Читаем Шоумэнъ онлайн бесплатно
…Когда-то шоу-бизнес был экзотическим порождением заграницы. В Советском Союзе активно презирали стиляг, осуждая по партийным разнарядкам. Они подпольно слушали джаз, мечтая выгодно продать Родину. Потом появились битломаны и хиппи. Их мечты оставались прежними и столь же несбыточными. Фарцовщики, неистово пугаясь Уголовного кодекса, бесстыдно наживались на тамошнем "виниле" и джинсах "Ле Купер". Советские же люди упрямо продолжали любить Кобзона и Магомаева, Ротару и Пугачеву. И вдруг все рухнуло. Шоу-бизнес ворвался в "совок" подобно разрушительному торнадо, пронесся по городам и весям страны, собрав, словно опавшие листья прошлой эпохи, шальные купюры, и растворился в атмосфере всеобщего недоумения.
Ваш покорный слуга — обычный конферансье, вышедший из закулисья советской эстрады. А значит, как любому автору и артисту, ему не чужд дебютный мандраж. Совмещение реальности и вымысла — свойство моей профессии, поэтому не обижайтесь. В конце концов, сей роман — не реверанс завтрашнему дню и уж, тем более, — не поклон в адрес прошлого. Скорее, легкий пробег по знакомой клавиатуре…
ГАСТРОЛИ-МАСТРОЛИ
Терпеть не могу, когда артисты обманывают зрителей. Но иногда они все-таки лгут: и чем мельче исполнитель, тем масштабнее ложь.
Дима Чумак любой риск считал авантюрой, а тут еще пригласили в Армению, от чего он пришел в громкий ужас:
— Ну ладно еще Ереван! — Жаловался Дима. — Но Ленинакан — это самоубийство!
— Тебе не привыкать умирать на сцене, — съязвил я. — И потом, им тоже нужен праздник!
После разрушительного Спитакского землетрясения прошло два года, и Дима доказывал, что тамошний народ совершенно одичал:
— Это же семь километров до границы с Азербайджаном! У них там Карабах! Война, трупы и руины! Если ты такой смелый — поехали с нами! И только попробуй откажись — я на всю жизнь покрою тебя пятном презрения!
В минуты испуга Дима становился возвышенным. Позже признался:
— Никто из ведущих не хотел ехать, а ты безбашенный.
За сутки до отъезда спонсорша Марина предупредила:
— Не вздумай строить армянам глазки.
— Договорились: только рожи. Все равно мужики меня не интересуют.
— А кто? — Ужаснулась она. — Только попробуй! — И сообщила, что с нами на гастроли едет группа "Мираж".
В то время по стране гастролировала как минимум дюжина липовых "Миражей", изображающих игру на гитарах и маленьких клавишных инструментах, именуемых в народе "расческами". Неискушенный зритель рыдал от счастья, слыша знакомые аккорды, а эстрадные ловкачи щедро набивали карманы шальными деньгами. В августе девяностого эти бумажки еще кое-что стоили…
Во "Внуково" было много народу. Назойливая суета усугублялась нервозностью Марины.
— Где "Мираж"? — Злилась она.
— Вышел в тираж, — пошутил я.
— Дима, ты глянь: ему еще смешно!
Ох уж мой длинный язык! Именно из-за него я вечно терял в деньгах и перспективе заработка. Люди, что поумнее, еще могли меня простить, но Марина сделала окончательный вывод, что я — принципиальный алкаш.
— Ты — русский лапоть, — пригвоздила она, — и интересы у тебя соответствующие!
— Ты по поводу щей? — спрашиваю.
"Миражисты" явились за пятнадцать минут до окончания регистрации. Марина расцвела. Особенно ее влекло к высоченному парню, затянутому в черную кожу по самое горло. Его невзрачное лицо пересекал длинный глубокий шрам. В принципе, он мог бы без грима сыграть Франкенштейна.
— Володенька! — Заверещала Марина. — Я вся испсиховалась!
— Расслабься, — небрежно отозвался Володенька, изображая широкую улыбку, от чего его лицо едва не раскололось надвое. — Я Натаху в "Интуристе" выловил. Она там с америкосами зависла: напрочь забыла про гастроли.
Франкенштейн вывел из-за спины полупьяную блондинку:
— Вот, полюбуйся…
— Ерунда! — Марина махнула рукой. — За полтора часа протрезвеет. У меня кофе в термосе.
И тут я вновь неудачно встрял в разговор:
— Простите, — говорю, — а где же Гулькина, солистка группы?
— Что это за клоун? — спросил у Марины Франкенштейн.
— Ведущий, — презрительно ответила она.
— Вот и веди нас к самолету, — нагло заключил Володя.
Существует тип людей, убежденных в собственной безнаказанности. До определенного момента им неумолимо везет: их не ловят на мошенничестве, не осуждают и даже не бьют, что внушает им веру в свою исключительность. Но внезапно наступает миг, когда критическая масса сотворенных ими гадостей обрушивается на их головы, обнажив абсолютную беспомощность перед лицом развязки. Тогда они призывают мир к состраданию и благородству, но тщетно: глухое всеобщее безразличие оставляет их один на один с безжалостной судьбой. Года через три я услышал, что Володя обманул люберецких бандитов; некоторое время скрывался, переезжая с одной квартиры на другую, но в итоге его нашли и "замочили по полной программе". Я и процесс убийства-то плохо себе представляю, а уж насчет "полной программы" даже думать не хочу!..
Но в те дни, что я описываю, Володя был полон сил, хамства и преступной энергии. Ко мне он прицепился еще на подходе к трапу:
— Посмеши меня в дороге, а то настроение хреновое.
