Читаем Школа онлайн бесплатно
ШКОЛА
Глава 1
Старший инспектор муниципального департамента среднего образования Виктор Игнатьевич Волков уже добрых два часа трясся в жестяной кабине старенького грузовичка. Падавший за окном снег только усиливался, и посему можно было предположить, что в обещанные ему три часа дороги они не уложатся.
- Не застрянем? - тревожно спросил пассажир у шофёра, с равнодушным старанием крутившего баранку.
- Нет.
От его однозначного ответа веяло, впрочем, какой-то неубедительностью. Бывает такой тип людей, реплики которых хочется почему-то перепроверить, и водитель явно принадлежал к их числу.
- А долго ещё?
- К темноте успеем.
К темноте... А что же тогда снаружи сейчас?
Если честно сказать, затея с этой поездкой не понравилась ему с самого начала. Он даже попытался от неё отвертеться, аргументируя тем, что погружен в хлопоты относительно предстоящей свадьбы. Но начальство оказалось непреклонным.
- Три дня погоды не сделают. Тебе ж не завтра жениться.
Не завтра. Торжественная церемония назначена на конец января, а на дворе ещё только-только устанавливается зима. До сегодняшнего снегопада земля вообще стояла голая, хоть и промёрзшая насквозь.
- А почему Стоцкому не поехать?
- Стоцкий был там в прошлом году, - усмехнулся Борис Арнольдович. - А Кадочников — в позапрошлом. Так что отговорок у тебя нет никаких. Не капризничай.
Видя, что сопротивление сломлено, шеф перешёл к выдаче инструкций.
- Ты на бухгалтерию слишком не налегай — нас меньше всего волнует, куда они расходуют частные деньги. Да и чисто у них там. Своих проверяющих хватает. Ты обрати внимание на выполнение санитарных норм, на качество занятий, на персонал...
- Какие-нибудь особенные пожелания?
Шеф, показалось, слегка замялся.
- Ты всё увидишь сам, - сказал он после паузы. - Не хочу никакой предвзятости.
«Ага, - подумалось тогда Волкову. - Значит, всё же проверка не плановая».
- Когда выезжать?
- Завтра. Если у тебя нет возражений.
Возражения были. Но так и остались невысказанными. И вот теперь он сидел здесь, в изрядно натопленной кабине, с угрюмым шофёром за баранкой, в сотый раз задавая себе один и тот же вопрос: кому и зачем понадобилось строить школу в лесу, вдали от цивилизации и сопутствующих ей удобств?
Интернат «Радость» — не для простых смертных. Мало того, что обучение стоит там приличных денег, так ещё нужно доказать, что ты относишься к так называемой «городской элите», чтобы отдать в него своё чадо. Какие у них критерии отбора, одному Богу известно. На место преподавателя конкурс — как в приисковое управление где-нибудь в Петербурге. Даже уборщиц туда набирают, прошедших специальную подготовку. Швабру что ли их учили на отлёте держать, на манер мизинца с бокалом благородного вина?
Нелепость его собственной миссии — это отдельный повод для недоумений и раздражения. Неужели в таком знаковом для города заведении может быть что-то не в порядке? А если и может, то не пошлют ли они весь их департамент со своими проверками куда подальше? У них всё должно быть схвачено на самом верху. И не только городском. Играют ли они с шефом в какие-то свои игры, о которых ему, инспектору, знать не положено? Вероятней всего. А его используют в тёмную. Для формального прикрытия.
Ладно. В конце концов, их дела его не касаются. В его обязанности входит тщательно обследовать и доложить о результатах достоверно и точно. И расписаться в получении премиальных, между прочим, о которых было упомянуто отдельно. Три дня на природе, в комфортабельных (в этом он не сомневался) условиях, вдали от суеты... Другой бы на его месте был бы на седьмом небе от счастья. А он, как правильно было замечено, капризничает.
К чёрту эти мысли!
За хлопьями снега и мелькающими дворниками впереди едва угадывалась трасса, слава Богу, всё ещё отличимая от обочины. Противотуманные фары, конечно, были хорошим подспорьем, но и они не стреляли далее двадцати метров, поэтому машина ползла медленно, как на торжественном параде. Вопросов шофёру относительно сроков прибытия он больше не задавал. Во-первых, толку-то от его ответов, а, во-вторых, ему сейчас не до мыслей о каком-то там времени — он целиком поглощён борьбой со стихией.
Грузовичок неожиданно затормозил, сползая в кювет и рождая в пассажире самые отвратительные предчувствия. Он не сразу заметил фары какого-то транспортного средства, идущего им навстречу. Водитель, по-прежнему ни слова не говоря, выскочил из кабины, не позаботившись о том, чтобы закрыть за собой дверь. В получившуюся пробоину хлынул холод пополам с ветром. Но ждать объяснений пришлось недолго...
- Приехали! - закричал вернувшийся водитель, на лице которого сияла самая обыкновенная человеческая улыбка — впервые за всю дорогу.
Судя по тому, что Волков и не подумал шевельнуться, он слабо верил в эту благую весть и ждал повторного её объявления или инструкций, которые тотчас же и последовали.
- Пересаживайтесь в вездеход, барин! - скомандовал водитель и далее пояснил: - Машину здесь оставим до утра.
Однако грустным мыслям Виктора Игнатьевича, связанным с изменениями в планах путешествия, не суждено было развиться до степени болезненности. Едва ли им потребовалось более пяти минут, чтобы достичь конечной цели. Их допотопному грузовичку не хватило каких-то полкилометра, чтобы справиться со своей задачей безукоризненно.
Они миновали широко распахнутые ворота и подкатили к зданию — надо полагать, к парадному крыльцу основного корпуса. Мир проворно и неумолимо погружался во мрак, а бешено вращающийся флюгер на столбе свидетельствовал о том, что одним снегом на сегодня природа решила не ограничиваться.
--
- Да вы не стесняйтесь, инспектор! И не обращайте на меня внимания! Лучше один раз оконфузиться каким-нибудь неприятным для слуха звуком, чем завтра заболеть. Сёрбайте на здоровье, как говорят у нас в народе!
Так директор — полноватый мужчина лет пятидесяти с круглым простодушным лицом — увещевал закоченевшего гостя, сидящего теперь у камина с гигантской металлической кружкой горячего чая в руках. По настоянию того же директора он сбросил с себя пальто, насквозь холодное и потому бесполезное, и закутался в предложенный толстый плед.
- Спасибо, господин директор!
- Не стоит благодарности. Похоже, что вы ещё легко отделались. Несколько лет назад наша продуктовая машина застряла на полпути. Шофёр спасся лишь чудом, спалив все до единой покрышки. Кто вас послал к нам в такую погоду? Они что, прогноза не слышали? Впрочем, что же это я вас продолжаю мучить, изрекая, к тому же, глупости. Отдыхайте, согревайтесь. И сегодня ни слова о делах! Умоляю вас!
Его нескончаемая болтовня сопровождала Виктора Игнатьевича с того самого момента, как он тяжело ввалился в здание, засыпанный снежной крошкой, заиндевевший и плохо соображающий. Однако, как ни странно, эти словоизлияния не раздражали его. Напротив, простоватая манера директора вести беседу и использование неакадемических словечек почему-то располагали к себе. Может, он был отличным психологом, умеющим с первого взгляда находить правильный ключик к собеседнику? Вполне. Но, так или иначе, он был совершенно прав хотя бы в том, что не нужно никаких деятельных усилий прилагать сегодня. Работа, даже если она и волк, в такую погоду никуда не убежит.
- Да, и я предлагаю как можно скорее перейти к называнию друг друга по именам. Эти «господин директор» и «господин инспектор» — пошлые шаблоны из детективной литературы. Не находите?
И в этом тоже с ним нельзя было не согласиться.
- Моё имя вам, конечно, известно, но всё же я отрекомендуюсь официально: Анатолий Сергеевич Шиловский. А вы?
Волков последовал его примеру и назвался полным именем, опустив лишь регалии.
В комнату, которая по свидетельству директора, являлась учительской, пожилая приятная женщина в накрахмаленном передничке кремового цвета вкатила тележку с горячим ужином, состоявшем из тефтелей, картофельного пюре, квашеной капусты, густо политой подсолнечным маслом, и нескольких ломтей тонко нарезанного ржаного хлеба. От своего лица Анатолий Сергеевич сделал взнос в виде бутылки армянского коньяка, в сложившихся обстоятельствах казавшегося вполне уместным.
Пока инспектор с превеликим аппетитом потреблял предложенное, Анатолий Сергеевич посвятил его в некоторые детали относительно их школьного бытия.
Находились они сейчас в учебном (главном, как правильно догадался Волков) корпусе, где, естественно, располагались классные аудитории, спортзал, помещения для игр и активного отдыха, столовая, библиотека, а также актовый зал со сценой. Здесь ученики и учителя, вполне понятно, проводили большую часть своего времени. Но имелись и два других корпуса: жилой, с индивидуальными комнатами для взрослых, и общими (на восемь-десять человек) для детей, соединённый утеплённым рукавом с учебным, и хозяйственный, стоящий на некотором удалении. Подстанцию, питающую интернат электроэнергией, вряд ли вообще можно было рассматривать в качестве помещения — туда и доступ-то был закрыт для всех, кроме штатного электрика, Поликарпа Эдуардовича.
Обширный двор школы, огороженный высоким забором от дикого леса, начинавшегося сразу за ним, вмещал несколько площадок для спортивных игр и увеселений, маленький стадион и что-то вроде окультуренного пустыря для прогулок и беготни, на котором в летнее время росла трава и полевые цветы, а в зимнее он простаивал, используемый иногда лыжниками.
Вот и всё нехитрое хозяйство.
Что касается внутреннего распорядка, то для школьников обычный день начинался в семь часов утра общим сигналом подъёма, умыванием, одеванием и завтраком. Персонал вставал согласно индивидуальным требованиям, но, естественно, раньше. Занятия в классах проходили с восьми до трёх часов пополудни с перерывом на обед от двенадцати до часу. Затем день продолжался для каждого по-разному, в зависимости от возраста или занимаемой должности, и заканчивался он в девять для всех без исключения детей, а взрослые были вольны распоряжаться своим свободным временем сами. В выходные — то есть в субботу и воскресенье — строгий распорядок ломался и был во многом импровизированным.
- Не скучаете по городской жизни? - осведомился отогревшийся и сытый инспектор, с наслаждением уже пригубивший коньяка.
- Что вы! Иногда до кровати бы доползти. Почитать что-нибудь на ночь не всегда успеваешь. Где уж тут скучать?
- И всё же многих привлекает такой образ жизни.
- А вам он кажется неприемлемым? - усмехнулся директор, но в его усмешке не содержалось ничего, кроме озорства.
- Нет, почему же? Всего лишь примеряю на себя. Я — горожанин до мозга костей. Мне нужны театры, шумные бульвары, выхлопные газы автомобилей. Свежая утренняя газета. Интриги в департаменте...
- О! Последнего и у нас предостаточно! Вы не разочаруетесь.
Они, смеясь удачной шутке, свели фужеры вместе, произведя звонкое чоканье.
- Добро пожаловать к нам, Виктор Игнатьевич!
--
Утро, в противоположность вечеру, встретило инспектора ослепительным солнечным светом и ненавязчивым морозцем. На бескрайнюю снежную равнину, искрами расстилавшуюся перед ним, невозможно было смотреть без боли в глазах. Он и не стал этого делать, а просто вернулся в здание жилого корпуса, решив, что с него прогулок пока достаточно.
Завтрак был таким же сытным и качественным, как и вчерашний ужин, так что можно было поставить первую воображаемую галочку в отчёте. Впрочем, так всегда всё и начинается — не будут же проверяющего намеренно кормить тухлятиной. А дальше — если есть недостатки, то они вылезут сами собой, как ни старайся их спрятать.
Школа уже окунулась с головой в свою обычную рутину, и Виктор Игнатьевич остался в столовой совершенно один, если не считать дородной женщины, убиравшей со столов грязную посуду. Она к нему с расспросами не вязалась и даже, кажется, вообще не смотрела в его сторону, демонстрируя тактичность.
Следующим своим шагом он планировал общее обследование учебного корпуса. Вот только оставалось решить: дождаться кого-нибудь из хозяев или отправиться в путешествие самому. Что-то подсказывало ему, что его не оставят надолго одного — просто вежливо ждут, пока он закончит со своим кофе.
Так оно и произошло.
Едва он отставил пустую чашку, пожалуй, чересчур громко брякнув ей о блюдце, и поднялся со стула, промокнув салфеткой губы, он оказался в компании появившейся неизвестно откуда прелестной девушки в сером деловом платье и на каблуках.
- Доброе утро, инспектор! - приветствовала она. - Меня зовут Виктория Павловна. Я — ваша неотступная тень на всё время вашего пребывания у нас. Надеюсь, вас не слишком отяготит мое общество.
«Боже мой! - пронеслось в голове Волкова. - Я пропал!»
Произнося свою короткую приветственную речь, девушка точно знала (не могла не знать), что «отяготить» её общество может только закостенелую старуху, съедаемую завистью к красоте и свежести, или глубоко больного мизантропией человека.
Мелькнувшая же мысль о погибели была не фигурой речи, а реальным испугом — три дня с этим очаровательным созданием, под одной крышей, практически бок о бок. Ему тридцать пять, и он ни разу не был женат. Но не потому что был дурён собой или скучен, а из-за своей влюбчивости, не дававшей ему шанса остановиться и сделать окончательный выбор спутника жизни. Всего лишь день назад он был уверен, что это событие, наконец, произошло, и Соне, его невесте, удалось совершить то, что было не под силу всем её предшественницам. Но Виктория Павловна, нисколько не затруднившись, разрушила его иллюзию в одно лишь короткое мгновенье.
Она может оказаться замужем. Или помолвленной. И даже более того: её супруг вполне может быть сотрудником школы, ревностно наблюдающим за ними в этот самый момент из-за угла. Господи, сделай так!
- Мы с Анатолием Сергеевичем, - натужно выдавил он из себя. - Договорились, что взаимно обойдёмся без этих «господ инспекторов». Давайте и в вашем случае поступим точно так же. Волков Виктор Игнатьевич.
Он, галантно наклонившись, прикоснулся губами к её руке и ощутил волну всепоглощающего желания, пронзившую тело.
Чёрт возьми!
- Я занимаю в школе должность секретаря, - продолжила обворожительная Виктория Павловна. - В мои обязанности входит всё делопроизводство «Радости». Кроме того, я являюсь, можно так сказать, посредником, к которому стекается вся жизненно важная информация.
Сколько же ей лет? На вид не больше двадцати.
