Читаем Сила и Честь (СИ) онлайн бесплатно

Сила и Честь

Душа — Богу, сердце — женщине,

долг — Отечеству, честь — никому!

Они лежали на деревянном топчане, во дворе дома, вокруг жаркая марсианская ночь, с нереально близкими чужими созвездиями, казалось, протяни руку и подари их любимой, как ожерелье.

Под светом звезд женское тело переливалось позолотой. Аромат сандала и манго кружил голову, Золотистая пудра осыпалась под горячими ладонями мужчины. Жаркий ветер пустыни ,представлялся холодным бризом, охлаждающим их тела. Ритм движений и дыхания становился все чаще и быстрее, и скоро к звездам полетел стон торжества жизни и любви.

- Ты, настоящая марсианка,- пошутил генерал, целуя завитки волос на шее жены.

Он невысокого роста, поджарый, словно прокопченный на солнце, с жестким седым ежиком волос. Выгоревшие от жары брови, потрескавшиеся губы. Глаза серо-зеленые, пушистые рыжие ресницы. Он выглядел не старше сорока лет. Женщина, юная, похожая на бронзовую статуэтку, длинные густые, темнее ночи волосы собраны на затылке в замысловатую башню.

Ближе к рассвету пара перебралась в дом.

За ними последовал верный пес динго, по кличке Пим.

Пес коснулся холодным носом руки хозяина, и, получив свою порцию ласки, вернулся во двор.

- Рэм, я не хочу к врачу, - прошептала жена, и прильнула, ища защиты.

- Надо, малыш, так надо.

Женщина прижалась еще крепче, а у мужчины, закаменело лицо, и только задергалась под правым глазом жилка, выдавая внутреннюю боль.

Утром он отвез ее на ЭКО, электромобиль был ему положен по рангу, так же как и жена.

Уля вышла из машины, и, не оглядываясь, стала подниматься по ступенькам, перинатального центра, который был похож на крепость с окнами – бойницами.

Обычно он не любил скоропалительных решений, но вид идущей, словно на казнь жены, сострадание к любимой женщине, заставили его сделать неприятный шаг: генерал все же решил обратиться за помощью к маршалу.

Но надо было спешить, наступал «час бурь», да и на лекции нельзя опоздывать.

Рэм не успел, за окном электромобиля потемнело, и скоро песок зашуршал по крыше, и стало ничего не видно. То тут, то там закручивались небольшие смерчи из песка, словно кто-то выпустил джина на свободу. Город стал похожим на призрак: ни людей, ни машин.

Защитная стена смягчила последствия урагана, который мог засыпать дома по самые крыши, превратив город в барханы.

Генерал включил дополнительную очистку воздуха в машине, и вспомнил, как все начиналось.

По существу эта планета не была Марсом, официально ее назвали Марс -2, так было удобнее им, первым, и как оказалось последним переселенцам с взорвавшейся планеты.

Их межзвездный крейсер недаром назывался «Ковчег», в хранилище рядами стояли контейнеры с образцами фауны и флоры.

Поэтому, когда было выбрано место для колонии, с одной стороны необозримые пески пустыни, с другой джунгли, уже через несколько лет рагу из кенгурятины, и яичница из яиц страуса перестали считаться деликатесом. То, что место, было, выбрано правильно стало ясно в сезон дождей, когда высохшее море на западе от лагеря затопило половину джунглей.

В пустыне, где кажется не осталось ничего живого на глубине пятидесяти метров, геологи нашли огромный бассейн напорных вод. Началось строительство артезианских скважин, и колодцев. А затем пришла очередь подземных каналов, и скоро, вода - этот источник жизни, была в каждом доме.

Первые годы ничто не угрожало жизни колонистов, неудобство от песчаных бурь, должна была спасти стена, стройку которой генерал и возглавлял. Но, оказалось, строить надо было защиту со стороны леса. Именно оттуда пришли они - аборигены, кошки с человеческими головами.

Люди-кошки не могли выйти из леса, на солнце они сразу линяли. Особенностью строения их лапа, было то, что они не могли передвигаться по земле или песку. «Ночью все кошки серы» - гласила пословица, но у этих «кошек» действительно была серая шкурка с красивым платиновым отливом. По ночам они подбирались к лагерю, и сначала их жертвами становилась домашняя птица, кенгурята, а потом они напали на детей, спящих во дворе.

Аборигены стали нападать на любого человека пришедшего в лес. Раны от их когтей заживали медленно, а маленькие дети даже погибали.

Хищники были агрессивными и бесстрашными, да к тому же плодящимися в неимоверных количествах.

В лесу пришлось делать широкую просеку, чтобы создать зону безопасности, а стену оснастить электрошокерной сеткой, работающей от солнечных батарей.

Их, колонистов, всего несколько тысяч, в основном строителей, ученых инженеров и членов их семей, и военных, гвардейцев самого Маршала. В это путешествие в космос брали мужчин не старше пятидесяти, женщин вообще до тридцати. Один из космических крейсеров взорвался в пути, и до цели, планеты пригодной для жизни, долетел только «Ковчег».

Все думали, вернемся, и спасем остальных, но корабль вернулся ни с чем, планета, их родная планета, не пережила встречи с метеоритом.

Женщин было мало, их давали как награду, вот и генералу, по ордеру досталась Уля, ей двадцать , ему почти пятьдесят.

Практикой считалось замужество с восемнадцати, и поэтому он спросил: «Почему не замужем?»

В ответ она показала, белые шрамы на запястьях.

- Мне надо строить, сидеть и стеречь тебя от суицида, времени нет.

Он тогда уехал, в полной уверенности, что вернувшись, не застанет ее в живых. Он не молод, и не красавец, да, честно признаться не очень-то он в ней нуждался. Привык за долгие годы все делать сам, даже от ординарца отказался.

Особо он ее не разглядывал, да и «невеста» прятала лицо за темными длинными волосами. Правда, удивился серьезному взгляду карих, огромных глаз, не похоже, что сумасшедшая. Да и Пим ,его верный пес, агрессии к незнакомке не проявлял.

Вернулся через две недели и не узнал свой дом - палатку.

Было прибрано, на полу лежали циновки, и обедал он не сухим пайком, а борщом, и рагу из мяса местных птиц.

- Почему я? - спросил он, с удовольствием растянувшись во весь рост на бамбуковой кровати.

- Ты не такой, как они,- девушка осторожно присела на краешек. – Они набрасывалась на меня, словно голодные гиены, не узнав даже имени.

- Может я тоже такой, просто устаю до чертиков.

- Нет, ты смотрел мне в глаза, ты видел во мне человека, а не надувную куклу.

«Вечно эти женщины все придумывают», - усмехнулся Рэм, но подвинулся, приглашая девушку лечь рядом.

- Отдыхай, утро вечера мудренее,- сказала ему жена, и он уснул мгновенно и до утра.

На рассвете генерал проснулся от ее ровного дыхания щекочущего грудь, расцепил нежно обнимавшие его руки, и вышел из палатки. Утро предвещало ветреный день, а пока было тихо, он помылся немного остывшей за ночь водой из бака, и вернулся, чтобы одеться.

На кровати лежала обнаженная Уля.

Смуглая, что-то в ней было от индейских предков, с маленькой грудью и довольно широкими бедрами. Но его до слез умили ее маленькие изящные ступни.

Он захотел непременно их коснуться губами, поцеловать каждый пальчик.

Она не мучила его, отдалась бесхитростно и страстно. Возможно, он бы хотел другую более опытную, но все искупала ее нежность и терпение.

И еще у нее было немаловажное достоинство - потрясающий каллиграфический почерк.

После активных военных действий, пришла пора относительного спокойствия, и Рэм Генрихович занялся, наконец, тем, о чем мечтал: преподавать и писать учебники по строительству.

Уля потом призналась, что влюбилась в него еще на корабле - ходила заниматься в его архитектурный кружок. Осиротевшей в полете девочке остро не хватало внимания, а Рэм был учителем, хвалившим учеников даже за самый маленький успех.

Первые годы переселения, он днями и ночами пропадал на строительстве стены, защиты от аборигенов. Песка в пустыне хватало, а биоцемент получался на славу. 3D принтер работал без перерывов, и стена росла все выше и выше. Он словно окунулся в детство: строя из кубиков рыцарские замки.

Труднее было с воротами, пришлось, разбирать железные жалюзи на корабле и собирать ворота из них.

Очень скоро Маршал вручил ему ключи от первых домов на первой улице, и они въехали в новый дом уже втроем, Жена родила дочь, Мию, такую же смуглую, как сама, но с серыми папиными глазами.

Генерал даже не подозревал, какое это счастье быть отцом, видеть, как растет, и становиться разумным человечек, весящий сначала всего три килограмма. Как ласкает слух слово - «Папа». А слезы, из-за разбитой детской коленки, доставляют отцу страдания, несравнимые ни с чем в этом мире.

Обычно мужья ревнуют жен к детям, в их семье все было наоборот. Он приезжая со стройки или после занятий, в первую очередь возился с дочерью, купал, читал на ночь сказки, жена была где-то на третьем месте. Уля почти не обижалась, дома всегда были продукты, муж ей не изменял. А когда выдавалось свободное время, он диктовал ей главы из своей книги. И в этот момент они становились действительно одним целым.

Но детей в колонии было мало, в приросте населения, аборигены опережали их в десятки раз. И всем женщинам было приказано раз в три года проходить ЭКО, искусственное оплодотворение. Результат был потрясающим, пять, шесть эмбрионов и чудо, что на «Ковчеге было нужное оборудование, боксы для вынашивания детей. В перспективе, генетики обещали рост численности колонистов в геометрической прогрессии.

Первой фабрикой открытой на новой планете была фабрика по производству гормонов для ЭКО. Гормональная битва с естественным циклом женщины, обращала тридцатилетних женщин в пятидесятилетних старух. Правда ученые - генетики обещали прорыв в этой области, что поколение NEXT ,будет способно к зачатию пяти или шести эмбрионов самостоятельно, без гормонов. Беда была в том, что в этот первый и последний полет были отправлены не самые гении генетической инженерии. И мечты получать детей с уже выраженными интеллектуальными способностями в данном мире были неосуществимы.

Желания самих женщин никто и не спрашивал. Когда Рэм Генрихович первый раз забирал жену после этой процедуры, донором был курсант его военного училища, он ужаснулся.

Улино лицо было серо - пепельного цвета, идти сама она не могла, пришлось вести ее под руки. Нет, жене было плохо не от физической боли. Он знал это точно, ей была невыносима мысль, что ее здоровую молодую женщину, оплодотворяют, словно корову или овцу.

И потом этот огромный живот, где не давали ей спать по ночам, пятеро эмбрионов. Три мальчика и две девочки.

Она их выносила, они пережили это, их семья отдала долг Колонии. Потом он всего лишь раз спросил, жену, хочет ли она видеть рожденных ею детей, и получил полный ненависти ответ – Нет!

Больше они эту тему не поднимали.

Хотя их соседями была большая семья, усыновившая двадцать детей, Уля никогда не ходила с мужем к ним в гости.

Рэму напротив соседи нравились, и он часто брал дочь с собой, когда к ним наведывался. Сосед, инженер - электротехник, строивший солнечные электростанции, хорошо играл в шахматы, а Мие очень нравилось резвиться с его дочерьми.

Один раз Рэм спросил друга, нет ли среди приемных детей, детей его Ули.

Нет,- жестко ответил тот.- Все наши.

Наконец буря утихла, и генерал, прервав воспоминания, доехал до точки назначения. На вид это был самый обычный жилой дом, и немногие знали, что под ним огромный буккер, или вернее бомбоубежище для тысячи человек.

Его обыскали у каждой из трех дверей, и наконец, пропустили к самому Маршалу

И вот теперь он сидит на одном конце большого стола, а Маршал на другом. Раньше они встречались чаще, когда строилась главная стена вокруг леса, и ворота, теперь раз в месяц.

После приветствия и приглашения сесть, Рэм попросил Маршала дать жене отвод еще на один срок.

Маршал, они воевали еще на родной планете, жевал зубочистку и рассматривал свои ухоженные ногти.

- Говоришь, слаба здоровьем? - спросил вождь равнодушно

- Да, - четко ответил генерал.

- А у меня другая информация.

- Она не выдержит, при ее суицидальных наклонностях.

-А, да забыл, забыл. Ладно, подпишу, но это на следующие три года, а пока надо, она у тебя молодая, выдержит. Донора сам подбери, личные дела просмотри.- И Маршал поставил свою знаменитую роспись в семь сантиметров.

-Как северный редут, готов? - перешел он к главным военным делам.

- Еще неделя, сам каждый день вечером проверяю.

-На охоту что ли съездить, ты как?

Охотой на Марсе-2 назывался отстрел людей-кошек.

Рэм этого не любил и не участвовал, но отказать теперь, после получения такой милости, не мог.

- Вот и славно, к пятнице готовься. Полетим, Да, да, отстал ты дружище, завод для геликоптеров, наконец, первые три вертушки собрал. Скоро мы этих кошачьих сверху напалмом сожжем, всех до одной!- Маршал улыбнулся.

Вернее оскалился. Из - за плохо сделанной операции на «заячьей губе», он и говорил невнятно, и улыбался, как волк.

Генерала всегда интересовало, как такого взяли в армию. Правда Маршал всегда отличался личной храбростью и бесстрашием. Тогда шла такая мясорубка, в жарких странах, что такие вот солдаты удачи делали стремительную карьеру: от офицера до маршала. Правда маршалом он назначил себя сам, возглавляя Службу безопасности на звездном крейсере, он перенес свое руководство и на колонию. Вся, так называемая элита, погибла на корабле «Варяг».

Генерал запрещал себе думать, что корабль мог взорваться не без помощи вот этого сидящего перед ним человека.

У Маршала было одно важное качество характера, если он ставил цель, то шел к ней неуклонно, а сейчас цель была у всех одна – выжить.

При этом Маршал жил как все, из привилегий был только бункер, женат не был, дети его интересовали, только, как будущие солдаты или матери.

Наконец неприятный визит был закончен, и генерал приехал в военное училище.

Секретарь, капитан с неброской внешностью, представил генералу на подпись бумаги, счета, учебные ведомости, и под конец отдельно, рапорт о назначении суда чести.

- Господин генерал, вы не подписали,- секретарь указал на рапорт

- Оставь, посмотрю внимательно.

Раппорт по всей форме: «О недостойном поведении капитана М. подобравшего вражеского дитеныша и оставившего его у себя».

Рэм Генрихович кодекс офицерской чести помнил наизусть: «Уважение к противнику, кем бы он ни был». А уж к его детям.

Хотя сам честно не любил кошачьих, в его семье всегда держали собак.

Судов чести ему, как высшему офицеру приходилось возглавлять за всю службу, два раза. Один раз ,за прелюбодеяние ,второй раз посерьезнее ,интендант проиграл довольствие полка в покер. Но в первом случае, виновник уволился сам, второму генерал одолжил крупную сумму в долг, и тем спас от самоубийства.

Самым страшным для него, снившимся до сих пор во сне, был суд чести в военном университете.

Их было двое, он и его друг, и товарищ по комнате, Михал, их обвиняли в воровстве у своих же товарищей.

Причем Рэм без пяти минут лейтенант, а сосед на год младше.

У них нашли крупную сумму, собранную для матери погибшего на учениях товарища.

Деньги, ровно половина суммы, были найдены в кармане брюк, парадного выпускного кителя Рэма. У Михала просто в рюкзаке.