Читаем Шейх. Хочу оформить возврат онлайн бесплатно

Глава 1. Померкло

Латика.

Я переступила эту чёртову линию — ту самую, к которой нам даже подходить не разрешали, — и вдруг вдохнула так, что в груди закололо. Свобода. Простое слово, а будто кто-то впервые за эти годы открыл окно в той серой комнате, где я всё это время сидела.

Ворота за мной закрылись, двое охранников отсалютовали мне фуражками, будто они надеялись, что мы ещё увидимся, но я пошла вперёд, не оборачиваясь.

Накинула капюшон, затянула шнурки и просто дышала, не желая сейчас думать ни о чём больше.

Миновала территорию колонии и сразу же увидела старенькую машину моей сестры. Ржавая, давно уже не серебристая "копейка" стояла на одинокой парковке, прямо на самом пекле, и из открытого окна, из тех самых старых динамиков, играло что-то попсовое — такое до боли обычное, такое живое, что у меня вдруг запершило в горле.

Сунула руки в карманы, пряча разбитые костяшки, и шагнула вперёд, напрягаясь изнутри так, будто превращалась в камень. Я подставила её. Подставила в тот самый день, когда решила, что могу вершить справедливость. Когда решила, что мои способности можно использовать вне закона.

Я шагнула вперёд, и асфальт под ногами будто впервые за два года стал моим. Не скользким, не чужим, не тем, по которому нужно идти строем, опустив глаза. Просто асфальт: горячий, в мелких трещинах, пахнущий пылью и летом.

Дарина заметила меня не сразу. Она барабанила пальцами по рулю в такт этой дурацкой попсовой песне и что-то тихо подпевала себе под нос. А потом подняла глаза, увидела меня — и замерла. На секунду её лицо стало таким, будто она смотрит на призрак. Потом она резко распахнула дверь, и выскочила из машины.

- Лата, наконец-то, я вся истикалась! - Прижимает меня к себе так сильно, что становится трудно дышать. - Как же я по тебе скучала, дурочка моя...

- И я... Прости меня. - Выдыхаю, втягивая носом запах любимой старшей сестрёнки: персик, дешёвый шампунь, чуть-чуть пыли и этот её особенный запах — как будто дом, даже если дома давно уже нет.

- Ты зачем их покрасила? - шепчет она, смотря на мои волосы, и в голосе смешиваются смех и слёзы. - Когда ты вообще успела?

Я пожимаю плечами, прячу глаза. В колонии это был почти бунт. Мой способ выразиться. Выделиться. Не быть как все.

- Просто. - Пожимаю плечами. - Поехали домой. У меня ощущение, что если мы отсюда не свалим, меня вернут обратно.

- Садись. - Кивает, открывая мне пассажирскую дверь.

- Я скучала по этой кляче... - Смеюсь, и сестра тычет мне пальцем в бок, обиженно надувая пухлые губы.

- Сама ты кляча. Эта ласточка ещё миллион лет проходит! - Заводит мотор и с резвым свистом выруливает с парковки.

Я вцепляюсь в край сиденья, чувствуя, как под пальцами крошится старая обивка — такая родная, такая привычная. Окно нараспашку, и в лицо летит горячий ветер, треплет синие пряди, швыряет в глаза мелкие пылинки. Но я не жмурюсь. Наоборот, подставляю лицо, глотаю этот воздух жадно, будто боясь, что он вдруг исчезнет.

Когда копейка завернула во двор старой пятиэтажки, сердце совсем рвануло галопом так сильно, будто хотело перепрыгнуть сквозь эти обшарпанные стены и сразу нырнуть в мою любимую гостиную с ковром на стене.

Ничего не изменилось: та же облупившаяся зелёная краска, та же покосившаяся дверь, которую мы годами подпирали кирпичом, чтобы она не хлопала по ночам. Даже запах был родным — пыль, старая штукатурка и чуть-чуть кошачьего духа с лестничной клетки.

Мы поднялись по лестнице — ступеньки привычно поскрипывали, перила шатались, на площадке второго этажа кто-то оставил старый пакет с мусором. Всё было на своих местах, привычное, обжитое, чуть-чуть грустное.

Дарина повозилась с ключами, щёлкнуло, лязгнул засов — этот родной, упрямый звук, который я слышала миллион раз.

Мы шагнули внутрь.

Пол под ногами не скрипнул, не прогнулся, как старый линолеум, который ходил ходуном, если резко шагнуть. Вместо него — светлый ламинат, гладкий, прохладный. Я провела по нему носком кроссовка, будто проверяя, настоящий ли.

Повернула голову на сестру, но та лишь устало пожала плечами.

- За эти годы я сделала ремонт. - Выдавила улыбку. - Пока я скучала по тебе, мне надо было чем-то заниматься.

- Ну ничего себе, - тихо сказала, оглядываясь. - Ты тут всё поменяла.

- Да так, по мелочи. Обои эти взяла на распродаже — в рулонах были остатки, зато дёшево. Ламинат тоже не из салона, с рынка. Укладывала сама, ползала на коленках… В какой-то момент думала, брошу всё к чертям, но потом втянулась.

Я кивнула, провела ладонью по стене. Обои и правда были простые — в едва заметную полоску, без выкрутасов. Но ровные, без пузырей, и сразу видно, что она старалась. Не ради красоты, а чтобы было нормально жить.

На подоконнике стояли два глиняных горшочка. В них росла лаванда — самая обычная, чуть вытянувшаяся, как бывает, если ей мало света.

- Лаванда, - сказала просто, без всякого надрыва. Просто потому, что запах этот сразу цеплял что-то внутри. - Ты её посадила?

- Ага, - Дарина хмыкнула, доставая из шкафа две старые кружки. - Увидела на рынке пучок рассады, сто рублей за всё. Подумала: запах будет нормальный, не как от освежителя. Да и ты её любила.

Я чуть улыбнулась, подошла ближе, потрогала пальцами узкие листья. Они были чуть шершавые, живые. И пахли не какой-то там дорогой отдушкой, а просто домом.

- Чай будем пить? С тортиком? - Расплываюсь в улыбке, усаживаясь за стол.

- Точно! - Ударяет себя ладошкой по лбу. - Тортик! Хотела заехать на обратном пути и забыла! Столько всего наготовила тебе, а тортик забыла! - Открывает холодильник, показывая обилие блюд. - Сейчас схожу.

- Я сама. - Останавливаю Даринку. - Прогуляюсь по знакомым улочкам. - Вспомню былые времена.

Она молча кивает, а я прохожу в коридор, снова натягивая капюшон. Останавливаться возле каждого знакомого мне не хочется. По крайней мере, не сегодня. Слушать привычное "как тебя занесло", "ты была такой хорошей", "уголовница" сейчас не хотелось.

Спустилась на улицу, свернула в сторону сквера и с удовольствием вертела башкой, поглощая любимые когда-то пейзажи.

Я шла по тротуару, и каждый шаг будто возвращал мне что-то, что я считала потерянным навсегда. Вот покосившийся киоск, где раньше продавали самые кислые, но такие любимые леденцы. Вот трещина на асфальте в форме молнии — я когда-то загадывала желание, перепрыгивая через неё. Всё было на месте, привычное, чуть потрёпанное, но своё.

Воздух пах пылью, разогретым асфальтом и чуть-чуть — той самой лавандой, будто она теперь витала не только в нашей квартире, а по всему городу, как знак, что я наконец вернулась. Я глубоко втянула его носом, улыбнулась краешком губ и пошла дальше, не торопясь, давая себе время просто быть здесь.

И вдруг — резкий, холодный укол в спину. Не боль, а скорее шок: кто-то шагнул из тени, слишком близко, слишком быстро. Я только успела повернуть голову, как передо мной мелькнуло что-то тёмное, плотное.

А потом к моему носу прижали тряпку. Вонючую, пропитанную чем-то резким, сладковатым и тошнотворным — запах ударил в ноздри, едкий, тяжёлый, будто кто-то смешал ацетон с дешёвым одеколоном. Я дёрнулась, попыталась отшатнуться, схватить воздух, но тряпка не отпускала, её крепко держали, вдавливая в лицо.

Я замотала головой, чувствуя, как мир начинает плыть. Края зрения потемнели, будто кто-то медленно опускал занавес. Сквер, киоск, трещина на асфальте — всё это стало далёким, ненастоящим, как картинка в старом телевизоре, который вот-вот погаснет.

- Нет, - прошептала одними губами, язык уже не слушался. Он будто распух, стал чужим, тяжёлым. В груди вспыхнул панический жар — я не хотела снова терять контроль, не хотела, чтобы меня уносило куда-то против воли.

Но тело уже не принадлежало мне. Ноги подкосились, и я почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть. Мир крутанулся, как в сломанной карусели, и рассыпался на тёмные пятна.

А потом всё померкло.

Глава 2. Привет, дурнушка

Латика.

Когда сознание возвращается ко мне — рвано, резко, странными обрывками. Я больше не чувствую горячий пыльный воздух, запах лаванды или соседскую жареную рыбу. Я чувствую кучу восточных ароматов, будто смешанных прямо под моим носом. Сладковатый дым, пряности, что-то терпкое, похожее на сандал, и ещё этот тяжёлый, густой запах благовоний, от которого хочется закашляться.

Я пытаюсь пошевелиться — и понимаю, что не могу. Не потому что меня держат, а потому что тело будто налито свинцом. Каждая мышца сопротивляется, будто я проспала трое суток подряд и теперь не помню, как вообще вставать.

Я лежу не на асфальте. Не на нашем новом ламинате. А на чём-то мягком, но непривычном — на низкой кушетке, покрытой плотной тканью с тяжёлым узором. Вокруг полумрак, рассеянный тёплым светом от нескольких ламп. Стены увешаны тканями, на полках стоят резные шкатулки, какие-то сосуды из тёмного стекла. Комната похожа на лавку восточных товаров — или на чью-то тщательно собранную коллекцию, где каждая вещь должна создавать ощущение тайны.

- Очнулась. - Голос грубый, хриплый, тяжёлый. - Пошли, наложница... - Чувствую, как меня дёргают за капюшон так сильно, что я чуть ли не задыхаюсь, повиснув в собственной толстовке.

Меня вытаскивают в коридор. В глаза тут же ударяет яркий свет, и мне на мгновение приходится зажмуриться.

Пытаюсь прикрыть лицо, но руки будто не успевают за мыслями, тяжёлые, непослушные.

- Не тормози, - рявкает тот же голос, и капюшон снова дёргают, теперь чуть в сторону, заставляя идти вперёд.

Коридор длинный, но не тесный. Пол — полированный камень с прожилками, холодный даже сквозь подошвы кроссовок. По бокам — ниши с подсветкой, в них минималистичные инсталляции: то изогнутая ветка, то кусок агата, то бронзовая пластина с выбитым орнаментом. Всё выглядит так, будто это не дом, а выставочное пространство, где каждая деталь стоит целое состояние.

Я пытаюсь сфокусироваться, выцепить хоть какую-то деталь, чтобы потом, когда появится шанс, понять, где я и как отсюда выбраться. Слева — высокая дверь с кованой ручкой, справа — узкое окно-щель, через которое пробивается полоска дневного света. Но рассмотреть толком не успеваю: меня снова дёргают вперёд, не давая ни остановиться, ни оглянуться.

Широкие двери перед нами распахиваются, рядом появляется ещё один мужчина, и подталкивает меня в спину, заставляя буквально провалиться в следующую комнату.

Большой просторный зал, выполненный в восточном стиле, но без этой музейной тяжести — всё современное, дорогое, выверенное. Посередине стоит огромный диван, обитый бархатной тканью глубокого винного цвета, вокруг — дубовая мебель с лаконичной резьбой, на полу — ковёр с геометрическим узором, который выглядит так, будто его ткали годами. Справа — рабочий стол с папками и кучей бумаг. Свет падает из скрытых ниш, мягко, но достаточно, чтобы видеть каждую деталь.

На диване восседает мужчина в белой робе — не театральный костюм, а что-то настоящее, сшитое из дорогой, струящейся ткани. Он не похож на карикатурного шейха из старых фильмов: в нём нет показной роскоши, только спокойная уверенность, будто само пространство здесь существует, чтобы подчёркивать его присутствие.

Другой мужчина снова толкает меня в спину, и я падаю на колени прямо перед диваном. Удар о пол отдаётся в костях, но я даже не морщусь — боюсь, что любое движение, любая эмоция будут восприняты как слабость.

- И что это такое? - Его голос обрушивается мне на голову, словно гром. Мужчина встаёт, проходит несколько шагов ко мне, и гневно дёргает мой капюшон вниз, задевая несколько непослушных волосинок, и причиняя мне боль. - Кто это?

Один из охранников делает полшага вперёд, будто хочет что-то сказать, но тут же замирает под тяжёлым взглядом мужчины.

Тот наклоняется ко мне — не так, чтобы помочь подняться, а чтобы оказаться на одном уровне, чтобы я чувствовала его высоту, его власть.

- Я спросил, кто это, - повторяет он, и теперь в голосе не только гнев, а ещё и ледяное нетерпение. - Заир!

- Мы приехали по адресу, который вы нашли, проследили за девчонкой, схватили, и вот...

Шейх громко вздыхает, отходит к рабочему столу, расправляет плечи.

- Я сказал схватить блондинку! А это что?! - Мужчина косится на меня брезгливо, а затем снова переводит взгляд на служащих, которые меня привели. - Где, блондинка, Заир?!?

- Вы... Мы думали, она живёт одна. Она была в капюшоне и...

- Глупые отговорки!!! - Кричит, одним движением сметая всё со стола. Бумаги, тонкий стакан — всё летит на пол, звенит, рассыпается осколками у моих ног. Я сижу на коленях на полу и не могу понять, что происходит. Стоило мне выйти из колонии, как меня снова заперли? Ну уж нет. - Верните девку обратно! Я хочу блондинку!

- Перехочешь. - Отзываюсь, наконец позволив себе говорить. Этот гад что, хотел стырить мою сестру?

- Кто разрешал тебе говорить?! - Гремит вновь, на этот раз обращая весь мой взор на себя.

- А кто может мне запретить? - Задираю голову, утопая в безумно холодных синих глазах. - Ты, что ли?

На секунду в зале становится так тихо, что слышно, как где-то далеко капает вода — то ли из крана, то ли из какой-то трубы в этих бесконечных коридорах. Даже охранники замирают, будто боятся шевельнуться, чтобы не попасть под эту волну.

- Ты не в том положении, чтобы дерзить, - говорит шейх наконец, и голос теперь не грохочет, а стелется по залу, тихий и оттого ещё более опасный.

- А ты не в том положении, чтобы мне указывать. - Отталкиваюсь руками позади себя. Встаю. К счастью, никто не мешает мне этого сделать. Колени ноют, в мышцах — тяжёлая ватная слабость, будто тело до сих пор не верит, что можно просто подняться. Но я встаю. Прямо. Не распрямляюсь демонстративно, не выгибаю спину, как перед боем, — просто перестаю быть той, кто сидит у чужих ног.

- Как ты попала в квартиру, где должна была жить моя будущая наложница? - Невзирая на то, что я стою, он всё равно на целую голову выше меня. И меня это раздражает.

- Я её сестра, и ты, - тычу пальцем в его грудь, - слишком напыщенный мужлан, чтобы заслужить такую, как моя Даринка.

- Это она будет заслуживать меня, милая. - Наклоняет голову набок, насмешливо осматривая моё лицо. - Заир! - Рявкает через плечо. - Вернуться, найти блондинку и привести ко мне. Эту... - хмыкает, - пока в гостевую. Под замок. Решу, что с ней сделать, позже.

Глава 3. Лицом к лицу

Латика.

- Сиди тихо, не отсвечивай, и тогда вернешься домой в целости и сохранности. - Один из охранников провожает меня до очередной комнаты и впихивает внутрь, как какую-то шарнирную куклу. Его голос звучит почти буднично, будто он не человека запирает, а просто задвигает ящик на место.

- Вы... Уроды... Я... - Перед моим носом просто захлопывается дверь. Да с таким грохотом, что я отшатываюсь назад, как от взрывной волны.