Читаем Симбионт 2 онлайн бесплатно

Следствием не установлено…

Осенняя муха лениво жужжала между оконными рамами, то ли не желая покидать нагретую за день ловушку, то ли уже обречённо готовилась к зимней спячке. Она ползла вверх, неожиданно срывалась вниз, недоумённо потирала лапками и снова испытывала свои альпинистские возможности с обречённой решимостью.

— Итак, вы утверждаете, что к вам подъехала чёрная машина марки «Бенц», и из неё сразу же начали стрелять, — унылый голос следователя, похожего на высохшую воблу, а скорее, страдающего гастритом или язвой, убаюкивал не только меня, но и адвоката, который появился в отделении полиции буквально через полчаса после произошедшего. Этого человека я ранее не знал. Но Генрих Оттович Фишлер, как он представился, убедил меня, что представляет интересы Дружининых.

— Так и было, — подтвердил я, едва не клюя носом. Навалилась страшная усталость. Адреналиновый откат, как пояснил майор Субботин — мой симбионт, чья матрица, а точнее — душа, совместилась с моей в результате ритуала воскрешения после аварии, в которой я погиб. — По улицам ездит много машин, и на «Бенц» мы особого внимания не обратили. А он резко затормозил напротив стоянки, где находился наш микроавтобус. Из окна сразу же стали палить из пистолета с глушителем. Глеба подстрелили первым, потом ранили Арсена, второго телохранителя. Я упал на землю, ко мне подбежали два каких-то типа и хотели забрать с собой. Пришлось защищаться всеми возможными способами. Даже не понял, что произошло, когда один из них упал на землю. Стрелял какой-то мужчина или молодой парень…

— На этом поподробнее, Михаил Александрович, — следователь оживился. — Почему вы уверены, что это был мужчина, а не женщина?

— Так он сказал, чтобы я помог своим людям, — я как можно равнодушнее пожал плечами. — Мужской голос от женского различаю.

— Хм, ладно, — следователь сделал пометку в протоколе допроса. — Вы его знаете?

— В первый раз видел. Может, это супергерой, спасающий людей от злодеев? Мотив его бескорыстной помощи мне непонятен.

Фишлер поправил очки, которые выглядели на его лоснящемся круглом лице довольно забавно, и улыбнулся. Он был похож на мудрого старого филина, который повидал на свете многое, а теперь испытывает стойкое желание побыстрее спрятаться в своём дупле, потому что уже ничего его не могло удивить.

— Тогда, может господа Сабитов и Корнухин с ним знакомы? — продолжал расспрашивать следователь, уставший от духоты в кабинете и раздражённый неожиданным делом, свалившимся на него в конце рабочего дня. — Вы же постоянно с ними находитесь, должны знать что-то о личной жизни своих телохранителей.

Я с трудом сообразил, что он сейчас назвал фамилии Арсена и Глеба. Надо же, а я и не знал. Сколько помню, парни, состоявшие в боевом крыле, никогда не раскрывали свои данные. Или имена, или позывные.

— А вот об этом мне неизвестно, — честно ответил я. — Они взрослые мужики, у них и своя жизнь есть, чтобы ещё ею с пацаном делиться.

— И всё-таки, если подумать…

— Мой подзащитный не может предполагать того, чего не знает, — ухнул Фишлер оживлённым голосом. — Вы можете намеренно исказить его показания. Протестую.

— Я не знаю, — твёрдо ответил я.

— Так и запишем, — нейтральным голосом произнёс следователь. — Номер машины запомнили?

— Всё было заляпано грязью. Да и кто в такой ситуации номера разглядывает?

— Всякое бывает, — хмыкнул тот. — Люди умудряются и не такие фокусы выделывать в момент опасности.

— А что с моим водителем? — я проигнорировал замечание следователя.

— Тяжелое ранение в позвоночник. Сейчас идёт операция. Господин Сабитов отделался ранением в плечо. Оба находятся в Центральной клинике Уральска. С вашим телохранителем тоже работают следователи. Прочитайте и распишитесь, господин Дружинин, — он пододвинул мне протокол, который я изучил с должным вниманием.

Не обнаружив ничего лишнего, что могло бы меня дискредитировать и обвинить, я коряво вывел под последней строчкой «с моих слов написано верно», размашисто расписался и расчертил пустое поле бланка буквой «z» с косой палочкой посредине. Протянул бланк следователю и поднялся на ноги.

— Я могу идти? — на всякий случай спросил я, одёргивая куртку, порванную в некоторых местах. Неплохо так повалялся, дыры на локтях, а на левой половине внизу вообще какая-то странная дырка, аккуратная такая, похожая на пулевую.

— Да, конечно, — кивнул следователь, открывая окно со злосчастной мухой внутри. — Вас вызовут, если возникнет необходимость.

Я вместе с сопровождающим меня Фишлером спустился со второго этажа в холл городского Департамента полиции. Мы сдали пропуска и расписались в регистрационной книге, после чего вышли через турникет на улицу. Глубоко вздохнул, до сих пор не веря, что остался жив и не сижу сейчас в камере, ожидая обвинения. В чём? Разве у полиции не найдётся причины закрыть человека, который стал свидетелем перестрелки и двойного убийства, за крепкой решёткой? Что ещё сказать: я тихо обалдеваю, что не сижу в следственном изоляторе после стольких происшествий с кучей трупов.

— Спасибо, Генрих Оттович, — искренне поблагодарил я адвоката. — Вроде бы и нет причин меня обвинять, но как-то не очень приятно ощущать себя под взглядом следователя, словно ты перманентно виновен во всех земных грехах.

— Не благодарите, Михаил Александрович, — ухнул Фишлер. — Это моя работа. Как только мне позвонили, я сразу же помчался сюда. Идёмте, я довезу вас до университета.

Он показал на довольно редкий в наших краях «Атлант», выпускаемый одноимённым русско-германским автомобильным концерном, глубокого голубого цвета с перламутровым отливом, с продуманной аэродинамикой, больше схожей с гоночными тачками. Фары из закалённого стекла, передняя решётка с хромированными вставками, посредине эмблема в виде варяжского щита, а на нём — стилизованная фигура человека, держащего на плечах лазурное облако. Скорее всего это облако олицетворяло небо, которое и был обязан держать сей персонаж. Я читал в каком-то журнале, что многочисленные детали кузова, да и сам кузов покрывают керамической краской, которая даёт эффект самоочистки и лучше всего защищает от негативных внешних условий. Как там говорится в рекламном проспекте? «Автомобиль „Атлант“ — это не просто средство передвижения. Его экстравагантный и в то же время утончённый дизайн говорит о высоком статусе владельца, стремлении к инновациям и комфорту».

Не знаю, не знаю. Многие автоманьяки утверждают, что «Атлант» выпускают для тех, кто любит позёрство и дешёвые понты. Технические характеристики не лучше, чем у того же «Бенца», и единственное его преимущество — комфортный салон. Настоящая кожа, подстраивающиеся под тело водителя и пассажиров кресла с несколькими ступенями подогрева, ну и прочие удобства, отсутствие которых в элитных авто — моветон.

— Откуда у вас такая красотка? — я провёл пальцем по сверкающей лаком крыше. Врут рекламщики. Не очищается, вон едва заметная дорожка на пыльной поверхности появилась.

— Специально из Санкт-Петербурга заказывал, — чуть ли не с гордостью ответил Фишлер, нажимая на кнопку брелока. Пискнул сигнал блокировки, мигнули фары. — Каждая партия выпускается в малых объёмах, и то под заказ. Три года ждал, представляете?

— Да уж, — садясь в упругое кресло, ответил я и аккуратно закрыл дверь. Тут же что-то зажужжало под моим задом, и спинка стала подстраиваться под меня. Только за одно это хотелось купить «позёрскую» машину! Девчонок катать в ней здорово!

Фишлер сел за руль, завёл мотор, и пока тот сыто порыкивал, вслушивался в его звуки. Потом кивнул и осторожно выехал из стояночного «кармана», расположившегося напротив главного здания Департамента. Машина шла мягко, в салоне почти не слышалось посторонних звуков.

— Михаил Александрович, позвольте мне задать вам несколько вопросов, — глядя на дорогу, произнёс адвокат.

— Конечно, даже нужно. Дело, я так понимаю, ещё не закончилось?

— Ещё не раз вызовут, — «успокоил» меня мой Фишлер и даже ухнул от смеха. — Теперь к серьёзному. У вас есть подозрения, кто это мог быть?

— А вам отец ничего не говорил о событиях в Оренбурге? — осторожно спросил я. Чёрт его знает, этого адвоката. Наговоришь ему сейчас с три короба, а он от страха побежит в какое-нибудь силовое ведомство и вложит, невзирая на свою службу Дружининым.

— Да, я в курсе некоторых вещей, произошедших с вами, — кивнул Фишлер.

— Тогда как считаете, это могли быть люди графа Татищева или того человека, что руководит им?

— А вы ни с кем здесь не ссорились в последнее время?

— Разве что с одним нервным приятелем из университета. Но это же не повод палить по мне из машины, а потом пытаться похитить! — удивился я и нервно передёрнул плечами. — Скорее всего, след тянется из Оренбурга.

— Ну да, я так и подумал, — помял пальцами мочку уха адвокат и снова крепко ухватился двумя руками за руль. — Значит, первая версия — граф Татищев. Но и другие не будем отметать сразу. Кстати, как имя вашего нервного приятеля?

— Андрон Яковлев.

— Фамилия знакомая, — задумался Фишлер. — Михаил Александрович, если появятся ещё какие соображения, звоните мне. Возьмите в бардачке визитку.

Я открыл бардачок и достал оттуда плотный прямоугольник картона чёрного цвета с тиснёнными золотыми буквами: «Адвокатская контора г-на Фишлера Г. О.» И номер телефона.

— Эта? — на всякий случай спросил я.

— Эта, — кивнул адвокат.

— Скажите, а кто позвонил вам, когда меня привезли в полицию? — вот что меня больше всего волновало, хотя ответ я, примерно, знал.

— Тот человек, который вовремя появился возле вашей машины и отбил нападение, — улыбнулся Фишлер.

— Ясно. Надо бы потом его отблагодарить, да только где искать? — я разыграл огорчение. — Вы сами, случаем, не знакомы с ним?

— Нет. Мы общаемся только по телефону, когда возникает необходимость.

Интересно! Даже очень интересно! Выходит, Луиза-Кристина знает Генриха Фишлера. А адвокат работает на отца. Это что получается, рыжеволосая Ирмер каким-то образом связана с моим папашей?

«Всё страньше и страньше», — послышалась ухмылка Субботина.

— А можете дать телефон?

— К сожалению, ваш отец строго-настрого запретил давать личные контакты людей, связанных с ним определёнными обязательствами, — Фишлер пропустил на перекрёстке несколько машин, а потом вывернул на улицу, ведущую к набережной. Спустя некоторое время он мягко притормозил возле университетских ворот, не выключая двигатель.

Это замечание ещё больше распалило моё любопытство. Адвокат, сам того не ведая, подкинул мне кончик ниточки, ведущей к делам отца, которыми он никогда не делился не то что со мной, но и с Данилой. А ведь мог наследника поставить в известность. Ну, ладно. Про телефон я спросил просто так. Скорее у Луизы Ирмер есть личный канал связи, как с отцом, так и с адвокатом. И вряд ли она поделится своими тайнами со мной даже теперь, когда раскрыта причина её нахождения в университете. Папаша приставил девушку следить за мной и помогать в самых крайних случаях. Сегодня такой настал.

— Спасибо, Генрих Оттович, — я поблагодарил адвоката и вылез из машины, заметив, что на неё с интересом смотрит охранник у входа. — Вы очень помогли, а то бы пришлось ночевать в околотке.

— Это вряд ли, — ухнул филином Фишлер. — Вы же пострадавший, как-никак. Закон вас защищать должен, а не за решётку к мелким воришкам упекать.

Он кивнул на прощание и уехал, помигивая габаритными огнями. А я показал пластиковый пропуск учащегося данного университета охраннику, после чего прошёл через ворота и направился к кампусу. Поздоровался с парнями нашего факультета, сидевшими в беседке и нещадно дымившими сигаретами, поднялся на свой этаж и с облегчением ввалился в комнату.

Ванька стоял возле окна с бутылкой пива. Услышав шум от двери, обернулся и с облегчением выдохнул.

— Ну что, встретился с Аллой?

— Встретился, — я снял куртку и критически осмотрел её со всех сторон. Н-да, придётся выбрасывать. Хорошо, что не стал надевать свою новенькую кожанку, как чувствовал. — Неплохо посидели. Ничего французского не заметил, конечно, но круассаны вкусные.

— А что у тебя с курткой? — заметил глазастый Иван.

— Упал, — простодушно ответил я, дойдя до холодильника, откуда достал бутылку пива.

«После такого приключения надо бы водки жахнуть, — подсказал Субботин. — Или религия не позволяет?»

«Ой, не зуди, майор, — мысленно поморщился я, плюхнувшись на диван. — Без тебя тошно».

— Слушай, вы же были в кафе «Шарман»? — спросил друг, присаживаясь рядом. — Там сегодня конкретная перестрелка была, все инфо-сообщества на ушах стоят, только и успевают версии строить. По времени как раз совпадает с вашей встречей.

Я молча приложился к бутылке и сделал несколько глотков. Утаивать от друга, что стреляли в меня — это самое глупое, что можно сделать. Он же рано или поздно узнает об Арсене и Глебе. Мы ведь всегда доверяли друг другу. И надо помнить о том, что любой, кто находится рядом со мной, подвергается опасности. Нет ничего хуже, когда тебя приходят убивать, а ты и понять не можешь, за что.

— Ладно, только никому языком не треплись. Вообще молчи, понял? Это на меня нападение было. Я проводил Аллу и пошёл вместе с рындами на автостоянку. Возле микроавтобуса нас и подловили. Неизвестный «Бенц» подлетел, из окошка стали по нам садить. С глушаком, твари, работали. Глеба серьёзно подстрелили, Арсену пуля в плечо попала. Сейчас оба в больнице.

— Вот ни хрена себе, — Иван запрокинул голову и судорожно хлебнул из бутылки, но от жадности переборщил и закашлялся.

Я несколько раз приложился кулаком по спине друга, пока тот не замахал руками.

— Не в то горло пошло, — пояснил Дубенский, едва отдышавшись. — А кто стрелял? Не местная ли шпана, которую мы недавно разогнали? Решили отомстить?

— Да никакая это не шпана, — я поморщился. — Пистолеты с глушителями, совсем не самодельными. «Бенц» тоже не та машина, из которой можно безнаказанно стрелять по мирным гражданам. Их же в Уральске не сотни ездят, максимум пять-десять. Думаю, из Оренбурга за моей головой приехали.

— Но почему за тобой охотятся? — воскликнул Иван. — Может, все последние события завязаны в один узел, который находится в Оренбурге? А вдруг на твоего отца идёт накат?

«Умный пацан, — одобрительно хмыкнул Субботин. — Только вывод немного неверный».