит: — Расскажи мне о своих грехах, сын мой.
— Я…
У меня перехватывает дыхание. Я сглатываю, борясь с клаустрофобией, которая всегда одолевает меня в замкнутых пространствах. Я завидую всем, кто никогда не испытывал этой животной паники, этого тошнотворного ощущения, что все стены вокруг вас смыкаются. Я чувствую себя в ловушке. Мне плохо. И я на грани того, чтобы закричать.
Только усилием воли мне удается не вскочить и не броситься бежать. Я откашливаюсь и начинаю снова.
— Я виноват во всем. Не знаю, с чего начать. Просто… предполагайте худшее.
— Постарайся сосредоточиться на чем-то одном, —мягко отвечает священник. — Начни с того, что тебя больше всего беспокоит сегодня.
Мой мрачный смех заставляет его склонить голову набок. Я вижу святого отца только в профиль – темную фигуру седовласого мужчины в черном облачении. Его поза говорит о том, что он слушает. Интересно, действительно ли он думает, что сможет отпустить мне грехи.
А так же интересно, что бы он сказал, если бы я ответил, что не сможет.
— Грех, который я совершил много лет назад, все еще терзает меня, отец. И сегодня… сегодня произошло кое-что, что снова напомнило мне об этом.
— Ты исповедался в этом грехе перед Богом, сын мой?
— Да.
Он отвечает быстро.
— Если Бог прощает тебя, ты тоже должен простить себя. Таинство примирения очищает нас и обновляет во Христе.
Я стискиваю зубы, медленно вдыхаю через нос и изо всех сил стараюсь говорить спокойно.
— Я в это не верю.
И с удивлением слышу, как священник усмехается.
— Тогда зачем ты здесь?
Чувствуя себя неловко, вспотев и борясь с внезапным резким головокружением, от которого комната начинает качаться, я возражаю: — От старых привычек трудно избавиться.
Священник понимающе кивает. Я не вижу его лица, но чувствую, что он одобряет мою честность.
Мне не нужно его одобрение. Мне нужен беспристрастный слушатель, который по закону и по совести обязан держать язык за зубами. Мне нужен человек, который выслушает меня с пониманием. И если католический священник не подходит на эту роль, то я не знаю тогда, кто подойдет.
— Что это за грех, который ты не можешь забыть?
Когда я молчу, борясь с ужасом от необходимости произнести эти слова вслух, святой отец добавляет: — Некоторые грехи, совершенные против других людей, невозможно искупить, но вместо того, чтобы ненавидеть себя, мы можем воспринимать это как урок и стимул творить добро в будущем, а не зло.
У меня перехватывает дыхание. Я переношу вес тела, чтобы унять тупую боль, которая начала разливаться в левом колене.
— Значит, добрые дела могут помочь…
— Они могут помочь тебе простить себя, хотя Бог уже сделал это за тебя.
В ушах звенит, как будто над головой кружит рой ос. Я не способен себя простить. Стыд и вина существуют не просто так. Это наказание.
Грешники
Надежда поднимается в моей груди, как гребень волны.
— Стоит ли рассказывать этому человеку о том, что я сделал? — выпаливаю я.
За решеткой воцаряется напряженная тишина.
— Только если это пойдет ему или ей во благо. Принесет ли твое признание реальную, конкретную пользу? Потому что, если раскрытие тайны доставит больше боли, чем пользы, ты должен нести бремя своего проступка в одиночку. Признание другому человеку, продиктованное исключительно эгоистичным желанием почувствовать себя лучше, само по себе является грехом.
Мое сердце бешено колотится. Руки дрожат. В глазах стоят слезы. Я хрипло говорю: — Я не знаю. Не знаю.
Святой отец отвечает: — Что ж, сын мой, пока ты не знаешь, держи язык за зубами и уповай на Бога.
Я не могу полагаться на Бога. Он бросил меня много лет назад. Но я могу держать язык за зубами. Так как делаю это с тех пор, как в последний раз исповедовался.
И пока я не выясню, стоит ли раскрывать правду, я могу творить добро.
Я шепчу слова покаяния. Священник произносит слова отпущения грехов. Я неуверенно поднимаюсь, открываю дверь исповедальни и медленно прохожу мимо пустых скамей, чувствуя, как сильно колотится сердце.
Когда звонит мой телефон, я достаю его из кармана и отвечаю, даже не глядя, кто звонит.
— Да?
— Броуди! Где тебя черти носят, братан? Все в больнице. Мы думали, ты едешь за нами!
Я толкаю тяжелые резные деревянные двери в передней части церкви и выхожу в теплый, сверкающий Лос-анджелесский полдень. Даже в феврале здесь идеальные двадцать два градуса по Цельсию. Я закрываю глаза и подставляю лицо солнцу.
— Я уже в пути, Нико. Просто пришлось сделать небольшую остановку.
— Ну так поторопись, черт возьми! Хлоя вот-вот родит! Ты должен быть здесь, когда ребенок появится на свет!
— Я буду через десять минут. А, Нико?
— Что?
Я открываю глаза и смотрю прямо на солнце, позволяя ему ослепить меня.
— Скажи Грейс…
— Что сказать, братан? — со смешком осведомляется Нико. — Что тебе нравится, как ее мозги «выпирают» из-под свитера?
— Просто скажи ей, что я уже еду, — тихо отвечаю я. — И что… она может позвонить мне, если ей нужно будет что-то купить по дороге.
Я сбрасываю звонок, прежде чем ошеломленное молчание Нико сменится вопросами. Затем бегу к своей машине, припаркованной на церковной стоянке в тени магнолии, которая зацвела раньше всех. Я чувствую холодное, знакомое присутствие своего демона, который бежит за мной, невидимый для окружающих.
Я срываюсь с места, визжа шинами, и слышу рычащий смех демона.
Я изо всех сил жму на педаль газа, стремясь к искуплению, которое ускользало от меня все эти годы.
— Грейс, если ты не сотрешь это выражение со своего лица, я тебя ударю, — бормочет Кэт, стоя рядом со мной в роскошном частном родильном отделении, которое Эй Джей забронировал для Хлои. В отделении три комнаты, две ванные, повсюду вазы со свежесрезанными орхидеями и телевизор с плоским экраном почти такого же размера, как в моей гостиной.
Как и все остальное, что Эй Джей делает для Хлои, это выше всяких похвал.
У меня сердце замирает, когда я вижу, как этот здоровенный угрюмый пещерный человек превращается в плюшевого мишку, когда дело касается его женщины. Говорят, музыка может приручить дикого зверя, но у меня есть веские доказательства того, что на самом деле волшебное зелье – это любовь. Любовь может превратить даже самого свирепого зверя в мурлыкающий пушистый комочек.
— Какое выражение? — Я поворачиваюсь к своей лучшей подруге, удивленно приподняв брови.
Она шипит себе под нос.
— Ты выглядишь так, будто пытаешься сдержать выход газов во время службы в церкви! Я знаю, что ты не в восторге от детей, но сегодня особенный день для Хлои!
— Ой, да ладно тебе, Королева драмы. — Я пренебрежительно машу рукой. — Во-первых, я бы и на порог церкви не ступила, даже если бы сам Бог спустился с небес на золотой колеснице и приказал мне это сделать. От церквей меня бросает в дрожь. Все это лицемерие, чувство вины и подавленная сексуальность – фу. И еще кое-что: даже если я буду ненавидеть всех остальных, я буду любить Хлою и Эй Джея так, словно они вышли из моего собственного влагалища.
— Тогда что у тебя с
Вместо того чтобы признаться, что у меня наворачиваются слезы от того, что этот день наконец настал, и что мое обычное невозмутимое стервозное выражение лица с трудом сохраняет свой статус-кво, я беспечно говорю: — Я просто не выношу запах больниц.
Это не ложь. В больницах стоит особый запах – антисептик с нотками агонии и смерти, – который навсегда врезался мне в память.
На самом деле это одно из самых первых моих воспоминаний.
Я достаю из сумочки флакон духов «Клайв Кристиан» и распыляю их в воздухе.
— И здесь не помешало бы более приятное освещение. Никто не хочет, чтобы новый человек появлялся на свет под резкими лучами флуоресцентных ламп. Это нецивилизованно. Я куплю свечи в сувенирном магазине внизу.
Кэт фыркает.
— О боже. Только не говори, что ты собираешься проверить, сколько нитей в простынях. — Я прищуриваюсь, глядя на больничную койку у окна.
— Теперь, когда ты об этом упомянула…
— Вот и мы, дамы! Все зарегистрированы! Сейчас медсестра приведет Хлою!
Отец Хлои, Томас, с безумной ухмылкой проносится мимо нас в комнату. Как обычно, он одет с иголочки: костюм «Бриони» на заказ, на этот раз великолепного темно-синего цвета, белоснежная рубашка и черные лоферы «Феррагамо». На нем также галстук, шелковый нагрудный платок и часы стоимостью более ста тысяч долларов. Он единственный из всех моих знакомых, кто пришел на рождение своего первого внука в таком виде, будто обедает в Каннах с председателем Европейского союза.
Этого скорее ожидаешь от матери Хлои, Элизабет. Она дочь британской графини и скорее умрет, чем позволит застать себя в
— Грейс, — Элизабет берет меня за руки и целует в обе щеки. — Ты, как всегда, божественна. — Затем ее взгляд перемещается на мое колье, и она спрашивает: — Это из новой коллекции «Дивас Дрим» от «Булгари»?
Эта женщина с тысячи шагов заметит что-то дорогое или от кутюр. Неудивительно, что мы так хорошо ладим. Я киваю, улыбаясь.
— Да. Я также купила по одному для Кэт и Хлои. Подарки для всех нас.
Элизабет похлопывает меня по руке, кудахтая, как наседка.
— Ты такая хорошая подруга. Привет, Кэтрин. — Она поворачивается к Кэт и подставляет щеку для поцелуя. Та чмокает ее, и Элизабет протягивает ей свою сумочку, как гардеробщице в ресторане. Когда Элизабет уходит, Кэт смотрит на меня и закатывает глаза.
Я стараюсь не рассмеяться и, подражая аристократическому акценту Элизабет, говорю: — Дорогая, не могла бы ты отполировать мои туфли, когда у тебя будет минутка…
Кэт толкает меня локтем в бок.
— Заткнись. И почему
Я перекидываю волосы через плечо.
— Невозможно соперничать с совершенством, дорогая.
Кэт издает рвотный звук и швыряет сумочку Элизабет на ближайший стул.
Выйдя из соседней гостиной, которую он только что осмотрел, Томас с энтузиазмом хлопает в ладоши.
