Читаем Шёлковая цепь онлайн бесплатно

Автор: Ан Тала

— Одевайся.

Он вошёл в её спальню без стука, что было совсем на него не похоже.

Эйлин села на кровати, подтянула одеяло к груди, прикрытой лишь полупрозрачной тканью ночнушки, и сонно уставилась на ненавистного мужчину.

— Что всё это значит?

Её грубый вопрос вызвал у него улыбку — чистую и светлую, от которой у Эйлин всегда начиналась изжога.

Кеннет, раб, возомнивший себя господином, степенно прошествовал по пушистому ковру к кровати и навис над девушкой.

— Слуги покажут твою новую спальню. Эту займу я.

В бешенстве Эйлин откинула одеяло и вскочила на ноги, позабыв о своём нескромном одеянии.

— Да как ты смеешь выгонять меня из моей комнаты? — она ткнула его пальцем в грудь, сгорая от ярости. — Кем ты себя возомнил?

— Твоим мужем.

Кеннет осторожно обхватил её запястье и потянул на себя. Девушка уткнулась носом в его грудь, вдохнула аромат чистого льна и яблок. Против воли ощутила дрожь. Ей хотелось ударить его, обругать и прогнать, но она застыла, как камень, под его пронзительным тёмным взглядом.

— Уходи, — он опустил глаза на её грудь. Румянец разлился по щекам Эйлин обжигающей пульсацией. — То, что ты можешь предложить, меня не интересует.

Кеннет разжал её руку и быстро отошёл, как от прокажённой.

Уязвлённая девушка и не думала покориться. Она рывком дернулась вперёд, схватила его за ворот чёрного камзола и сдавленно процедила мужчине прямо в лицо:

— Да как ты смеешь, грязный раб. Я — благородная леди, ты должен подчиняться мне.

— Ударишь меня? — Кеннет широко улыбнулся и подставил щёку. — Давай, Эйлин. Но учти: я не стану терпеть, как раньше. Жду не дождусь, когда смогу воздать тебе за всё, чего так желал в детстве.

Она рвано дышала, впиваясь в него взглядом. Девушка ненавидела каждую клеточку его тела, каждую черту красивого лица: глупую ямочку на подбородке, светлые шелковистые волосы и лучистый взгляд губителя, притворяющегося невинным ягнёнком.

Эйлин отпустила его ворот и брезгливо обтёрла ладони о ночнушку. Омерзение подкатило к горлу, грозя вырваться желчью наружу. Но память о записках с угрозами и о её таинственном преследователе вынудила девушку умерить пыл.

— Хорошо, Кеннет, — с притворной учтивостью протянула она. — Хочешь поиграть в господина, значит? Обещаю: ты ещё об этом пожалеешь. Скоро я напомню тебе, кто здесь устанавливает правила.

Не глядя на него, она схватила с кровати свой халат и, пихнув мужа плечом напоследок, покинула спальню с гордо поднятой головой.

*** История пишется в рамках Литмоба Остальные книги можно прочесть по ссылке:

Или по тегу: брак во спасение литмоб

Лиррос, королевство Илдор

Месяцем ранее

«Не улыбайся, когда тебе весело. Улыбайся, когда другие желают видеть тебя счастливой. Не бойся показаться слабой — страшись показать силу. Будь мягкой со знатью и твердой с рабами и слугами. Будь нежной с мужчиной и настороженной с женщиной. Не заводи друзей — будь близка к врагам. Помни: женщина должна следовать за супругом и не перечить ему».

Подперев щёку кулаком, Эйлин боролась с сонливостью и в сотый раз перечитывала строки из учебника «Искусство быть послушной женой и светской особой». Всему, что описано в этом пыльном томике, её учили нянюшки и мать с самых пелёнок. И если месяц назад она штудировала учебную литературу ради поступления в королевскую академию, то теперь эти знания, по мнению матушки, должны были послужить на благо её скорого брака.

«Сначала смеялась над всей этой чепухой, написанной мужчинами, а теперь выхожу замуж по расчёту, чтобы спасти семью от разорения», — девушка отодвинула книгу и откинулась на спинку стула. В распахнутое настежь окно с прохладой ночного ветра долетали приторная сладость цветов и стрекот сверчков.

Лето властвовало в предместьях Лирроса, однако родное поместье Эйлин, «Костяной холм», накрылось саваном скорби. Всё богатство, накопленное столетиями службы семьи Благур на благо королевства Илдор, её отец, советник, потерял за считаные дни. Когда их город после окончания двухлетней войны перешёл по мирному договору королевству Эндос, вскрылись грязные дела лорда Грегора Благура с контрабандой и продажей рабов. Новые хозяева Лирроса забрали всё у его семьи, выгнав мужчину из Совета.

«И почему мне достался такой глупый отец? — Эйлин вскинула лицо к потолку и положила предплечье на лоб. — Если бы он не доверился лорду Дарсену, сейчас нашей семье не пришлось бы жить на последние гроши, а мне разгребать последствия».

Девушка глубоко вздохнула, выпрямилась и размяла затёкшую шею.

«А если всё же не выйду замуж и сбегу… — губы её скривились. — Что случится с Агнетой? Ей придётся заменить меня, а ведь она точно убегать не станет. Уж лучше я: сестра и дня не продержится в браке по принуждению».

Она посмотрела в окно. Роскошный сад благоухал богатством. Садовник так и не осмелился бросить уход за ним, даже когда Грегору стало нечем платить за его услуги. Остатки былого величия семьи Благур смотрелись издёвкой.

«Наверняка меня выдадут за какую-нибудь рухлядь, — Эйлин нервно постучала указательным пальцем по пухлым губам. — Что ж, если так, то буду вертеть им, как хочу. А когда он умрёт, стану юной вдовой и буду жить припеваючи с мешком его золота в обнимку».

Придя к этому жизнеутверждающему заключению, девушка уже хотела было вернуться к заучиванию правил из учебника, как в дверь её кротко постучали, а затем раздался тихий голос служанки:

— Госпожа, вас зовёт отец.

Цокнув языком, Эйлин поднялась, громко скрипнув стулом, вышла из спальни и резко захлопнула дверь за собой так, что служанка прикрыла голову руками. Девушка поморщилась, заметив страх в её глазах.

— Чего дрожишь, как мокрая курица? — разъярилась она. — Когда я руку на тебя последний раз поднимала?

Служанка потупилась и опустила голову, прядь светлых волос упала на её бледное лицо.

— Д-давно, госпожа.

Эйлин сделала к ней шаг, вынуждая её отступить и вжаться в стену.

— Ещё раз увижу, как вздрагиваешь, снова вся в синяках ходить будешь. Поняла?

Служанка быстро закивала и всхлипнула, сдерживая слёзы. В доме лорда Благура каждая собака знала, что госпоже Эйлин лучше не перечить. С детства она держала в страхе слуг и рабов, и даже собственный отец не смел указывать дочери, что ей делать. Правда, платила она за свою самостоятельность уж слишком высокую цену — одиночеством.

«Зовёт меня, как какую-то прислугу, — Эйлин подхватила подол платья и направилась к кабинету отца. — Если бы отец знал, что наш особняк стоит только благодаря мне, сам бы прибегал ко мне по первому зову».

Она ворвалась в комнату без стука и замерла на пороге, изогнув бровь. Грегор стоял на коленях перед портретом Тёмной Матери, богини-покровительницы Илдора, и обливался слезами. Мать Эйлин, леди Астрид, обнимала его за плечи и что-то тихо шептала ему на ухо. Агнета же молча стояла над родителями, сминая в пальцах юбку.

Эйлин, совершенно не растроганная сценой, постучала костяшками пальцев по косяку двери, привлекая к себе внимание.

— Отец, звал меня?

Грегор Благур, полноватый мужчина за пятьдесят с залысиной на макушке, поднял на дочь заплаканное лицо. Нижняя губа его дрогнула, когда он попытался ответить, но, отмахнувшись, мужчина громко высморкался в потрёпанный носовой платок.

— Завтра вечером к нам приедет твой жених, — скромно проговорила матушка, потупив васильковые, как у Эйлин, глаза. — Он хочет взглянуть на поместье перед свадьбой, оценить обстановку.

Девушка вошла в кабинет, плюхнулась в кресло у двери и закинула ногу на ногу.

— Ещё не стал моим мужем, а уже в дела наши лезет?

Эйлин сидела, развалившись на стуле, ковыряла пальцем облупившуюся краску на подоконнике и смотрела, как закатное солнце расцвечивает золотыми брызгами мокрый и серый Лиррос. Она любила родной город, знала каждую его улочку, куда благородным леди путь был закрыт. Ей нравился его запах — затхлой сырости, камня и специй, которыми люди пытались перебить зловоние нечистот, что бедняки спускали прямо по улицам.

А теперь этот город отдали врагу. И за одного из них ей придётся выйти замуж.

«Какая чушь! — Эйлин ойкнула, когда засохшая краска впилась в кожу под ногтем. — Кеннет Ларуэ, жалкий раб. Он прислуживал нашей семье с детства, пока его отец не выкупил сына за гроши. Откуда у него деньги, чтобы предложить за меня богатый выкуп? И зачем он вообще решил взять меня в жёны? Хочет отомстить?»

Она вспомнила образ Кеннета, каким видела его в последний раз. Ему тогда было четырнадцать. Худой и невысокий, намного ниже, чем сама Эйлин. Глаза его вечно смотрели с немым укором и мудростью, будто душа мальчишки была гораздо старше тела. Он всегда пугал девушку тем, что видел её настоящую, видел её слабости.

— Да как он посмел! — разъярившись, Эйлин скинула с подоконника стопку учебников, которые так и не успела прочесть для поступления в академию. Книги с грохотом упали на пол, из некоторых выпали листки и разлетелись по комнате.

«Я убью его, в первую же брачную ночь убью, а все его деньги отойдут мне, — она истерично хохотнула и прикрыла лицо ладонями. — Да, так и сделаю. Пара капель яда от папочкиного лекаря — и никто ничего не заподозрит. Кеннет зачахнет так быстро, что даже опомниться не успеет, и все подумают, что он сгорел от простуды».

У ажурных ворот «Костяного холма» остановилась чёрная карета. Эйлин выпрямилась и прищурилась, вглядываясь в наползающие на поместье сумерки.

«Это ещё кто? Из гостей отец ждал сегодня только…» — она вздрогнула, завидев посетителя.

Из двери экипажа показался высокий светловолосый мужчина. Под тёмной тканью камзола угадывались крепкие мускулы. Лёгкой походкой он вошёл в ворота, как хозяин, и приветливо кивнул конюху. Эйлин не могла различить черт гостя в полумраке, как бы ни старалась приглядеться, но от него так и веяло властностью и уверенностью. И эти качества не были свойственны тому рабу-мальчишке, которого она помнила.

«Это он? Кеннет? — скользкое волнение прошмыгнуло в её желудке. — Он же был маленьким тощим мальчишкой, как умудрился вымахать в такого… такого…»

Она вскочила на ноги, чувствуя, как щёки пылают румянцем ярости.

«Такого пара капель яда точно не возьмёт. Целый флакон излить придётся».

Эйлин заметила, как Кеннет вскинул голову, и спряталась за занавеской, прижавшись спиной к стене. Она дрожала от гнева, ненавидя себя за трусость. Пусть девушка мысленно и сыпала проклятиями на голову мужчины целый день, всё же не смогла подготовиться к столь скорой встрече с ним.

— Господин Ларуэ, — послышался голос конюха. — Давненько вас не видали. Как поживаете? Здоров ли ваш отец?

Эйлин, замерев, прислушивалась к каждому звуку, раздающемуся со двора, но всё равно оказалась не готова услышать бархатный баритон Кеннета.

— Светоносный Отец соблаговолит нам, — он замолчал ненадолго, а затем продолжил с толикой ностальгии в голосе: — А здесь почти ничего не изменилось, всё как и прежде.

«Издевается? — Девушка шумно задышала. — Разве не знает, какие слухи ходят о нашей семье в городе и как мы бедны? Особняк разваливается, отца выгнали из Совета, я должна стать твоей женой — да, всё как и прежде».

— Эх, если бы, — поддержал горечь Эйлин конюх. — Времена меняются. Мир с ног на голову перевернулся. Я родился в Илдоре, а помру подданным Эндоса, хотя ни на шаг не сдвинулся. Чудеса.

— Не переживай, — девушка расслышала, как Кеннет хлопнул старика-конюха по плечу. — Трудности не вечны. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть поместью былую славу.

«Ага, как же, — Эйлин сжала ладони в кулаки, ногти больно впились в кожу. — Он наверняка сил не пожалеет, чтобы нас унизить ещё больше за своё рабское прошлое. Я бы на его месте так и сделала».

— Да уж, ждём вашей свадьбы со старшей госпожой, одна надежда на вас, господин Ларуэ, — тяжело выдохнул конюх. — Только вы аккуратнее: госпожа Эйлин рвёт и мечет с самого утра. Как бы скандала какого не учинила.

Гравий хрустел под ногами мужчин, а голоса их становились всё ближе.

— Всё так же руки распускает? — коротко усмехнулся Кеннет, отчего девушка обиженно надула щёки.

«Как он смеет так говорить обо мне за моей спиной? Да ещё и при моих слугах».

В прошлом девушка частенько наказывала слуг сама, не дожидаясь, пока отец отдаст приказ дворецкому, ведь сам лорд Благур насилием брезговал — он предпочитал добиваться своего, подлизываясь к власть имущим, что Эйлин в нём искренне презирала.

Конюх тем временем продолжал:

— Куда там. Языком своим ранит острее кинжала, — протянул он, а затем испуганно притих и произнёс чуть тише: — Ох, я этого не говорил.

«Я тебе это ещё припомню», — сощурилась Эйлин, добавляя в мысленный список грехов прислуги ещё один.

Кеннет тепло рассмеялся. От этого звука у девушки мурашки пробежали по позвоночнику. Она так хорошо помнила этот смех. Он так часто снился ей в кошмарах.

Десять лет назад

— Вставай, — Эйлин носком сапога пнула Кеннета в бок. — Разве папенька не сказал тебе вычистить конюшни? Чего разлёгся?

Ржавые листья клёна лежали на плечах и тощих бёдрах мальчишки. Он скрючился под деревом в саду, прижав колени к груди, и тихо постанывал.

— Больно, — хныкнул Кеннет еле слышно. Веки его дрогнули, когда он попытался разомкнуть их.

Эйлин наклонилась и приставила к уху ладошку.

— Что ты говоришь? Погромче нельзя?

Мальчик облизнул пересохшие губы и туманным взором посмотрел на юную госпожу. Солнечный свет окружал её золотистым ореолом, опадая росой на её шелковистые тёмные волосы.

— Живот… Болит.

— Так иди к… — начала было Эйлин, но вспомнила, что рабам запрещалось обращаться к лекарям. Если кому из них не посчастливилось заболеть, оставалось лишь уповать на милость богов. — И что? Раз болит, значит, надо отлынивать от работы?

Кеннет протянул дрожащую ладонь и пальцами ухватился за кромку подола её платья. Грязевые разводы расползлись по кремовой ткани.

— Госпожа… — прохрипел он. — Помогите.

Скривившись, Эйлин выдернула платье из руки мальчишки и брезгливо отряхнула его.

— Ещё чего! Стану я своё время на раба тратить.

Она резко развернулась и, громко топая, направилась к особняку, ни разу не обернувшись.

— Госпожа…

Тонкая рука Кеннета тянулась к стройному силуэту девочки, исчезающему за дверью.

***

Эйлин сидела на кровати, прижав колени к груди, и смотрела, как лунный свет прочерчивает серебристую дорожку на полу. Она не стала никому говорить ни о записках, ни о загадочном слуге без языка.

«Отца приступ снова схватит, мать спать не будет, а Агнета… Зачем пугать её по пустякам? Сама разберусь».

Она битый час ломала голову над тем, что стояло за присланными записками, и кто мог решиться на подобную глупость.

«„К“ — это может быть Кеннет, — она прикусила тонкую кожу у ногтя большого пальца. — До его приезда никаких посланий мне никто не писал. Да и он ходил в сад с конюхом, прежде чем вошёл в дом. Но если это Кеннет, то откуда он узнал о моём прозвище? Я начала скрываться под маской Лиса, когда его выкупили. Никто в особняке не знал о том, чем я занимаюсь. Значит, это кто-то другой. Кто-то из Склизкого рынка? Кто-то вычислил моё настоящее имя?»

Она постучала кулаком по лбу, но умные мысли не приходили.