Читаем Шторм онлайн бесплатно
Миша молниеносно обернулся на звук, вскинул обрез. Матвей замер, вслушиваясь в тишину.
Несколько секунд — прошла целая вечность.
Из-за угла гаража вышла девочка.
Она шла медленно, не видя их. Ноги её заплетались, каждый шаг давался с трудом. Она вышла на середину дороги, постояла мгновение, покачиваясь, и рухнула лицом в пепел.
В спине у неё торчал нож. Рукоятка — самодельная, обмотанная синей изолентой — отчётливо выделялась на светлом пальто. За гаражом послышался звук чавкающего рта, хруст чипсов.
Миша навёл обрез на гараж. Повернулся к Матвею.
В его глазах не было злости. Не было торжества правоты. Был только тяжёлый, давящий укор. Усталость человека, который знает правила.
— Если бы ты не дал ей еду, — сказал он глухо, — она бы сейчас была жива. Прожила день, другой, неделю…
Матвей смотрел на тело. На маленькую фигурку, распластанную в сером пепле.
Он хотел сказать, что это несправедливо. Что они могли бы ей помочь. Что нельзя просто проходить мимо.
Но слова застряли в горле.
Миша уже поднимал свой рюкзак.
— Идём, — бросил он коротко. — Скоро стемнеет.
Матвей стоял, не в силах пошевелиться.
— Идём! — рявкнул Миша. — Она уже мёртвая. Ты хочешь лечь рядом?
Матвей заставил себя отвернуться. Поднял рюкзак. Пошёл за Мишей.
Он не оборачивался. Но знал, что эту картинку — маленькое тело на пепле, синюю изоленту на рукоятке ножа — он не забудет никогда.
Они ушли. Матвей нёс свою банку помидоров, и она жгла ему руки. Он понял тогда, что Миша не был жестоким. Он был практичным. В их новом мире сентиментальность была раной, через которую вытекала жизнь. И его доля — не награда. Это было горькое лекарство, которое нужно было проглотить, чтобы перестать быть человеком из той фотографии и стать «Крысой». Чтобы выжить.
Вспомнив эпизод с девочкой, Матвей задался вопросом — как бы он поступил сейчас? Оставил бы банку, зная, что она всё равно не жилец? Мысль была тяжёлой и липкой, как подвальная сырость. Он уже не видел бетонную стену перед собой, а вместо неё — девочку, застывшую перед ними…
— Матвей!.. Матвей! — вывел его из оцепенения сдавленный шёпот Жоры. — Ну ты что там застыл? — мужчина в дверях нетерпеливо махнул ему рукой. — Пошли обратно. Надо остальных обрадовать!
Жора поймал его взгляд и резко ткнул согнутым пальцем по направлению к укрытию — мол, шевелись, время не ждёт. В этом жесте была не просто спешка, а нетерпеливость тяжеловоза, уже перешедшая в действие.
Матвей махнул рукой:
— Иду!
И вдруг — через ноги, в кости, в самую сердцевину тела ворвалась вибрация.
Пфбум. Пфбум. Пфбум. Пфбум. Пфбум. Пфбум. Пфбум. Пфбум.
Восемь ударов. Коротких, мощных, как удары молота по наковальне. Каждый отдавался в бетонном полу так, что пустое ведро в углу жалобно задрожало и подпрыгнуло.
Вибрация шла по конструкциям. По арматуре, замурованной в стены. По полу. По ногам. Матвей почувствовал её раньше, чем услышал.
Жора моментально собрался. Присел, оглядываясь, сканируя пространство вокруг.
— Слышал? — прошептал он одними губами.
— Не только слышал. Пол так дрожал, что костями чувствовал.
— Что это было? — Жора продолжал озираться, его глаза обшаривали каждый угол, каждый тёмный проём.
— Не знаю. Может, бетонная плита сорвалась? Может… ловушка твоя сработала?
— Нет. — Жора мотнул головой. — Моя ловушка вон там, — он кивнул в сторону двери, ведущей наружу. — А звук пришёл откуда-то оттуда.
Он посмотрел в потолок. Наверх. Потом назад, в глубину подвала.
— И это не обвал. Обвал — это долго, с эхом. Не взрыв — взрыв это волна. А это… — он на мгновение задумался. — Короткая очередь ударов. Технический звук.
Матвей замер, вслушиваясь в наступившую тишину. Жора был прав. Это не природа. Это не случайность. Это звук из мира, который считался мёртвым. Из мира механизмов, машин, работы.
Он посмотрел на Жору.
Тот стоял, напряжённо вслушиваясь, всматриваясь, насторожив все свои чувства. В одно мгновение он превратился в зверя, который вынюхивает опасность. Коренастый, молчаливый мужик лет сорока — сейчас он был именно таким, каким Матвей увидел его впервые. Таким, каким запомнил навсегда.
Когда-то он гонял фуры от моря и до моря, а последние полгода до встречи с Матвеем провёл в аду — на шахтах-плантациях в тоннелях метро, в бункерах, куда «штыки» сгоняли пойманных, пленных и провинившихся. Он сбежал. И его настигли. Другие. Те, кто был не прочь им полакомиться.
Матвей смотрел на Жору у двери и думал, как бы пошла его жизнь, не решив он тогда срезать путь через район, в своё время прозванный «Дворянским гнездом» из-за трёхэтажных кирпичных коммунальных бараков, обильно украшенных лепниной.
