Читаем Симбионт 3 онлайн бесплатно

Часть первая Аманат. Глава первая

Хищник рядом

Сказать, что я испугался рыка звероподобного существа с густой бородой, было бы не совсем правильно. Скорее, у меня на лице появилась растерянность от неожиданности, что я вижу покойника, который в этот момент должен лежать на дне Урала в чёрном пакете. Не удивительно, что бородач воспринял заминку, как страх.

— Говори, шакал, зачем убил моего брата⁈ — Оскалился брат упокоенного Нарбека, нависая надо мной скалой, готовой обрушиться на непутёвого путника, забредшего на опасную горную тропу. От бандита пахло табаком и чем-то кислым, будто он недавно кумыс пил или айран. Заросшее лицо Отабека перекосилось от самой настоящей ярости, глаза горели бешенством. И это точно была не игра. Голос его заклокотал: — Что молчишь? Язык проглотил от страха?

Я слегка подался назад, упираясь в высокую спинку стула. Запах табака был настолько густым, что хотелось выбежать на улицу и подышать полной грудью чистым воздухом. Поняв, что Субботин полностью держит контроль над моим телом и эмоциями, я ощутил, как голова очищается от панических мыслей, а мозг начинает работать, как хорошо отлаженный компьютер. Всё-таки мой симбионт был сделан из другого теста, и, вероятно, не раз сталкивался с подобными персонажами, поэтому Отабек не смог выбить меня из колеи. Моё тело расслабилось, сердце билось ровно, даже чуть медленнее обычного.

— Я не убивал твоего брата, — спокойно бросаю в перекошенное от злости лицо Отабека. — Но, знаешь, не удивлён, что он зажмурился. Сам напросился. Слухи ходили о его бессмертии, а он, оказывается, и сдохнуть может.

— Не смей так говорить! — зашипел Отабек и схватил меня за ворот куртки. Рванув вверх, едва не скинул со стула. — Ты был на «Карлыгаче» со своими дружками! Капитан всё рассказал! Твоя морда засветилась на камере! Что ты сделал с братом?

«Пусть побесится», — Субботину, кажется, было интересно, что предпримет бандит, и насколько он далеко может зайти в присутствии Мустафы.

— Капитан, говоришь, рассказал? — я оторвал его ручищи от своей куртки, ощутив, насколько цепкие и сильные у Отабека пальцы. Да он и сам от моей дерзости удивлённо захлопал глазами. — А ты уверен, что капитан вообще видел, что там происходило? Он всю дорогу, пока мы на палубе находились, отсиживался в машинном отделении, трясся, как заяц. Спроси у него ещё раз, кто пустил пулю в твоего брата. Не ответит. А знаешь, почему? Потому что не видел.

— Это ложь! — бандюк замахнулся, чтобы ударить меня открытой ладонью.

— Отабек! — голос Мустафы, тихий, но режущий, как лезвие кинжала, остановил контрабандиста. — Отойди от гостя. Если его ударишь, я прикажу отрубить тебе руку.

Тот замер. Пальцы с хрустом сложились в кулак, чтобы скрыть их дрожь. Прошла секунда, другая… Он отошёл от меня на два шага. Я же смотрел на него с усмешкой, вызывая ещё большую злость в его безумных глазах. Никак, обкурился?

«Отлично, просто отлично, — промурлыкал Субботин, словно кот, которому удалось разозлить пса, сидящего на цепи. — Триггерим его дальше».

Мустафа, внимательно наблюдавший за мной всё это время, продолжал размеренно и спокойно перебирать чётки. Он был совершенно расслаблен, ничуть не показывая своим видом, что разочарован спектаклем. Наверное, надеялся, что я дрогну от обвинений неожиданно появившегося в этой комнате брата Нарбека. Признаюсь, ход оказался великолепный, и если бы не Субботин, мог бы поддаться на провокацию.

— Ты был на буксировщике, Михаил, — старейшина говорил утверждающим тоном. — Не будешь этого отрицать?

— Был, — я одёрнул куртку, встопорщенную после хватки Отабека. — Приехал со своими друзьями за девушками, с которыми учусь в университете. Оказалось, там ещё несколько похищенных барышень. Оставлять их, что ли? Забрали тоже.

— Вот так просто? Подплыли на моторках, залезли на палубу, обыскали всё судно и обнаружили девушек…

— Всё верно, — пожал я плечами. — Кроме команды и испуганных девиц в трюме на «Карлыгаче» никого не встретили.

— А кто же тогда напал на буксировщик?

Хм, интересно выходит. Камеры были направлены только на палубу? Такого быть не может. А как же слепые зоны? Борта? Получается, не все записи есть у Мустафы. Или не все камеры оказались рабочими. Так, бутафория. Да и зачем они контрабандистам, периодически фрахтующим буксировщик? В любой момент записи могут сыграть против них.

— Да понятия не имею, уважаемый. Какие-то люди в масках. Профессионалы, сработали чисто. Когда мы поднялись на палубу, там никого не было: ни нападавших, ни людей Нарбека. Девушки сидели в трюме и боялись высунуть нос наружу. Они и рассказали, что произошло перед тем, как мы появились на «Карлыгаче».

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто убил Нарбека? — в голосе Мустафы проскользнула ирония. Видимо, ему было совершенно наплевать на кучку контрабандистов, приносящих гораздо больше проблем, чем прибыль. Работорговля -одна из сфер заработка, всего лишь.

— Я хочу сказать, — подавшись вперёд, я-Субботин смело взглянул в глаза «пахана» слободки, — что знать и доказывать — две разные вещи. Если у вас есть запись, где я стреляю в вашего человека, то прошу показать. Если нет… не вините меня за то, чего я не совершал. И не забывайте, уважаемый, кому пытаетесь навесить чужие трупы.

Отабек рванулся было ко мне, но один из нукеров-охранников схватил его за плечо и что-то сказал на своём языке.

— Да он же насмехается, эфенди! — братец полыхал бешенством. — Разреши, я выбью из него правду!

Так-так! Выходит, не все камеры работали на буксировщике. То, что мы попали в кадр, это случайность. А вот видео с упаковкой тел бандитов в мешки и их утопление могло стать для меня приговором. Хотя… Мустафа не дал бы меня убить. Ему важны деньги, и он их хочет получить. Так что хрен тебе, Отабек, а не тело комиссара!

Я едва не рассмеялся. Опять мысли Субботина, как паразиты, проникли в мою голову.

«Ещё немного и совсем сорвётся», — усмехнулся майор.

— Я слышал, что Нарбек отличается невероятной хитростью и удачливостью, — я говорил медленно, как будто рассуждая. — Может, он жив и сейчас загорает на каком-нибудь средиземноморском пляже, попивает коктейли, баб щупает и ждёт, когда здесь кипиш поднимется, и все посчитают его мёртвым. А ты, Отабек, зря горячишься. Нехорошо. Горе помутило твой разум.

Отабек снова зарычал. Как настоящий зверь, столкнувшийся с нарушителем своего ареала обитания. Он скинул с плеча руку нукера и одним прыжком оказался возле меня. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены. Да что с ним? Неужели так брата своего любит?

— Я тебе… я твою голову…!

— Отабек! — Мустафа приподнялся с кресла. Медленно, тяжело, но вместе с тем с такой демонстрацией силы, что даже разъярённый контрабандист замер на месте. — Выйди.

— Но, эфенди…

— Выйди!

В глаза бешеного степняка металась ярость пополам с бессилием и ненавистью. Но он подчинился. Резко развернулся, зашагал к выходу, распахнул дверь и покинул комнату. Дверь за ним с грохотом закрылась. Стало тихо.

Мустафу, казалось, не тронул демарш Отабека. Он склонил голову и сжал чётки в пальцах. Полагаю, всё же старейшина пытался скрыть своё недовольство. Через какое-то время он, наконец, взглянул на меня. В его глазах уже не было ни капли гнева, а только холодный расчёт.

— Ты смелый юноша, Михаил. Или глупый. Не могу понять. Зачем намеренно дразнил Отабека? Он очень любил брата; видишь, как тяжело переживает гибель Нарбека.

«Его проблемы, пусть гадает», — усмехнулся во мне Субботин.

— Уважаемый, я не собирался провоцировать этого дурака. Это не смелость и не глупость. Я говорю правду. А правда том, что Нарбека никто из моих людей, ни я лично не убивал. И не знаю, кто это сделал. Жив ли он или мёртв, мне, честно говоря, плевать. Заслужил.

— Плевать? — Мустафа положил руки на колени, сжимая чётки. — А знаешь ли ты, юноша, что Нарбек задолжал мне крупную сумму? Очень крупную. И теперь, когда он пропал, я не могу вернуть свои деньги. Значит, тот, кто помешал возврату долга, должен взять на себя это обязательство.

— И этот кто-то — я? — кисло улыбаюсь.

— Ты догадлив. Впрочем, мы уже говорили об этом. Не люблю впустую терять время.

Я взял небольшую паузу. Угроза Мустафы насчёт моих друзей была недвусмысленной, и провоцировать старика на подобный шаг не следовало бы. Но наглый шантаж и вымогательство нельзя спускать с рук.

— Я не банк, господин Хабиров, и не страховая компания. Если ваш должник пропал — ищите его или того, кто был поручителем сделки. Выплачивать чужой долг я не собираюсь.

— Кажется, я прямо сказал, что будет в случае твоего отказа, — Мустафа чуточку нервно защёлкал чётками. Всё же он боялся тронуть младшего наследника крупного торгово-логистического концерна, коим являлся я, Михаил Дружинин. — Хорошо, поступим так: ты должен найти или хотя бы указать на того, кто убил Нарбека. В таком случае заплатит он. Если же через два дня ты не скажешь имя этого человека, то положишь в банк указанную сумму.

— А если не то и не другое? — я-Субботин откровенно дерзил.

— Тогда я начну убивать твоих друзей, — Мустафа глядел на меня, теребя чётки. — Сначала это будет девушка. Такая… симпатичная, рыжая. Потом Слуга, тот, который всегда рядом с тобой. Потом казах и молодой юноша с робким взглядом. А потом твой отец. Я буду подниматься по лестнице, пока не доберусь до тебя. Поверь, ты сразу найдёшь деньги, но тогда моё требование увеличится десятикратно.

В комнате повисла тишина. Даже нукеры замерли, не дыша. Озвученная угроза из уст такого человека не могла быть брошена в пустоту. Здесь были свидетели, и Мустафа об этом не забывал.

«Он не блефует, — тихо прошептал Субботин, подтверждая мои мысли. — Такие люди редко бросаются подобными угрозами. А раз сказал, то так и сделает».

— Два дня, — повторил Мустафа, по-своему поняв моё молчание. — Потом твои друзья начнут умирать.

Я медленно поднялся со стула, нукеры сразу же напряглись. Субботин всё же хорошо держал мою уверенность, как во взгляде, так и в движениях.

— Две недели, — сказал я в тишине.

— Что? — Мустафа удивлённо взглянул на меня.

— Две недели. Я узнаю, кто убил Нарбека и приведу его сюда. Или деньги поступят на ваш счёт. Любой вариант. Но две недели. Двое суток, что вы мне даёте, уважаемый, это не срок, а слёзы. Я не люблю всё делать впопыхах. Это приводит к ошибкам.

— Ты торгуешься со мной? — в голосе старейшины проскользнул интерес лавочника, чуть ли не впервые с нашего разговора.

— Я предлагаю сделку, — развожу руками, оставаясь на месте. — Вы же хотите получить результат. И я хочу. Но за два дня не успею. Не ставьте меня в безвыходное положение. А за две недели, может быть, всё получится. Или хотя бы пойму, в какую сторону копать.

Мустафа опять пощёлкал чётками.

— Десять дней.

— Тринадцать, — обнаглел я-Субботин.

— Десять, и прекращай торговаться, — показалось, что на губах старика мелькнула улыбка.

— Двенадцать, — пытаюсь оставить за собой последнее слово.

— Так и быть, одиннадцать, начиная с шести часов вечера сегодняшних суток, — Мустафа сжал чётки. Суставы его пальцев хрустнули.

— Хорошо, — «сдался» я. — Пусть будет одиннадцать дней с шести часов вечера сегодняшнего дня.

Подтверждение обязательно. Любое слово может быть истолковано в пользу врага. А эти степные торгаши любят выкручивать сделку так, что и без штанов тебя оставят.

— Если через озвученный срок я не получу свои деньги или голову убийцы Нарбека, твои друзья начнут умирать. Это понятно?

— Предельно, — я направился к двери, и один из нукеров распахнул её. Но я остановился на пороге и обернулся. — Господин Хабиров, а Отабек не станет действовать в одиночку, пока не закончится срок договора?

— Отабек будет вести себя тихо, — усмехнулся Мустафа. — Я не спущу его с поводка, пока ты занят делом.

— Что ж, теперь всё, — не прощаясь, я вышел в коридор, где меня дожидался Карим. Я молча вытянул руку, на котором висел блокиратор. Нукер Мустафы снял его и отдал мой телефон. В сопровождении двух охранников направился к выходу из запутанного лабиринта дома старейшины.

Арсен и Скаут, ждавшие меня возле «Вихря», облегчённо вздохнули, но всё равно продолжали цепко отслеживать ситуацию во дворе. С десяток бойцов Мустафы в любой момент могли открыть огонь, если бы такой приказ поступил. И мои телохранители ничего бы не смогли сделать. Связи нет, где я нахожусь — тоже непонятно.

— Всё в порядке? — спросил Арсен, когда я подошёл к машине.

— Нормально, — кивнул я. — Садимся, уезжаем. Потом всё расскажу.

Фил уже завёл «Вихрь». Скаут дождался, когда я окажусь внутри, и только потом запрыгнул в свой внедорожник. Ворота открылись, выпуская нас из мышеловки. Я подумал, что Субботин поступил правильно. Отабек, скорее всего, намеренно провоцировал меня, и начни я с ним драку, Мустафа дал бы приказ уничтожить всех нас, заехавших в его владения. Ночью от тел избавиться проще простого, учитывая близость протекающего рядом Урала. И полиция ничего бы не нашла. Здесь, в Татарской слободке, языком никто не треплется. А так… прощупал старик меня, сделал какие-то свои выводы — и отпустил с миром.

Я закрыл глаза и отвалился на спинку сиденья. Как только Субботин убрал контроль, ощутимо задрожали пальцы. Сжав их в кулаки, постарался побыстрее прийти в себя. Было безумием заявляться в дом Мустафы без усиленной охраны человек так в тридцать-сорок, с явным намерением разнести всё к чёртовой бабушке, если обидят сына хозяина.

— Тяжко пришлось? — с сочувствием в голосе спросила Луиза. — Я не смогла «зацепиться» за что-нибудь, чтобы установить прослушку.

— У тебя бы и не получилось, — я поморщился. — Этот старикашка не такой уж и дурак. Его комната была полностью экранирована, внутри не было ни одного современного электронного устройства. А на меня ещё и блокиратор надели.

— Лихо, — хмыкнул Арсен. — Серьёзный дядька, оказывается, здесь живёт. Теперь не удивляюсь, каким образом он подмял под себя «теневой» Уральск. О чём он с тобой говорил?

— Предъявил обвинение в смерти Нарбека. Мы засветились на «Карлыгаче». Какая-то камера на судне работала, с неё сделали фотографии меня, Луизы, Шакшама, кто там ещё столь неудачно оказался под объективом, — дрожь прекратилась, и я почувствовал, как уходит напряжение, расслабляются мышцы.

— Хреново, — процедил сквозь зубы Арсен.

— Ты удивишься, но у Нарбека, оказывается, есть брат Отабек, — нервно хохотнул я. — Когда он вошёл в комнату, мне показалось, что мертвецы всё-таки умеют покидать могилы. Очень сильно Отабек похож на старшего братца. Может, они оба и куролесили в губернии, а все принимали их за одного человека.

— Вполне допустимо, — согласилась Луиза. — Что было дальше?

— А дальше Мустафа захотел деньги за упущенную выгоду или голову убийцы Нарбека. Два миллиона или голова в мешке через одиннадцать дней.

— И ты согласился?

— Я согласился, потому что мне необходимо обговорить ситуацию с отцом, — я посмотрел на девушку. — А ещё Мустафа предупредил, что если не выполню условие, он начнёт убивать моих друзей. Тебя, Ваньку, Шакшама, всех других, кто рядом со мной. И откровенно сказал, что и до отца доберётся.